Читать онлайн «После Кастанеды: дальнейшее исследование». Страница 64

При отсутствии нарастающей толерантности и наркогенного потенциала опиаты могли бы всякому исследователю проложить тропинку в область сновидения, развить способность точки сборки двигаться по "линиям мира" вне «кокона», закреплять там свое присутствие, строить "тело сновидения" и т. п. К сожалению, энергия, требуемая для подобных метаморфоз, накрепко связана с биохимическими циклами, обеспечивающими оргиастические переживания, и, возможно, является сексуальной по своей природе. Общеизвестно, что опий и опиаты отнимают радость сексуального общения и дают взамен растянутую во времени эйфорию трудноописуемого характера. Высвобождение сексуальной энергии на первых порах дает шанс отключить внимание от схемы физического тела и остановить внутренний диалог. Успешное проникновение в сновидение кратковременно и исчезает по мере возрастания толерантности организма.

В целом, следует отметить, что определенным психотрансформационным эффектом обладают многие стимуляторы ЦНС — такие, как кокаиновые производные или амфетамины, но все же основное их действие направлено на растормаживание тех энергетических структур, которые не оказывают значительного влияния на смещение точки сборки. Эйфорические переживания, ими вызываемые, всего лишь иллюстрируют тот общеизвестный факт, что перцептивный центр склонен «отбирать» наиболее возбужденные в энергетическом отношении эманации. Слои «кокона», получившие, благодаря химическому агенту, высокую активность, автоматически принимаются в качестве центральных, тем самым отодвигая на второй план остальную область перцептивного спектра. Таким образом, для трансформации энергетического тела наркотизм бесплоден, так как ограничивает восприятие и делает его однообразным. На таком скудном фоне легко развиваются психотические эпизоды и общее психосоматическое истощение.

Иным образом на перцептивный аппарат действуют большие психоделики. Если мы обратимся к биохимии как выражению энергопотенциала живых существ в области восприятия, то обнаружим, что соединения, именуемые "большими психоделиками", скорее всего, относятся к тем формам, что наиболее основательно удерживают человека в привычном для него режиме восприятия. Они непосредственно «блокируют» любые модификации перцептивного аппарата, обеспечивая гомеостатический обмен веществ в организме (коконе). Ничтожное количество триптаминовых соединений и сродственных им агентов постоянно вырабатывается человеком именно для того, чтобы поддерживать присущий именно ему тип восприятия. Однако стоит концентрации этих веществ увеличиться в несколько сотен или тысяч раз — наше энергетическое тело понимает это как приказ изменить режим перцепции и взяться за поиск нового гармоничного восприятия.

Именно так, на наш взгляд, следует понимать механизм действия больших психоделиков. Ведь даже с биохимической точки зрения миллиграммы этих практически нетоксичных веществ не должны вызывать столь радикальных последствий для работы сознания.

Мы намерены вкратце рассмотреть феноменологию сеансов ЛСД — не потому, что этот психоделик максимально отражает возможности измененных режимов восприятия (его действие, напротив, страдает схематичностью и в известном смысле ограниченным однообразием). Просто ЛСД-25 — наиболее исследованный психоделик, и здесь мы можем опираться на наблюдения опытных ученых, а также на значительную статистику (в первую очередь, на работы С.Грофа).

Под влиянием психоделиков точка сборки стремится уйти внутрь энергетического тела. Разумеется, ее траектория далеко не так последовательна и однозначна, как это бывает у тренированных магов-толтеков; она то и дело подвергается флуктуациям, порожденным как внешними обстоятельствами, так и играми собственного неусмиренного разума. В том и другом случае посторонние галлюцинации и ассоциативные видения — скорее любопытный материал для психоаналитиков, но мы все же попробуем вычленить главные динамические паттерны погружения перцептивного центра.

Сразу возникает естественный вопрос: почему точка сборки под действием больших галлюциногенов движется внутрь «кокона», а не колеблется вокруг его поверхности, как это обычно бывает в результате интоксикаций любыми препаратами, воздействующими на сознание? Мы уже, конечно, привыкли рассматривать картину мира как структуру энергопотоков — ту, что открывается магу в режиме видения. Однако не следует забывать, что большинство энергетических процессов, влияющих на нашу жизнь в сфере первого внимания, естественным образом манифестируют себя как физические или химические явления, существенной своей стороной доступные традиционному научному исследованию.

В частности, психоактивные триптамины (ДМТ, ДПТ, буфотенин, псилоцибин, псилоцин) как нельзя лучше подходят на роль биохимических манифестаций вышеуказанных энергетических сдвигов. Такие препараты, как гармин, гармалин, ибогаин, скорее всего, вступают в сложные соединения с естественными трансмиттерами триптаминового происхождения и потому выполняют роль мощных и своеобразных катализаторов тех же энергопроцессов. Что касается амфетаминов и их производных, то их роль, очевидно, сводится к разблокированию энергетических депо, где находятся запасы накопленной за долгие годы силы, цель которой — сдвигать точку сборки по естественной трансформационной траектории.

Конечно, ЛСД в этом ряду стоит несколько особняком. Будучи полусинтетиком, он не должен принимать участие в подобных процессах — на это, в частности, указывает чрезвычайная эффективность ничтожных доз этого препарата. И все же это — производная лизергиновой кислоты, от века существующей в природном мире. Ее психоактивные продукты обнаружены в семенах латиноамериканского вьюнка, применявшегося для лекарственных и шаманических целей еще древними индейскими колдунами. Современная химия в лице Альберта Хофмана просто открыла наиболее мощный катализатор из этого ряда — диэтиламид лизергиновой кислоты. Именно он, как самый мощный и одновременно наименее токсичный, стал за последние десятилетия объектом самого пристального внимания со стороны экспериментаторов.

Памятуя о некоторой односторонности и однозначности его эффектов, мы все же рассмотрим основную динамику переживаний сознания под действием ЛСД.

Как правило, первая (собственно психоделическая) фаза действия ЛСД носит так называемый "биографический характер" — чаще всего это воспоминания самых ярких событий жизни, сцены из раннего детства и даже переживание собственного биологического рождения. С.Гроф связывает эти феномены с прохождением так называемых "базовых перинатальньгх матриц", ибо находит в дальнейших видениях испытуемых символику, как бы связанную с пребыванием в утробе и продвижением через родовой канал. Принять эту концепцию совсем не трудно, если все остальные переживания — трансперсональные, кармические, религиозные — понимать в духе фрейдовского и неофрейдистского психоанализа. К сожалению, такая методика интерпретаций видений слишком аморфна: при желании любой опыт клиента без особого труда может быть «втиснут» во фрейдовские или юнгианские представления.

Правда, серьезные сомнения и даже растерянность вызывают регулярно наблюдающиеся эпизоды ЭСВ (экстрасенсорного восприятия), включая ясновидение, выходы из тела и предвидение будущих событий. Собственно, благодаря опытам с психоделиками впервые удалось «вытащить» парапсихологию из двусмысленного положения «лженауки»: опыты наконец стали регулярно повторяемыми и доступными систематическому изучению. Имеют ли подобные эпизоды отношение к перинатальным переживаниям? Вряд ли — и сам С.Гроф по этому поводу предпочитает хранить молчание.

На мой взгляд, биографическая фаза ЛСД — феноменологии отражает первую стадию погружения точки сборки в глубину энергетического тела. «Кокон» растет, и нет ничего удивительного в том, что ближайшие к поверхности энергетические слои хранят в себе аффекты нынешней жизни индивида. Поскольку плотность слоев на каждом этапе погружения возрастает, то и яркость воспоминаний в конце концов становится ошеломляющей. Что же касается стадии биологического рождения, то она, безусловно, в наибольшей степени переполнена всей гаммой эмоций — от самых негативных до экстатических.

Достаточно мощная проявленность биографической фазы при воздействии ЛСД, на мой взгляд, лишь указывает на постепенное и «обстоятельное» продвижение точки сборки от поверхности «кокона» к его глубинным зонам.

Дальнейшие переживания субъекта Гроф также интерпретирует в рамках своей «перинатальной» теории, хотя здесь ему просто приходится подставлять необыкновенно разнообразные психические явления Под концептуальную схему "повторения биологического опыта рождения".