Читать онлайн «Человек неведомый: Толтекский путь усиления осознания». Страница 85

Попробуйте вообразить это положение. «Щиты» тоналя сметены прочь, внесознательное и бессознательное активно вмешиваются в ваше реагирование, энергетическая активность настолько высока, что регулярно вызывает синхронистичности, эффекты влияний, которые вы сами не понимаете, «видения» и «голоса» становятся обычным делом. И вы в подобном состоянии принимаетесь экспериментировать с магией.

Во-первых, само решение испытывать пути древних охотников за Силой говорит о том, что ваша безупречность не совершенна. Во-вторых, вас сбивает с толку ясность — один из самых коварных противников человека Знания. Ведь вы пребываете в особом энергетическом состоянии — ясность приходит и уходит, а Сила остается. Ясность обманывает вас до тех пор, пока вы не выиграли свою «битву сталкера».

Уровень вашей силы и объем вашего пространства «делания» таковы, что любой магический обряд может быть эффективным. Проблема в том, что вы никогда не знаете наверняка, что послужило причиной эффективности ритуала — настройка внимания, уровень личной Силы, элементы намерения древних видящих, присутствие неорганического существа и т. д. На этом этапе очень часто можно встретить толтеков, павших жертвой своей ложной ясности и не способных это осознать. Эти обычно с умудренным видом толкуют одно и то же: «Сила знает», «Сила ведет» и т. п. Смысл этих вещаний, которые на новичков производят неизгладимое впечатление, в том, что «мой нагу-аль всегда прав». С такой формулировкой и впрямь не поспоришь. Остается лишь один заковыристый вопрос: а действительно ли нагуаль диктует вам решения? Толтекский принцип «верить не веря» универсален и не знает исключений. Нет того порога, за которым его можно отбросить, погрузившись в абсолютную и бесконечную уверенность.

Этим отличаются настоящие толтеки от толтеков мнимых. Утратив способность принимать ту или иную интерпретацию происходящего, вы покидаете путь воина. Если некто утверждает, что находится в непрерывном контакте с безмолвным знанием, что любая его причуда, изыск, оригинальный подход, уникальный метод — всегда откровение, всегда отблеск Истины, — лучше отойти от него подальше. Чаще всего это «погибший воин» или безумец. Недаром чаньские проповедники призывали: «Убей Будду, убей Патриарха!» Никто не может знать нагуаль, никто не может быть носителем подлинного Откровения. Проповедники этакого «космического» масштаба чаще всего больны знаменитой «дзэнской болезнью». Они открывают уникальные магические пути, восстанавливают утраченные формулы Спасения или Трансформации, их знания и практики всегда эксцентричны, ни на чем не основаны, кроме оглушительной веры и личной харизмы, их утверждения безапелляционны и повторяют архетипы древнейшей мифологии.

Носители реального знания на их фоне выглядят скучно. Поэтому их редко слушает толпа, они всегда несколько в стороне. Разве можно сравнить популярность новой и новейшей теософии с популярностью классического буддизма тхеравады? Разве может раджайога при всей ее многовековой мудрости и опыте конкурировать с новейшими школами магии и психоэнергетического развития?

То же самое неминуемо происходит с толтекским знанием. Возникают «новые древние маги» со своей «новой древней мифологией», рождаются фантастические и даже безумные эпопеи; подобно утраченным коленам Израилевым, объявляются вдруг «утраченные толтекские линии». У каждого своя «изюминка», свой чарующий блеск Тайны — только стоит ли ей верить? Чтобы отличить мнимое от подлинного, надо быть хорошим сталкером и потратить хотя бы часть своей уникальной жизни на обретение той самой безупречности, в которой новые древние маги заставляют нас усомниться.

На этом узком пути сила может легко оказаться слабостью, знание стать фантастическим сном наяву, ясность может превратиться в свалку из параноидальных галлюцинаций, претендующих на вселенскую Истину.

Здесь происходит главная битва сталкера. Она заключается не в манипуляторских играх и даже не в изощренной маскировке, которая нужна всякому толтеку на его пути. Устранить иллюзии — вот суть высшего сталкинга. В конечном счете от качества сталкеровского внимания зависит судьба осознания. А это все, что у нас есть.

Поскольку намерение (intent) не является предметом описания, а целиком принадлежит нагуалю (Реальности-вне-интерпретации), мы можем говорить о нем в трех аспектах: а) мистическом (воплощение непостижимого Закона и непостижимой свободы), б) структурно-метафизическом (уровни бытия и соответствующие им феноменальные уровни намерения) и в) операционально-магическом (т. е. о процессуальном соотношении личной воли, внимания и мирового намерения). Первый уровень интересует нас меньше всего, хотя рождает в разгоряченных умах мистиков-визионеров грандиозные метафоры и может служить почвой для настоящих шедевров мысли и искусства. Это — масштабный образ, символ Тайны движущегося мира и его порыв. Таким образом, мы будем говорить о втором и третьем — метафизике и магии таинственного намерения.

Что такое намерение? Можно ли дать определение тому, что по природе своей выходит за рамки всяких определений? Идеалистам в известной мере проще — они могут приписать намерению трансцендентную, сверхпсихическую природу. Нам же придется безжалостно отсекать все лишнее, чтобы остаться с чем-то, не имеющим имени. Редукционизм такого рода позволяет, например, создать следующую формулировку: Намерение — не психический акт. Это способ превращения причины в следствие внутри энергетической ткани мироздания. Но не позволяйте этой «урезанной» дефиниции загипнотизировать себя, поскольку она отражает крохотную часть явления и способна объяснить лишь одно: каким образом намерение связано с магией. Ибо суть магии (как уже говорилось) — нарушение каузальности. С одной стороны, намерение само определяет, как именно и какие рождаются следствия. С другой стороны, намерение содержит в себе обширный набор модификаций каузальности, и в этом смысле его можно назвать «метакаузальностью». Иными словами, намерение не есть воплощение абсолютной, ничем не ограниченной Свободы. Намерение не может уничтожить Вселенную, не может в один миг остановить биологические процессы, изменить орбиты планет и т. д. Но все же в нем заключены грандиозные потенции — они-то и превращают обычного человека в мага, а мага — в новый вид энергетического существа, способного вечно странствовать по бесчисленным мирам.

Вернемся ко второму и третьему аспекту намерения, т. е. тому, что хоть в какой-то степени может быть предметом размышлений и анализа. Со структурно-метафизической точки зрения можно говорить о:

намерении больших эманации Вселенной,

намерении Земли,

намерении человека.

Иерархия энергетических систем (в смысле их объема и долговечности) определяет скорости, типы превращений, тенденции и конечные состояния. О больших эманациях мы знаем меньше всего — видимо, в сферу их намерения входит специфический баланс организации и энтропии, «правильное» перетекание энергии из одного диапазона Реальности в другой и другие малопонятные закономерности.

Если взглянуть на мироздание оптимистически, намерение Земли включает в себя рождение биологической стихии как системы энергетических тел небольшого объема, способных самостоятельно увеличивать свою численность и развивать осознание как процесс присущих эманациям резо-нансов.

Наконец, намерение человека — упорядоченность осознания, создание исчерпывающего тоналя, замыкающего поле его опыта в управляемую структуру. Здесь космическая Имперсональность уступает место Личности, что впервые создает предпосылки для произвольной самотрансформации существа.

Субъект живет и воспринимает внутри этих трех больших систем — Мира, Жизни и Человека. В этом сложность ситуации. Мы как бы пребываем на вершине пирамиды. Намерение вселенной лежит внутри нас как фундамент, как полево-энергетическая ткань, не знающая никаких иных законов, кроме собственных. Мы не просто состоим из этой ткани, мы пронизаны ее Тайной, ее Силой и ее Магией. В конечном счете все, чем располагает человеческое существо, — всего лишь производная от «магической ткани мира». Именно здесь — сокровенная суть намерения, воли, внимания и даже осознания.