Читать онлайн «Священная загадка». Страница 78

Однако, в 752 году его сын Пепин Короткий заключил множество союзов с местными сеньорами, и франки стали хозяевами Восточного и Северного Разеса. Только Нарбонн еще семь долгих лет сопротивлялся их осаде – настоящий клин, вбитый в грудь каролингской власти, который необходимо было срочно выбить. Пепин и его последователи, сознающие эту слабость, попытались всеми доступными им средствами оправдать и узаконить свои действия. Они вступили в союз с выжившими членами свергнутой королевской династии, затем, как мы видели, придали новое значение церемонии коронования, благодаря ритуалу помазания, прерогатива на совершение которого принадлежала лишь Церкви, делающей королей. Но, как считают некоторые историки, у этого ритуала имелся и другой аспект: франкская монархия была лишь ответом, если не продолжением иудейской монархии Ветхого Завета – крайне интересная мысль. Действительно, почему Пепин, узурпировавший меровингский трон, захотел оправдать себя и свою династию с помощью символа, заимствованного из библейских времен? Не потому ли, что до него смещенная династия использовала тот же символ?

Итак, Пепин Короткий оказался перед лицом двух основных проблем: с одной стороны – упорное сопротивление Нарбонна, а с другой – необходимость устраивать свое новое положение согласно с его библейскими предшественниками. И тогда он разрешает обе проблемы, сообщает профессор Артур Цукерман из Колумбийского университета, подписав в 759 году договор с еврейским населением Нарбонна. Город признал его в какой-то мере последователем ветхозаветных царей и поддержал в борьбе с сарацинами; взамен франкский монарх даровал евреям Септимании землю и царя, отвечавшего их;надеждам.

И в этом же самом году еврейское население Нарбонна резко повернулось против своих мусульманских союзников, уничтожило их и открыло ворота цитадели осаждавшим ее франкам. Спустя некоторое время евреи признали Пепина своим сюзереном, а он, в свою очередь, как и сообщал, основал В Септимании иудейское княжество, подчиняющееся только его власти, то есть практически самостоятельное. В Восточном и Северном Разесе был назначен король, который в романах назван Эмери или, согласно некоторым документам, Теодорих; или Тьерри, по крайней мере, с тех пор, как он занял свое место среди франкской знати. А Тьерри, или Теодорих, был младшим сыном Сигиберта V и отцом Гиллема де Желлона, формально признанным Пепином и халифом Багдадским как «принадлежащим к царскому роду Давида».

О Теодорихе известно немного, и мнения на его счет очень расходятся. Большинство считает его потомком Меровингов, а профессор Цукерман видит в нем уроженца Багдада, одного из багдадских «беженцев», потомков евреев, осевших в Вавилоне со времен плена. Если только, конечно, этот «беженец» из Багдада не имел ничего общего с Теодорихом и прибыл оттуда единственно, чтобы посвятить нового царя, а потом их перепутали, ведь, как говорит все тот же профессор Цукерман, «западные беженцы» имели кровь более чистую, чем восточные.

Кто же были эти «западные беженцы», если не Меровинги? И почему потомок меровингского рода был призван царем евреев, главой еврейской общины и членом царского дома Давида, как это было в случае с Теодорихом, если Меровинги, хотя бы частично, не были евреями? Разочарованные двойным предательством Церкви, освятившей убийство Дагоберта II и пришествие новой династии, не решили ли они сознательно отвернуться от Рима и связать себя вновь со своей древней верой, как это уже сделал Дагоберт II, женившись на Гизеле, дочери вестготского принца, носившего семитское имя Бера?

Как бы то ни было, став правителем еврейского королевства Разес, Теодорих, или Тьерри, доказал свою мудрость, женившись на Альде, сестре самого Пепина, тетке Карла Великого; в течение последующих лет он занимался только благосостоянием своей страны, увеличившейся за счет земель, дарованных Каролингами, и другими, принадлежащими Церкви, которые ему были пожалованы, несмотря на протесты папы Этьена III и его последователей.

Сыном Теодориха, ставшим в свою очередь, царем евреев, был Гиллем де Желлон, граф Барселонский, Тулузский, Овернский и Нарбоннский. Как и его отец, он был Меровингом, а также евреем, и к тому же царской крови, ибо его принадлежность к дому Давида была признана не только Каролингами и халифом, но и, несмотря на некоторую неуверенность, самим папой.

Еврейское происхождение Гиллема сегодня не оставляет никаких сомнений, несмотря на многочисленные попытки Истории заставить об этом забыть. Впрочем, ему был посвящен настоящий романтический цикл, где он фигурирует под именем Вильгельма, принца Оранского: он бегло говорит на древнееврейском и арабском языках, а его эмблема, идентичная эмблеме «беженцев» с востока – лев племени Иуды, который сам был предком дома Давида и, следовательно, Иисуса. Наконец, Гиллем, прозванный «кривоносым» или «крючконосым», даже во время военных действий всегда устраивался так, чтобы соблюдать субботу и иудейский праздник Святых Даров. По этому поводу Артур Цукерман справедливо замечает, что летописец, которому мы обязаны отчетом об осаде и падении Барселоны, по всем пунктам придерживается еврейского календаря: «Герцог Вильгельм Нарбоннский и Тулузский, – уточняет он, – командовал экспедицией, строго соблюдая основные законы иудейской религии. В этом ему была помощь и понимание короля Людовика».

Наконец, вспомним, что Гиллем де Желлон был, на том же основании, что и Роланд, одним из знаменитых «пэров» окружения Карла Великого. А когда в 813 году последний короновал своего сына Людовика Благочестивого, то именно Гиллему выпала честь возложить венец на голову нового короля, который сказал ему тогда: «Сеньор Вильгельм, мой род существует лишь благодаря твоему». Странные слова, обращенные к человеку, чье происхождение парадоксальным образом оставалось таким темным!..

Но Гиллем оставил потомству не только образ воина. Вскоре после 792 года он основал в Желлоне академию, где собрал эрудитов, и создал знаменитую библиотеку, которая вскоре стала важным центром иудаистского учения. Впрочем, говорят, что Флегетанис, который знал, что Гиллем – израильтянин, происходящий от Соломона, который, согласно Вольфраму фон Эшенбаху, доверил Киоту Провансальскому тайну Святого Грааля, возможно, приезжал туда.

В 806 году Гиллем оставил активную жизнь и удалился в свою академию, где он умер около 812 года. Ставший позже знаменитым монастырем Сен-Гилельм-ле-Дезер [129], Желлон, известный центр иудейских учений, задолго до смерти своего основателя был одним из первых святых мест в Европе культа Магдалеянки.

Так, один за другим все факты становились на свои места: Иисус принадлежал к племени и к царскому дому Давида. Магдалеянка, как говорят, привезла в Галлию Грааль – Санграаль или Королевскую кровь, и в VIII веке на юге Франции имелся правитель из племени Иуды и из дома Давида, признанный иудейским царем. Этот царь также был Меровингом и, согласно поэме Вольфрама фон Эшенбаха, он и его семья были связаны со Святым Граалем.

Колено Давидово.

Впоследствии годы постараются стереть из Истории все следы еврейского королевства Разес, и в этом смысле постоянная путаница, поддерживаемая более или менее сознательно между терминами «гот» и «еврей» очень знаменательна. Некоторые намеки, некоторые рассказы, тем не менее, выжили, как то письмо 1143 года, в котором Преподобный Петр, аббат Клюнийский, жалуется Людовику VII Французскому о заявлении евреев Нарбонна, что среди них якобы живет король. В 1144 году Теобальд, монах из Кембриджа, в свою очередь упоминает о «еврейских принцах и раввинах, которые живут в Испании и собираются в Нарбонне, где находится царский род». Наконец, в 1165—1166 годах знаменитый путешественник и летописец Вениамин де Тулледа сообщает, что в Нарбонне живут «мудрецы, властители и принцы, во главе которых стоит… потомок дома Давида, как он назван в своем генеалогическом древе».

Но эта ветвь, обосновавшаяся в Нарбонне около XII века, не была единственной, представляющей потомков Давида. Действительно, генеалогические деревья растут, ширятся, подразделяются, листва и ветви умножаются, и в один прекрасный день дерево оказалось лесом. Некоторые потомки Теодориха и Гиллема де Желлона остались в Нарбонне, но другие уехали, чтобы обосновываться в других местах и умножаться там. Иногда у них были великие судьбы, как, например, у Лотарингского дома и у франкского королевства в Иерусалиме.

Потомков Гиллема де Желлона мы также находим среди первых герцогов Аквитанских, затем в герцогском доме Бретани. В Х веке некто Гуго де Плантар, прозванный «длинноносым», потомок Дагоберта II и прямой ветви от Сигиберта IV, является отцом Евстафия, первого графа Булонского. Внуком Евстафия будет Годфруа Бульонский, герцог Лотарингский и завоеватель Иерусалима, а Годфруа, в свою очередь, даст жизнь династии «королевской традиции», основанной на «скале Сион» и равной династиям, царствующим в ту эпоху во Франции, Германии и Англии. Так, как мы уже сказали, если Меровинги действительно происходили от Иисуса, Годфруа, принадлежащий к меровингскому роду, вырвав Иерусалим из рук неверных, всего лишь отвоевал свое законное наследство.