Читать онлайн «Каббала». Страница 149

Физиогномика изложена более подробно, я ограничусь несколькими типичными примерами. Человек с низким плоским лбом действует не думая, взгляды у него переменчивы, сам себя считает мудрым, но ни в чем ничего не смыслит. Язык его ядовит, как жало змеи. От человека с глубокими непараллельными морщинами на лбу, но становящимися параллельными и менее глубокими, когда он говорит, в большинстве случаев стоит держаться подальше, его ничего не интересует по-настоящему, кроме собственных дел, и он не умеет хранить тайны. Высокий лоб отмечает незаурядную личность, наделенную способностью легко приобретать знания; он благоуспешен на путях к духовному благу. В делах материальных ему свойственны взлеты и падения, но к ним он достаточно равнодушен. У голубоглазого доброе сердце. В нем не гнездится зло, но он преследует свои цели и, соответственно, достаточно безразличен к неприятностям, причиняемым им другим. Он стремится к удовольствиям, но не противозаконным, однако, если он вступит на дурной путь, он с него не свернет. Человек с зелеными блестящими глазами подвержен безумию, уверен в своем превосходстве и старается показать это другим; устоять перед врагами ему не под силу, и он негоден для Тайн Закона. Человек с ясными глазами с небольшой желтизной вспыльчив, но умеет порой сострадать несчастным, однако легко впадает в гнев и не умеет хранить тайны. Человек с темно-серыми глазами преуспеет в Тайнах Закона и, если будет усердствовать в их изучении, способен далеко продвинуться на этом пути; он также сумеет одолеть врагов.

Характерные черты лица дополняются поведением и отличаются от общих наследственных типов, которые в общем и целом соответствуют четырем животным из видения Иезекииля. Есть люди с человеческими чертами, с львиными, бычьими и орлиными. Есть также четыре типа, о которых сказано, что они суть отпечатки души; это: 1) тип человека добродетельного, отличающегося небольшой горизонтальной жилкой на одном из висков; если на левом, жилка раздвоена и пересечена другой небольшой вертикальной жилкой; 2) тип человека, возвратившегося к Господу после дурной жизни. Поначалу он вызывает отвращение, но потом людей начинает тянуть к нему; он не любит, когда ему смотрят в глаза, потому что ему кажется, будто там читается его недостойное прошлое: он то бледнеет, то желтеет. Одна жилка на его лице тянется с правого виска на щеку, другая под носом, и обе они соединяются на левой щеке. Эти жилки объединяются еще одной жилкой, и эта последняя исчезает, когда человек укрепляется в добром поведении; 3) тип человека, окончательно сбившегося с правильного пути. На каждой щеке у него три красных нароста, а за ними бледно-красные жилки: если он переменит образ жизни, жилки исчезнут, но наросты останутся; 4) тип второрожденного человека, душа которого воплотилась вновь, чтобы исполнить не исполненное в первом воплощении на земле. У него вертикальная линия на правой щеке около рта и две глубокие тоже вертикальные линии на левой щеке. Глаза у него не бывают яркими, он отличается слабым здоровьем, и стрижка волос и бороды полностью меняет его облик. Толстые губы свойственны злоречивым. Человек с раздвоенной нижней губой очень вспыльчив, но в делах ему сопутствует удача. Непомерно большие уши признак глупости и даже склонности к маниям; люди с очень маленькими, изящными ушами обладают пробужденным умом и тянутся к знаниям.

Прошу прощения за эти подробности, что же касается хиромантии, то я не буду останавливаться на ней, замечу лишь, что считалось, будто линии на ладони и на пальцах раскрывают великие тайны. Напротив, мне не будет прощения со стороны тех немногих людей, которых я знаю, если я не сообщу, что человек с двумя длинными волосками между лопаток беспрерывно и всуе клянется. Родившийся с тремя такими волосками обладает счастливым характером. И, чтобы покончить с этими фантазиями, добавлю, что человека, совершившего блудодеяние и в нем не покаявшегося, выдают две шишки с волосками чуть ниже пупка. Если он покается, наросты останутся, но волоски исчезнут.

Таков Зогар, когда он совершает вылазки в чуждые ему области, и не исключено, что те, кто воспринимает хиромантию и физиогномику всерьез, все его высказывания сочтут пустыми даже с их позиции. Меня это, впрочем, не очень волнует. Другое дело все то, что касается оккультных искусств, и тут от текста ожидаешь слова правды; к тому же это гораздо естественнее входит в контекст, чем кажется на первый взгляд. В остальном, даже когда Зогар говорит, что они лгут, он не отрицает сами искусства; из бездны они вышли, и обманы их от бездны, но они не пустое шарлатанство. Есть все основания держаться от них подальше, и за их осуждением стоят не только благоразумие и скриптуральные заповеди: в этом есть мистическое чутье на сущностное и истинное. Книга Тайного Закона Израиля выступает во всеоружии, дабы вывести тех, кому она предназначена в среде академий и синагог прошлого, из мира картин, где умственные образы множатся и громоздятся друг на друга, на путь движения мысли внутрь, в истинное убежище, где – в процессе безмолвной молитвы и созерцания – ум освобождается от образов и Слава Пребывающего Присутствия зрима и понимаема в глубинах сердца.

Мы уже затрагивали тему герметической традиции, когда говорили о каббалистическом трактате под названием «Огонь очищающий». Мы видели, что герметическую и каббалистическую философию нередко возводят к общим истокам, причем это делают как симпатизирующие, так и враждебно настроенные критики. Вопрос этот, однако, весьма сложный, и, хотя следует серьезно подумать, прежде чем вступить в противоречие с единогласным мнением авторитетных ученых59, я тем не менее уверен, что там, где речь идет об ответвлении герметической философии, известной под названием алхимия, надо с особой осторожностью выдвигать или отвергать определенные постулаты. Начнем с того, что выделим ранние книги, усваиваемые Гермесу Трисмегисту, в которых не затрагивается тема трансмутации металлов60, от таких поздних сочинений, чтобы не сказать резче, как «Изумрудная скрижаль» и «Золотой трактат». Когда Исаак Майер пишет, что многие доктрины Каббалы в более или менее завуалированном виде можно найти в книгах, приписываемых Гермесу Трисмегисту61, ссылка относится исключительно к Divine Poimander, Асклепию и прочим трактатам, восходящим к IV в. н. э. или немного ранее. Напрасно мы будем пытаться найти у греческих алхимиков какие-нибудь доктринальные связи с этими произведениями, хотя Гермес входит в число великих имен древности, ассоциируемых с деланием золота, и есть также другие ссылки на этот мистический персонаж. И хотя мы должны категорически отвергнуть такие крайности, как мнение, например, того же Исаака Касабона, который считает автором ранних герметических трактатов адепта Каббалы, который якобы был александрийским евреем62, есть все основания допустить, что существовали точки соприкосновения между неоплатонизмом и Каббалой63, как мы это видели в предыдущем разделе. Алхимия связана с Гермесом не через герметические книги неоплатонистической эпохи, точно так же ее связь с Каббалой следует искать в другом месте. Среди творений Зосимы Панополита, жившего в III в.64, есть цитаты из Истинной Книги Софии Египетской о Господе Боге евреев и силах Саваофа, в которых утверждается, что есть две науки и две мудрости, именно египтян и евреев, причем вторая по определению «более тверда в Божественной Справедливости»65. Обе уходят корнями в отдаленную древность; они не занимаются материальными и подверженными тлену телами; их самовоспроизводство совершается вне зависимости от любого постороннего действия, поддерживаемое молитвой и Божественной Благодатью. Затем идет следующий пассаж, где алхимическое дело трактуется как подобие Божественного дела сотворения. «Символ алхимии взят от творения [в глазах его адептов], которые спасают и очищают Божественную душу, скованную стихиями [элементами], и, прежде всего, отделяют Божественную душу, отягченную плотью. Как есть солнце, цветок огня, небесное солнце, правое око мира, так медь, если она становится цветком [то есть если оно усвоит цвет золота] через очищение, становится тогда земным солнцем, оно же есть царь земли, подобно тому как солнце есть царь неба»66. Не приходится сомневаться в исключительной важности этой цитаты67. Из нее ясно, почему герметические книги стали восприниматься в позднейшие времена как алхимические, и в ней выстраивается поразительная параллель между египетской и еврейской наукой. Но что последняя именно наука Каббалы, явного подтверждения нет. Точно так же ссылка на Лабиринт Соломона, которая встречается у еще более ранних греческих алхимиков, средневековая интерполяция68. Короче, прославленное византийское собрание, являющееся, в сущности, истоком всей алхимии, ничем не проявляет знакомство с еврейской эзотерической традицией. Аналогичный вывод можно сделать применительно к ранним арабским и сирийским алхимикам, черпавшим из греческих источников, хотя в некоторых отрывках из Зосимы с анализом в сирийской рукописи в Кембриджском университете упоминаются талисманы Соломона в их соотнесенности с семью планетами и сила, проявляемая ими против демонов. Если к этому добавить, что, несмотря на такое свидетельство в пользу связи между алхимией и Каббалой, как предлагается поздней Эш ха-Мецареф, в Зогаре нет ничего, как мы уже видели, подтверждающего эту связь69, из чего напрашивается вывод, что эти две эзотерические традиции долгое время развивались независимо одна от другой70. Далее, в Древнем Египте мы не находим каких-либо следов существования науки трансмутации, и здесь будет небезынтересно отметить, что алхимические идеи проявились особенно явственно в тот самый момент, когда для европейской торговли впервые открылись некоторые порты Китая. Если правда, что, как утверждают, алхимия процветала в Китае с глубокой древности, что в Китае существовала алхимическая литература и что терминология этой специфической литературы позволяет проводить аналогии с терминологией, впоследствии разработанной на Западе, то не обоснованно ли будет смотреть на Дальний Восток как на колыбель того явления, которое принято называть герметической наукой, то есть наукой трансмутации71. Тема, конечно, слишком обширная, чтобы затрагивать ее подробно в этом месте, но не следует забывать, что учение о Макрокосме и Микрокосме, аналогия между духовным и материальным, зогаристическая символика равновесия – все это прослеживается в древнекитайских священных текстах72. На самом деле аналогии не столь поразительны, как думали те, кто их открыл; впрочем, для окончательных выводов у нас нет достаточных данных; но в любом случае они, как минимум, говорят о вероятном наличии общего источника для обеих эзотерических традиций в неком центре, пока еще нам неизвестном и в очень отдаленную эпоху.