Читать онлайн «Тайная доктрина. Том III». Страница 106

Никакой исследователь, если не весьма продвинувшийся, не извлек бы пользы из чтения этих экзотерических томов.[714] Их нужно читать с помощью ключа к их значению, и этот ключ может быть найден только в «Комментариях». Кроме того, имеется несколько сравнительно современных трудов, которые положительно вредоносны постольку, поскольку они касаются правильного понимания даже экзотерического буддизма. Таковыми являются: «Буддийский космос» Бонзе Инь-ч'она из Пекина: «Шин-Тау-ки» (или «Записи о Просветлении Татхагаты») Уанг Пука – седьмой век; «Хисаи Сутра» (или «Книга Сотворения») и некоторые другие.

В качестве добавления к «Комментариям» имеются многие сокровенные фолианты про жизни будд и бодхисаттв; среди них есть один про принца Гаутаму и другой про Его перевоплощение в Цонг-к'a-па. Этот великий тибетский реформатор четырнадцатого века, про которого сказано, что он непосредственное воплощение Амита Будды, является основателем тайной школы вблизи Шигатзе, присоединенной к личному месту уединения таши-ламы. Именно с Него началась регулярная система ламаистских воплощений Будд (Санг-гьяс) или Шакьятхуб-па (Шакьямуни). Амида или Амита Будда назван автором «Китайского буддизма» мифическим существом. Он говорит об

Амида Будде (Ами-то Фо) – мифическом персонаже, которому – так же, как Гуань-инь – усердно поклоняются северные буддисты, но который неизвестен в Сиаме, Бирме и Цейлоне.[715]

Вполне вероятно. Но все же Амида Будда не есть «мифический» персонаж, так как: (а) «Амида» есть форма Сензара от «Ади»; «ади-буддхи» и «Ади-Будда»,[716] как уже показано, существовали века тому назад как санскритские термины, означающие «Изначальная Душа» и «Мудрость»; и (б) это название было дано Гаутаме Шакьямуни, последнему Будде в Индии, с седьмого века, когда буддизм был введен в Тибет. «Амитабха» (по-китайски «Ву-лианг-шеу») означает буквально «Беспредельный Век», синоним «Эн» или «Эйн-Софа», Ветхого Днями, и является эпитетом, связывающим его непосредственно с Беспредельным ади-буддхи (первичной и Вселенской Душой) индусов, так же как с Анима Мунди всех древних народов Европы и с Беспредельным и Бесконечным каббалистов. Если бы Амитабха был выдумкой тибетцев или новой формой Ву-лианг-шеу, «мифическим персонажем», как автор-составитель «Китайского буддизма» говорит своим читателям, что такая «басня» должна быть очень древней. Ибо на другой странице он сам говорит, что добавление к канону, из книг содержащих

Легенды о Гуань-инь и Западном рае с его Буддой, Амитабхой, также произошло до Совещания в Кашмире, незадолго до начала нашей эры,[717]

и он датирует

происхождение первоначальных буддийских книг, которые встречаются у северных и южных буддистов, временем до 246 года до Р. X.

Так как тибетцы приняли буддизм только в седьмом веке нашей эры, то как же их можно обвинить в том, что они выдумали Амита-Будду? Кроме того, в Тибете Амитабха называется Одпаг-мед, что показывает, что сперва было заимствовано не имя, но абстрактная идея о неизвестной, невидимой и Безличной Силе – которая, кроме того, была взята от индусского «ади-буддхи», а не от китайского «амитабха».[718] Существует огромная разница между популярным Одпаг-медом (Амитабха), который сидит на троне в Дэвачане (Сукхавати), согласно «Мани Камбум» Писаниям – древнейшему историческому труду в Тибете, и философской абстракцией, называемой Амида Будда; это имя теперь перешло к земному Будде, Гаутаме.

Все, что можно было сказать о Цонг-к'a-па, было опубликовано в статье «Перевоплощение в Тибете».[719] Сообщалось, что этот реформатор не был, как утверждали ученые парсы, воплощением одного из небесных дхиани или пяти небесных будд, якобы сотворенных Шакьямуни после того, как он вознесся в нирвану, но что он был воплощением Самого Амита Будды. Записи, сохранившиеся в Гон-па, в Таши-лумпо, говорят, что Санг-гьяс покинул сферы «Западного Рая», чтобы воплотиться в Цонг-к'a-па вследствие великого упадка, в какое пришли Его тайные доктрины.

Каждый раз, когда Добрый Закон Cheu (магических сил) делался слишком публичным, он неизбежно падал в колдовство или «черную магию». Только двиджам, хошангам (китайским монахам) и ламам могут быть без опасения доверены формулы.

До периода Цонг-к'а-па в Тибете не было воплощений Санг-гьяс (Будды).

Цонг-к'а-па проявил признаки, по которым могло быть опознано присутствие в человеческом теле одного из двадцати пяти Бодхисаттв [720] или небесных будд (дхиан-коганов), и Он строго запретил некромантию. Это привело к расколу среди лам, и недовольные объединились с туземными бхонами против реформированного ламаизма. Даже ныне они образуют могущественную секту, применяющую на практике наиболее отвратительные обряды по всему Сиккиму, Бутану, Непалу и даже в пограничной полосе Тибета. Но в то время было еще хуже. С разрешения тда-шу, или таши ламы,[721] около сотни лоханов (архатов), чтобы приостановить раздор, поселились в Китае, в знаменитом монастыре вблизи Тян-т'ай, где они вскоре стали темой легенд и остаются таковой до сих пор. Но им уже предшествовали другие лоханы,

Прославившиеся по всему миру ученики Татхагаты, прозванные «сладкогласными» вследствие своей способности распевно произносить Мантры с магическими результатами.[722]

Первые прибыли из Кашмира в 3000 году калиюги (примерно за век до начала христианской эры),[723] тогда как последние прибыли в конце четырнадцатого века, т. е. 1500 лет спустя. И, не найдя помещений для себя в монастыре Йихигчин, они построили для своих собственных нужд самый большой монастырь на священном острове Пу-то (Будда или Пут по-китайски) в провинции Чусан. Благой Закон, «Доктрина сердца», процветал там несколько веков. Но когда остров был осквернен массами западных иностранцев, главные Лоханы удалились в горы... В пагоде Пи-юн-ти близ Пекина все еще можно увидеть «Зал пятисот лоханов». Там статуи первопришельцев расположены внизу, тогда как один единственный Лохан помещен под самую крышу здания, видимо, построенного в память их посещения.

Труды востоковедов полны прямых указаний на архатов (адептов), обладающих тавматургическими силами, но о них говорят – когда этого невозможно избегнуть – с нескрываемой насмешкой. Или просто по незнанию или умышленно игнорируя значение оккультного элемента и символизма в различных религиях, которые они берутся объяснять, они обычно быстро разделываются с такими отрывками, просто оставляя их непереведенными. Однако по простой справедливости нужно признать, как бы ни были такие чудеса преувеличены народной почтительностью и фантазией, все же они не менее достоверны и не менее засвидетельствованы на «языческих» анналах, нежели чудеса многочисленных христианских святых в церковных хрониках. И те и другие имеют равные права на место в соответственных историях.

Если после того, как началось преследование буддизма, ничто больше не было слышно об архатах в Индии, то это потому, что так как их обеты запрещают месть, то им пришлось оставить эту страну и искать уединения и безопасности в Китае, Тибете, Японии и в других местах. Так как жреческая власть брахманов в то время была неограниченной, то Симоны и Аполлонии буддизма имели столько же шансов на признание и одобрение брахманскими Иринеями и Тертуллианами, сколько их имели их преемники в иудейском и римском мирах. Это была историческая репетиция тех драм, которые, спустя века, разыгрались в христианском мире. Так же как в случаях так называемых «ересиархов» христианства, не за отвергание Вед или священного Слога преследовали буддийских архатов, а за то, что они слишком хорошо понимали сокровенное значение обоих. Просто потому, что их знание считалось опасным и их присутствие в Индии нежелательным, им пришлось эмигрировать.

Также не меньшее количество посвященных находилось среди самих брахманов. Даже сегодня встречаются весьма чудесно одаренные садху и йоги, вынужденные держаться незаметно и в тени не только по причине обета абсолютной тайны, наложенного на них при их посвящении, но также и из-за боязни англо-индийских трибуналов и судов, судьи которых полны решимости рассматривать каждое проявление или претензию на анормальные силы, как шарлатанство, обман и жульничество, и по настоящему можно судить о прошлом. Веками после начала нашей эры посвященные внутренних храмов и матхамов (монастырских общин) избирали верховный совет, возглавляемый всемогущим Брахм-Атмой, являющимся Верховной Главою всех тех Махатм. Этот понтификат мог быть занят только таким брахманом, который достиг установленного возраста, и именно он был единственным хранителем мистической формулы, и он был тем иерофантом, который творил великих адептов. Только он один мог объяснить значение священного слова, АУМ, и всех религиозных символов и обрядов. И любой среди посвященных этой высокой степени, если он передал профану хоть бы малейшую крупицу из доверенных ему истин, – должен был умереть; также казнили того, кто принял это доверие.