Читать онлайн «Стратегия онтологической игры». Страница 18

Ушел безвозвратно миф классической физики о безусловной объективности и авторитетности для теоретических построений данных эксперимента. Выяснилось, что полученные экспериментальные данные зависят от логической и методологической базы экспериментатора. Если меняется логика эксперимента, меняется и результат эксперимента. Это означает принципиальную невозможность исключить, изъять из конечного результата эксперимента теоретическую базу, концепцию, в логике которой этот эксперимент строился. Нет «чистого эксперимента», нет чисто экспериментальных дисциплин.

Современный американский науковед Пол Фейерабенд (австриец по происхождению) утверждает, что в науке возможны и равноправны альтернативные системы знания. Существующие системы знания есть не более чем идеологические установки, принятые как единственно возможные только по воле и ради социальных интересов корпорации ученых, которые монополизируют, таким образом, право на ИСТИНУ. Он считает, что ученые давно должны были признать перед обществом относительность своей мировоззренческой базы и признать правомочность существования в науке других, альтернативных познавательных систем.

Предлагаемая нами мировоззренческая альтернатива классической натурфилософии, быть может, наиболее радикальна из возможных, но мы уверены в ее преемственности в отношении к накопленной научно-технической практике.

Из нашего понимания следует, что концептуальные системы не есть схемы описания природы объектов реальности, а есть, прежде всего, ментальные формы, организующие поля совокупной человеческой деятельности. Многотысячелетнее использование таких ментальных форм кристаллизует объекты, процессы, законы реальности как образования, независимые в своем существовании от индивидуального человеческого существа. Cкажем формулой: познавательная культура есть онтологически активное формоопределяющее начало реальности.

Мы утверждаем, что мир психофизичен, что отдельно взятого, чисто физического мира не существует. То, что воспринимается как физические объекты реальности, выступает результатом взаимодействия трансцендентного мира и совокупности коллективных субъектов, имеющих в своей основе базовую форму представлений о мире. Реальность онтологически вторична и определяется коллективной сознающей психикой, что означает относительность реальности.

Мы полагаем необходимым новое понимание существа человеческого познания — как практического процесса формирования реальности по образу и подобию человеческому, в котором знание выступает как форма организации коллективной психоментальной деятельности для целевой детерминации объектов реальности.

Знание, в этом случае, является не формой отражения в сознании людей объективно существующих объектов и событий, а формой целевой детерминации объектов реальности, взаимодействующих с коллективным человеческим существом. Наше понимание природы реальности далеко от представлений об ее иллюзорном характере, поскольку процесс целевого формоопределения объектов реальности мы рассматриваем как закономерный исторический процесс, имеющий конкретные, эмпирически проявленные характеристики.

Мир есть поле сосуществования, содеятельности различных родов существ по содержанию своему, но формоопределенность задает ему объективирующая роль совокупного человеческого разума, творящего мир по образу и подобию человека. Психофизичность мира и человека, психофизичность целевого действия, означают морфологическое подобие мира и человека, их адамоцентричность. Практико-организующий вывод из этого — инициация и развитие в индивидуальном человеке его адамичности, развитие им своего сознания на основе универсально-человеческого, формочеловеческого начала, что дает ему ключ к непосредственной онтологической активности.

Ментальность должна быть трансформирована, в процессе переподготовки, в культуру тотально онтологически активную (сознательно меняющую «объективные» законы реальности), без потери укорененности в традиционной культуре. Основоположение такой ментальной культуры — в инициации, а затем — в рафинировании и развитии адамического (родочеловеческого) потенциала в индивидуальном человеке.

Мир, реальность человеческого опыта, есть область его самодеятельности, самостояния, в которой он сам создает, сам налаживает, кристаллизует условия своего существования, которые и наследуются новыми поколениями людей как мир «природный», «объективный», как собственная его физическая конституция и психоконституция, как социальный и духовные миры.

Цель существования человека в таком мире есть превосхождение, изживание, в высшем случае — целостная трансформация континуума кристаллизованных тысячелетних человеческих накоплений, предъявленных нам, замкнутых на нас и не изживаемых иначе, чем нами же.

Мир, в котором мы живем, есть предъявленный нам онтологический счет за наследуемую нами психофизическую конституцию. Сотворенный богом мир есть только основание нашего существования.

Природа психофизического целенаправленного действия такова же, что и природа реальности, природа человека — психофизична. Практически, организационно-установочно, это означает, что такое действие просто происходит через нас, посредством нас. Мы можем только соучаствовать в этом процессе, вспомоществовать ему, понимая, что наши сознательные представления, волевые установки, есть лишь часть, аспекты, параметры этого многосложного прохождения через нас полисубъектного, транссубъектного (и все же принципиально центрированного на человеке) воздействия, единоприродного объекту.

Ответим теперь на другой вопрос. Почему парафизическое целевое воздействие является исключением в области практического, промышленного применения и у нас, и за рубежом?

Используемая нами практически концепция парафизического целевого действия исходит из положения об онтологической активности и, соответственно, принципиальной неотделимости системы человеческого знания от законоустройства реальности. Говоря просто, своими представлениями о мире человек творит его. Из этого положения следует, что, работая с объектами реальности, мы сталкиваемся с совокупными представлениями людей о законосообразности тех или иных изменений данного объекта. Сопротивление, оказываемое объектами реальности в процессе нашего психофизического целевого воздействия на них, есть, с нашей точки зрения, прежде всего, сопротивление обобщенных человеческих представлений о природе объекта воздействия.

С этой точки зрения, достижение эффективности психофизического воздействия в определяющей степени переносится в план противостояния различных познавательных систем в их управляющем, формирующем действии на объекты реальности. При этом, мы сталкиваемся с необходимостью понимания социодинамических характеристик различных систем знания. Мировоззренческое противостояние, порождаемое целевым психофизическим воздействием на любой объект, сталкивает нас с убеждением социума в том, какие изменения в этом объекте возможны и правильны, а какие нет. Доминирующие представления о природе объектов реальности выражены в форме физических (естественнонаучных) концепций, и такая форма знания тотально представлена сегодня во всех культурных регионах земли, и порождает единое, согласованное ментальное поле. Это убеждение социального большинства поддерживается хорошо организованной иерархией служителей «объективной истины», что, в совокупности, противопоставляет нашему психоментальному воздействию на объект коллективное психоментальное поле, защищающее существующее состояние объекта как наиболее социально легитимное. Такая тотальность распространения противостоящей стратегии познания представляет для нас огромную проблему. Слабость ее в том, что она не сознает онтологической активности знания, и, более того, в своем последовательном развитии она выдвигает идеалы расчеловечивания (деантропоморфизации) знания.

Практически-организационный вывод из выявленной слабости заключается, во-первых, в необходимости преодоления традиционных естественнонаучных представлений у членов коллектива, осуществляющего парафизическое целевое воздействие, поскольку такие представления блокируют эффективное действие на объекты по каналам антропокосмоса, во-вторых, необходимо найти социальные технологии, осуществляющие перехват адресации социумом некоторым социальным институтам, и даже личностям, права на решение от имени социума вопроса о возможности-невозможности физических изменений, вызываемых в объектах нашего целевого воздействия. Такой перехват позволит нам перераспределить на себя генерируемую совокупным социумом энергию объективации данной формы объектов и трансформировать ее, создавая предпосылки к устойчивой трансформации объектов и процессов целевого психофизического воздействия. Только создание системы социальных технологий и достижение необходимых социальных позиций и статусов позволит практически эффективно и надежно реализовывать масштабное психофизическое воздействие, минимизируя неконструктивное противодействие социума. Сегодня, непонимание доминирующей познавательной стратегией онтологической активности знания позволяет нам достичь локального превосходства онтологической силы нашего целевого воздействия над объективирующим действием тотальной социальной матрицы на объекты воздействия.