Читать онлайн «Религии и тайные учения Востока». Страница 51

Итак, существуют два совершенно различных аспекта и понимания шиваизма – одно чрезвычайно возвышенное, другое чрезвычайно низкое. А позади их стоит Шива трансцендентального философа, метафизика, совлекающего с Шивы все человеческие свойства и качества и отожествляющего его с Брахманом, Абсолютом, или То – с Единым, лишенным атрибутов или качеств, – с абстракцией реальности. Таковы разнообразия и свойства индийского религиозного и философского мышления. В Европе встречается много сходного с этим в различных пониманиях божества. Примером этого может служить с одной стороны представление о божестве как о «боге данного племени» или о «боге войны», сопутствующем войскам избранного народа, помогающем им победить и поражающем их врагов (представление это свойственно многим современным государствам в военное время, так как каждое из них утверждает, что Бог на его стороне). Другие понимают его как Бога любви и мира, которому ненавистны вражда и кровопролитие. Третьи толкуют его как отвлеченное, безличное существо, превышающее человеческое мышление и воображение. Все эти понимания уживаются друг с другом между европейскими единоверцами. Не будем забывать этого, удивляясь «парадоксам» индийских религиозных воззрений и культов. Стоит только сравнить взгляд на божество, которого придерживаются более ранние авторы Ветхого Завета (который до сих пор еще в почете у многих современников) с высшими формами современного христианства, чтобы понять, что одно и то же божество в глазах разных людей может означать совершенно различное. В сущности немало истины кроется в известных изречениях: «Каждый человек видит в Боге то, что в нем самом есть лучшего» и что «Бог, по понятию человека, есть лишь тот же человек, увеличенный до бесконечности». Несмотря на символ и название, люди продолжают придавать своим богам собственные атрибуты, свойства и чувства, – так что если знать представление человека о божестве, то легко получить верное представление о самом человеке, и наоборот.

В предшествующем чтении мы указывали на взаимоотношение культа Шакти и Шивы. Культ шактиев есть культ шакти, или творческого мирового начала, понимаемого как начало или свойство женское, – как Мать вселенной. Многие знатоки считают, что культ шактиев есть пережиток элементарного культа женского начала мира, или женской стороны природы, или божества, быть может, усвоенного арийцами от туземных племен Индии, с которыми они пришли в соприкосновение. Как бы то ни было, представление это в высоких и низких своих формах сильно захватило шайвов, так как соответствует высоким и низким формам самого культа Шивы и обыкновенно сопровождает его.

Культ шактиев в высшей своей форме заключается в поклонении и обожании материнского лика природы, или божественного материнства. Он привлекает многих последователей санкхьи, которые видят в шакти начало пракрити, или творческой энергии природы, или самой природы, в противоположность пуруше или духу, который, как они считают, представлен в лице Шивы. Для других культ шактиев полон такого же обаяния, как культ природы для древних греков и других народностей, культ, вдохновивший многих поэтов Запада на рапсодии в честь олицетворенной природы. Поклонники Уолта Уитмена и других поэтов, влюбленных в природу, могли бы понять многие из самых утонченных и сложных идей шактиев. Многие высшие культы шактиев обладают ритуалом большой красоты и отличаются любопытными обрядами, вдохновленными поэтическим идеализмом.

Однако подобно близкому ему культу Шивы, культ шактиев имеет и свои неприятные стороны. В противоположность излюбленным высшими сектами прекрасным образам и представлениям шакти как красоты и милостей природы – низшие секты представляют себе шакти в отвратительных образах смерти, болезни, чумы, ужаса и других темных ликов природы и законов природы. Высшие секты видят в шакти божественное женское начало, одаряя его атрибутами материнской любви и одухотворенной преданности, во всей их мягкости и обаятельности. Низшие секты представляют себе шакти в виде грубых сторон женской природы: беспутства, разврата и бешеной, животной страсти. Подобно тому как сама женщина способна и подняться до больших высот, и опуститься в бездны порока, так и представления шактиев, согласно с их собственным характером, то подымались очень высоко, то падали совсем низко. Высшие секты видят «магичность природы» в удивительных превращениях и чудесных явлениях. Они стараются властвовать над ее процессами при помощи изучения, согласно теориям физики и психологии, сокровенных ее законов. Низшие секты извращают эту науку. Они делают из нее колдовство или превращают ее в туманные и унизительные формы чудесных психических явлений, напоминающие обряды низшего вудуизма и заклинаний; они создают таким образом нечто вполне соответствующее низшим обрядам культа Шивы. Таким образом, как у шайвов, так и у шактиев мы встречаем парадоксальную противоположность между очень возвышенным и очень низким.

Сикхи, населяющие главным образом Пенджаб или северо-западную часть Индии, с 2 500 000 населением, следуют учениям Нанака, жившего, как было указано в предшествующем чтении, в шестнадцатом столетии до Р. X. Сикхи считают Нанака малым воплощением божества и очень высоко ставят его писания и учения. В своем отрицании образов и символов они сильно напоминают пуритан и являются противоположностью большинства других индийских сект и культов, которым очень дороги образы и символы. Сикхи однако склонны видеть нечто священное в священных писаниях Нанака, являющихся для них откровениями. Сикхи считают их «Словом Божиим», ставят их на алтари и оказывают им священные почести. В учениях их видно влияние как веданты, так и магометанства. Они придерживаются веры в единое Высшее Бытие или божество, которое они считают лишенным формы и которое во многих отношениях родственно Аллаху магометан. Писания их имеют характер религиозного и нравственного учения высокого порядка, провозглашают широкую терпимость и доброту, а также высокий идеал чистоты и благочестия. Последователи этой религии на очень хорошем счету у индусов высших сект и у высшего мусульманского общества.

В Индии существует также около 1 500 000 последователей религии джайнов. Они населяют главным образом Марвар, округ Бомбея и Мизори, привлекая в свои члены средние классы населения и мелкое купечество. Хотя она и считается религией второстепенной, но стоит на хорошем счету у исследователей восточных религий. Литература джайнов очень возвышенна, последователи этой религии обыкновенно люди порядочные, проявляющее нравственные устои, выгодно отличающиеся от других сект и культов. Учение джайнов сходно с учением Будды, но ортодоксальные индусы считают их скорее агностиками, чем атеистами. Учение джайнов дуалистично; оно заключается в вере в душу с одной стороны и не-душу, или материю, с другой. Их представление о божестве сводится к тому, что Оно немногим больше совокупности космической энергии. В большом почитании состоят у них пророки или учители, называемые тиртханкарами. Последние достигли высших плоскостей. Им и Махавире, основателю культа, поклоняются с глубоким благоговением и почтением, как святым. Джайны считают жизнь священной еще в большей мере, чем буддисты, и доходят до абсурда, с целью избежать разрушения жизни даже в семенах. Но несмотря на это они с радостью и наслаждением ждут смерти как освобождения. Немало фанатиков среди них убивало себя голодом из религиозных побуждений, но в настоящее время этот обычай почти совершенно исчез.

В девятнадцатом столетии в Индии возник целый ряд современных сект теистов, очень напоминающих собой американских унитариев. Главная из этих сект, Брахмо-Самадж, называется «религией естественной». Она отрицает непогрешимость Вед и примыкает к культу Единого Бога, или Высшего Властелина вселенной, все же изображения и символы отвергает. Кешаб Чандра был одним из первых основателей этой секты около 1870 года. Подобная же секта, называемая Прартана-Самадж, была основана в Бомбее около этого же времени. Она придерживается в общих чертах учения унитариев, но отстраняет всякое влияние христиан и не желает сливаться с ними, предпочитая, чтобы управление и состав членов были чисто индийскими. Другая секта этого рода, Ария-Самадж, основана Даянандом Сарасвати около того же времени, как обе предшествующие школы. Секта эта отвергает касты, священные изображения, мифологию и традицию, но уважает Веды за то, что они признают строгий монотеизм. Учители этой школы толкуют Веды в свете современной религиозной мысли, включая и учения современной науки.

На современное индийское религиозное направление большое влияние оказал Бхагаван Шри Рамакришна, живший и учивший в Индии во второй половине девятнадцатого столетия. Он основал школу, в которую в настоящее время входит много индусов лучшего общества. Учения его опирались на основные положения индийских религий, но миросозерцание его было чрезвычайно широко и кафолично. Всех людей он называл братьями, во всех видел одну веру. Все страны были ему родиной. Все религии он считал своими. Многие его последователи видят в нем воплощение божества. Учения его возродили в Индии интерес к религиозным вопросам и влияние его до сих пор весьма заметно. Движение это распространилось и в Америке под влиянием одного из его учеников и горячих поклонников, уважаемого покойного Свами Вивекананды. Он познакомил Америку с его учением во время мирового конгресса религий в 1893 году. Рамакришна был как учителем философской религии, так и бхакти-йогом. Основным мотивом его была всегда: «любовь, любовь, любовь». Многие европейцы видят в нем современного индийского святого, равного учителям, мудрецам и основателям культов древних времен.