Читать онлайн «После Кастанеды: дальнейшее исследование». Страница 58

Отсюда видно, что центр разговора — одновременно триггер и способ реализации описания мира. Остановка внутреннего диалога — естественный и наиболее эффективный способ "остановки мира", проникновения в измененные режимы восприятия, достижения подлинной магии в совокупности со всеми ее загадочными эффектами.

Когда точка сборки движется почти горизонтально вдоль "человеческой полосы" (справа налево) и лишь слегка снижает свою траекторию в область верхней части грудной клетки, основной центр психоэнергетической активности приходится на горловой центр (ЦПШ — центр принятия решений, согласно Кастанеде), "провозглашение намерения" становится конкретной магической практикой.

Одновременно остановка внутреннего диалога приобретает невиданную силу магического акта: зачастую она обозначает либо "остановку мира", либо обязательный переход в иной режим восприятия. Такие экзотические явления, как телепортация, фокусы с антигравитацией (вроде трюков Хенаро на стволах эвкалиптов) или превращения в иные живые формы, — чаще всего трансперцептивные феномены или поле-силовые явления, выходящие за рамки данной парадигмы.

Традиционное "толтекское сновидение" вовсе не обязательно сопровождается остановкой внутреннего диалога. Если горловой центр активизирован, сновидение может сопровождаться внутренним разговором, обильными комментариями по поводу увиденного; более того, "голос эмиссара", столь часто упоминаемый Кастанедой и приписываемый "безмолвному знанию", как правило, есть не что иное, как проекция бессознательного материала, принявшего вербальную форму, на визуально-аудиальный продукт сновидения.

При горизонтальном сдвиге точки сборки психоэнергетический прессинг сказывается, главным образом, на зоне Вернике-Брока, ретикулярной формации, эпифизе и, как принято считать, на кохлеарной части слухового лабиринта. На наш взгляд, однако, при слуховом восприятии в измененном перцептивном режиме кохлеарный лабиринт не играет значительной роли. «Звук» или его имитация порождается в более глубоких структурах мозга — там, где осуществляется сенсорный синтез и его последовательный анализ на различные сенсорные каналы (аудиальный, визуальный, кинестетический, обонятельный, полевой и др.). Таким образом, "голос эмиссара" либо является специфическим галлюцинозом, либо специальным «разложением» избыточной интерпретации, приходящей из необычного режима перцепции.

Что касается визуального канала в сновидении, то его, безусловно, нельзя игнорировать. Нам необходимо учитывать нестабильность визуальной перцепции, наличие архетипов и мыслеформ, вызванных к жизни предыдущим опытом, текучесть и своеобразие сновидческих феноменов, их более чем случайное «совпадение» с реалиями первого внимания, более того — их провидческие и таинственно синхронические случаи, их порой легко расшифровываемый символизм внушает очевидные подозрения.

Можно предположить, что горловой центр в данном случае является своего рода транслятором невербализуемого знания нагуаля. Видимо, разговор — один из способов вступать в контакт с тоналем, способ символический, плохо поддающийся раскодировке, способ, демонстрирующий принципиально иной, недискурсивный тип мышления.

4. Траектория перепросмотра. В общем траектория перепросмотра не представляет особых трудностей. Перепросмотр в технологии Кастанеды — всего лишь повторное проживание собственной жизни, которое интенсифицируется ритмическим дыханием. Здесь имеют значение только два момента: 1) последовательность перепросмотра и 2) правильное использование дыхания.

Перепросмотр всегда начинают с конца жизни и завершают ее началом. Точка сборки при этом всегда движется вдоль человеческой полосы от изначальной позиции к области натальной и даже пренатальной (т. е. примерно под углом 45° вниз). Таким образом, точка сборки отмечает последовательные фазы роста энергетического тела. Любой незавершенный гештальт, психическая травма или иной эмоциональный опыт непроизвольно фиксируют движение точки сборки на этом пути, вызывая яркие и далеко не всегда приятные воспоминания. Перинатальная фаза сопровождается бурными соматическими проявлениями — судорогами, покраснением кожи, непроизвольной уринацией и дефекацией, приступами удушья, беспричинными страхами, немотивированной моторной активностью и т. п. Натальная фаза — это апатичность, часто сопровождаемая коматозным состоянием. Пренатальная — эйфория с обилием парапсихологических явлений (здесь точка сборки выходит за пределы кокона с фронтальной стороны в области «просвета»: здесь может иметь место психокинез, астральная проекция, телепатия и т. п.). Словом, перепросмотр — это "биография наоборот", и точка сборки ведет себя соответственно.

Другой сдвиг точки сборки, ведущий в сновидение, можно назвать «косым», поскольку он направлен от изначальной «лунки» к нижней части грудины.

Пересекая под таким углом энергетическое тело человека, точка сборки на первых порах фиксируется в слоях, приближающихся к задней стенке кокона. Здесь собираются те миры восприятия, о которых знают практикующие толтекскую магию два-три года. Ближе к «стержню» фиксированные позиции точки сборки вызывают сновидения все более космического характера: иные планеты, чужеродные существа и т. п.

"Стержень" кокона обычным сновидцам преодолеть не удается. Дальше — либо "выход из, тела" (весьма неожиданным образом), либо провал в некую "светящуюся пустоту". (Некоторые мистики именно ее считают целью своих упражнений.)

Сновидящий, преодолевший «стержень», начинает тем самым тотальную трансмутацию всего энергетического и физического тела. Об этом мы будем говорить отдельно.

5. Сновидение-наяву. Одно из наиболее загадочных состояний. Его особенное отличие заключается в непрерывности осознания при переходе из одного режима восприятия в другой. Любопытным представляется сочетание устойчивых перцептивных элементов, принадлежащих состоянию бодрствования, и целого спектра восприятии, доступных только на различных уровнях сновидения.

Точка сборки в этом состоянии непрерывно перемещается: она систематически возвращается в исходное положение первого внимания, после чего погружается по траектории сновидения на глубину, соответствующую количеству накопленной энергии. Вызываемый подобным «сканированием» эффект в чем-то подобен специфической стереоскопии — наложение обыденных перцепций первого внимания на некоторые, определенным образом повторяющиеся конструкты восприятия из области второго внимания; причем такое наложение именно «стереоскопично», т. е. устроено путем соединения «реального» и «сновидческого» в тех точках, которые являются проекциями одного и того же энергетического пучка. Иными словами, один и тот же объект (структура, энергоформа, пучок эманаций) воспринимается словно из нескольких позиций перцепции одновременно.

Следует также отметить, что сновидение-наяву — состояние нестабильное. Находясь в нем, человек склонен впадать в более или менее глубокое сновидение, полностью «закрывая» на этот период свое сознание от мира первого внимания. Поскольку «прерывность» самосознания отсутствует, бывает невозможно отличить картины чистого сновидения от картин обыденного восприятия.

Из собственного опыта мне известно, что пребывание в сновидении-наяву может обнаружиться далеко не сразу. Обычно некий мощный энергетический импульс достигает воспринимаемой в первом внимании картины. Чаще всего это неорганическое существо. Хенаро, один из магов, обучавших Кастанеду и помогавший ему при первых встречах с союзником, пошутил примерно так: "Ну, теперь ты можешь встретиться с ним в любой момент. Скажем, сидишь, ковыряешь в носу — бац! — перед тобой союзник". Шутки магов нередко оказываются правдой. Когда я (неведомо как) оказался в сновидении-наяву, «союзник» явился именно таким образом.

Я сидел на траве недалеко от морского берега. Мысли мои блуждали, и вообще я был далек от какой-либо концентрации или медитации. Довольно безучастно глядел я себе под ноги и вдруг ощутил рядом чье-то присутствие. Надо мной стоял человек, у которого был вид внимательного и хладнокровного наблюдателя. Сначала мне не понравилась его поза: руки и ноги у него были несколько разведены, и это казалось неестественным. Вобщем-то, кроме странной позы и несколько внезапного появления, ничего особенного, а тем более «потустороннего», я не приметил. Кругловатое, немного смуглое лицо, короткие, словно бы выгоревшие на солнце волосы, синяя джинсовая рубашка, коричневые брюки. Помню, что я пошевелился — то ли хотел встать, то ли переменить позу и завязать разговор, раз уж этот тип оказался перед самым моим носом. Но стоило мне шевельнуться, как вся картина невообразимым образом сместилась: я уже не сидел, а стоял; человек, бывший прямо передо мною, вдруг отдалился на 2–3 метра. В это самое мгновение я отчетливо осознал, что нахожусь в сновидении-наяву: во-первых, в голове и глазах я ощутил то, что для себя называю «кружением» (на самом деле это не кружение, а какая-то странная неопределенность — она бывает только в этом состоянии), во-вторых, и это главное, из глаз этого неведомо откуда взявшегося человека полился яркий голубой свет! Все, что находилось в разрезе глаз, в том числе и белки, стало голубым и интенсивно светилось.