Читать онлайн «Звезда Аделаида - 2». Страница 280

В последнюю ночь Слагхорн кружил по запертой, всё так же ослепительно раздражающе освещённой лаборатории не хуже только что пойманной в далёкой Сахаре лисички - феника в клетке, выставленной на свет софитов, хоть он и не знал, что это такое. И от нечего делать обнаружил в одном из стеклянных опечатанных шкафчиков ряд колб с различным содержимым. Он легко заклинанием отворил дверцу, даже маггловский охранный контур со сложным названием не сработал. Все эти колбы и колбочки внутри имели разного колора плоские, овальные и приплюснутые кругляшки и капсулы, очевидно, с растворимой оболочкой, и всё это великолепие было подписано.

Свойства понравившихся ему названиями белых и коричневых кругляшков Гораций прочёл в «Посмотри на меня. Делай, как я.» - толстенном академическом справочнике, посвящённом психопопным, а у магглов есть и такие, целительским препаратам. Вот и добавил немного, ну совсем чуть-чуть, так, для скунсу, сильного циклодола и слабенького мелипрамина.

Циклодол потрясёт их маленько от передоза, да и галлюцинации начнутся - не успеют, как понадеялся врач-вредитель, добраться до шановьей, многоуважаемой, как и весь министр, нежной шейки. А от мелипрамина - простого антидепрессанта, но принятого впервые, будет повышенная заторможенность, сонливость, и в итоге - здоровый, детский, беспробудный сон. Тут-то «Волков позорных» и возьмут тёпленькими министерские Ауроры, тут-то и отольются невыплаканные, но так и наворачивающиеся на глаза от ещё неизбытого, не забытого шока, слёзы Горация Велкуса Слагхорна. Да, а ещё из-за этих попных препаратов целительских ускоряется обмен веществ у реципиентов, вот и зелье разберёт их побыстрее, как они и желали, поганцы - беспризорники, не нашедшие ничего лучше, как в священном для всякого зельевара котле варить себе еду, пусть и не из человеческого мяса, но кто же проверял, чем оборотни питались до… надо сказать, необычного появления в их стае человека. Да что они, все этми мстители со мстительницами могли, кроме, как жить в маглесе, в стеклянных лабораториях тамошних попопевтов.

Их вот и надо под присмотр, да надзор строгий поместить и вообще Аконита не давать - пускай помучаются! А то, вон сколько жизней невинных искорёжили, садисты эдакие - нет им прощения!. И ведь… те, покусанные ими, в резервациях прозябают, а кусачие вервольфы из «Свободы волкам позорным!» и вправду на свободе разгуливают. Нет, дружочки вы мои, так дела не делают. Пора бы и вам место под солнцем обрести. Законное такое место, если не Азкабан и не Поцелуй Дементора потому, как в вас и душ-то нет, то вместе с укушенными вами, а они уж быстро, во время первой же трансформации вам глотки перегрызут! За всё хорошее, что называется…

Замечтавшийся об ордене Мерлина, уж наверняка, не меньше второй степени, а то и первой - а пуркуа бы и не па? - Гораций успел как раз к появлению в лаборатории Мстителя убрать волюм обратно на полку и загородить кактусом каким-то поганеньким. А кругляшки уже растворились в двух колбах с подогретыми зельями - мужским и женским вариациями. Мол, лучше пить модифицированный Аконит тёпленьким. Получайте-ка модифицированное - да как! - от самого профессора Гoрация Велкуса Слагхорна!

И оборотни получили сполна. В холле перед кабинетом министра магии, довольно обширном и с посетителями, сначала они все, кроме не принявшего зелье Мстителя, которому надо было ещё речь толкнуть перед грёбанным, ненавистным министром магии, быстро обратились в волков. Это свойство - трансформироваться вне полнолуний - они долго вырабатывали путём изнуряющих, болезненных тренировок. И наконец, освоили поголовно… то есть, поимённо все. Именно так и можно было, кусая не в полнолуния, а когда запланировано группировкой, держать в страхе магических простых обывателей и весь бомонд и полу-свет, всех, которым и дела нет до оборотней. Теперь они трансформировались почти - почему не совсем? - безболезненно.

Но они уже заполнили холл своими крупными не то, что у обыкновенных Lupus canis, телами, наряду с ожидавшими своего времени, уже испуганными людьми и нервными охранниками с вытащенными из фирменных чехлов волшебными палочками, не допускающими даже странно мирным оборотням расхаживать по помещению туда и сюда. Здесь можно было только сидеть в покойных, мягких креслах и листать скучный «Daily Prophet». Но читать же звери не могли! Ходить - значило, шуметь, доставлять всяческие неприятности и вообще кружить в самой непосредственной близости от Самого. Волки вдруг, почти все разом - как всегда, волчицы первыми - почуяли неладное - что-то неправильное поселилось в их мозгах, то, чему раньше никогда не было места. Жажда человечины. Трясущейся от страха, вжавшейся в покойные кресла меж зачарованными окнами, показывающими все прелести ненастоящего мира… И горделивых охранников Самого, готовящихся уже к превентивной атаке на очень даже живых не двуногих.

И волки, обезумев от не перестающей жажды тёплой, нет, горячей, бьющей ключом, человеческой крови, кинулись на волшебников…

… Дата свадьбы у всех древних да ещё и современных традиционных народов, таких, как арабы, персы, славяне, кельты, всегда выбиралась с учётом верований в счастливые и несчастливые дни и месяцы. Так, ромеи никогда не заключали браков в мартиусе - месяце, посвящённом Марсу - Воителю. Ибо супругам негоже воевать друг с другом, а свадьба, заключённая в сей месяц высокорожденным всадником, подразумевала, что он всю жизнь проведёт в воинских действиях, так и не свидевшись с супругою по-настоящему, не испытав на себе её заботы и внимания. Возможно, даже малоплодной - с одним, двумя дитятями - из коих ещё неизвестно, родится ли наследник, будет сия пара из-за постоянных отлучек супруга.

Майус был посвящён богине Майе, греческой, заимствованной ромеями, как и большинство богов своего пантеона, «матушке, кормилице», богине плодородия и матери быстроногого Меркурия. Издревле, в связи с начинающимися на Аппеннинах серьёзными сельскими работами, такими, как распашка полей под посев пшеницы, этот месяц считался неподходящим для свадеб. На непосредственное участие в управлении колонами и рабами есть специальные домовитые, хозяйственные и сообразительные домочадцы, не считающиеся Господами. Но эти самые домовитые по несколько раз на дню отчитываются перед Господином дома или, если в отлучке вынужденной он (см. Мартиус), иными Господами своими о ходе посевных работ. Сколько, кто, что, где, когда посеял, сколько акров земли вспахал, сколько у кого после зимы овец и коров осталось, сколько шкур подохших не переживших зимы, животных, привезут колоны, каков приплод с осени, и это только о колонах. А ведь были ещё на Альбионе, и во множестве, господские пастбища и пашни, латифундии, куда выгоняли разжиревших на дармовом пропитании за зиму рабов, был господский скот, зёрна ячменя, бобы и остальные взращиваемые культуры. Были мельницы, которые всегда приводят в порядок в майусе. Да много ещё чего было, могущего отвлечь женившегося Господина от любовных утех с покуда не приевшейся напротив желанной, молодой супругой.