Читать онлайн «Сокровище альбигойцев». Страница 101

Христос, бог Солнца, который сошел в мир, чтобы быть распятым людьми во имя людей, пришел, по Павлу, и к иудеям, и к язычникам, и к индоевропейцам, и к семитам.

«Первые религиозные представления индоевропейской расы были, по сути своей, представлениями о природе. Это было продуманное, духовное служение, любовное восприятие, поэзия, полная нежности, полная чувства бесконечности, — словом, истоком всего, что германский и кельтский дух, Шекспир и Гете, позже так ясно выразили. Это не была мораль, основанная на страхе и непонимании, но тоска, нежность, фантазия и ко всему этому — величайшая серьезность, краеугольный камень нравственности и религии. Вера человечества не могла вырваться из древних культов, ибо с великим трудом освобождались они от своего политеизма и их символизм оставался темным и двусмысленным. Честь создать религию человечества выпала семитской расе» (Renan E. Op. cit., S. 55, 85, 110).

Но выпала ли этой религии, созданной семитской расой и превращенной Римом в догмат, честь «претерпеть гонения во имя справедливости»?

Мы хотели бы скрыть первые четыре века христианского летоисчисления, когда мучениками становились по большей части от рук христианских, а не языческих. Уже раннехристианские преследования еретиков по своей жестокости и бесчеловечности немногим уступали христианским гонениям языческих времен. А они ведь проводились во имя Того, Кто сказал, что в доме Отца Его есть место всем, что нельзя убивать и нужно возлюбить ближнего как самого себя!

К 400 г. население провансальских равнин было обращено в христианство. Повсюду на развалинах языческих храмов из их же камней и колонн возводились монастыри и соборы, к которых хоронили мучеников за новую веру и предлагали язычникам, привыкшим к богам и полубогам, новых святых. Только в Пиренеях друиды, с которыми жестокие преследования ничего не могли поделать, приносили жертвы светлому богу Абеллиону. Но жестокостью создан мир и люди в нем. Христианство, как писали иудейско-римские христологи, не могло быть принято этими спиритуалистами. Церковь, предпочитавшая уничтожать язычество, а не обращать в свою веру, по мере роста своего могущества, становясь все роскошнее и надменнее, отвергала этих аскетов. Христос из рода царя Давида, убийцы и прелюбодея, был чужд друидам. Христос, распятый на кресте, не мог быть для них богом света. Божество не может умирать, говорили они, и не желали, чтобы во имя Его убивали иноверцев. От преследований и проклятий друиды ночью скрывались на недоступных горных вершинах и в глубоком мраке пещер, чтобы, по святому обычаю предков, воздавать там хвалу Всесоздателю.

Голос из народа:

Друиды:

А потом в Пиренеи пришли христиане. Христиане, преследуемые своими братьями, объявленные еретиками на соборе в Сарагосе (381 г.) и Бордо (384 г.). Их учитель Присциллиан с шестью ближайшими сподвижниками в 385 г. по приговору Папы Римского и епископа Ифация был подвергнут пыткам и казнен. Присциллиане, как назвали эту гностико-манихейскую секту, были дружелюбно приняты друидами и поселились в лесу Серралунга у подножия пика Святого Варфоломея, между Ольме и Сабарте. Им удалось обратить друидов в христианство{18}.

Из друидов и ватов вышли катары. Из бардов — трубадуры…

Чтобы уверенно говорить о философской и религиозной системе романских катаров, мы должны были бы обратиться к их очень богатой литературе. Но вся она была уничтожена инквизицией как «грязный источник дьявольской ереси». Ни одной книги катаров не дошло до нас. Остались только протоколы инквизиции, которые можно дополнить с помощью близких учений: гностицизма, манихейства, присциллианства.

Романские катары учили: Бог есть Дух. Изначально Он — абсолютная любовь, заключенная в себе, неизменная, вечная и праведная. Ничего дурного и ничего преходящего не может быть в Нем или исходить от Него. А потому Его творения могут быть только совершенными, неизменными, вечными, праведными и благими, подобно источнику, из которого они возникли.

Но посмотрите на этот мир — как очевидны его несовершенство, изменчивость, тленность. Материя, из которой он создан, является первопричиной бесчисленного зла и страданий. Материя несет в себе смерть, которая не может ничего создавать.

Из противоречия между несовершенной материей и совершенным Богом, между миром, полным скорбей, и Богом, который есть сама любовь, между жизнью, которая рождается, чтобы умереть, и Богом, который есть жизнь вечная, они делали вывод, что совершенное и то, что таким не является, несовместимы друг с другом. Несовершенное не может исходить от Совершенного. Однако философы выдвигали тезис об аналогии причины и следствия. Если причина неизменна, результат должен быть таким же. Поэтому земной мир и земные создания не могли быть сотворены непротиворечивой сущностью.

Если Бог творит, то почему не может сделать творения такими же совершенными, как Он сам? Если Он хотел создать их совершенными, но не смог, то, значит, Он не всемогущ и сам не совершенен. Если мог, но не пожелал, это не совместимо с абсолютной любовью. Итак, Бог не создавал этот мир!

В этом мире происходит многое, что вряд ли имеет отношение к божественному провидению и божественной воле, ибо, как поверить, что Бог допустил такое безобразие и путаницу? И как поверить, что все созданное для убийства и мучения людей, происходит от Творца, полного любви к людям? Как считать делом рук Божьих наводнения, губящие и крестьян, и посевы, пламя, уничтожающее жилища бедняков и служащее врагам нашим, чтобы губить нас, тех, кто ищет и желает одной только истины? — спрашивали альбигойцы. И как мог совершенный Бог дать человеку тело, которое существует лишь затем, чтобы умереть, претерпев всевозможные страдания?

Катары видели в осязаемом мире слишком много осмысленного, чтобы отказать ему в разумной первопричине. Исходя из аналогии между причиной и результатом, они заключили, что дурной результат происходит от дурной причины и что мир, который не мог быть создан Богом, должен быть сотворен злом. Эта дуалистическая система, которую мы видели в маздаизме, учении друидов и пифагорейцев, основывается на фундаментальном противоречии между добром и злом.

Согласно церковному учению, зло, хотя и существует как антитеза добра, не считается самостоятельным началом, так как является, по сути, всего лишь отрицанием или искажением добра. Катары говорили, что могут опровергнуть этот взгляд, исходя из самого Нового Завета.

Когда искуситель говорил Христу: «Все это дам Тебе, если падши поклонишься мне» (Мф. 4:9), как мог бы он предлагать мир, если б он ему не принадлежал? И как мир мог бы ему принадлежать, если б он не был его Творцом? Если Иисус говорит о растениях, которые не сажал Отец Небесный, то это значит, что они посажены кем-то другим. Если евангелист Иоанн говорит о чадах Божиих, «которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:12, 13; см. также: Ин. 3:6), то кому же принадлежат люди, созданные из плоти и крови? Чьи они сыновья, если не иного творца, не дьявола, который, по словам самого «Христа», «Отец ваш»?

«Ваш отец диавол… он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины… ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44). «Кто от Бога, тот слушает слова Божии; вы потому не слушаете, что вы не от Бога» (Ин. 8:47).

В Евангелии достаточно мест, где речь идет о дьяволе, о борьбе плоти и духа, об изначальном человеке, которого надо освободить, о мире, погрязшем в грехе и мраке. С их помощью легко доказать противопоставление Бога, чье царство не от мира сего, и князя мира сего.