Читать онлайн «Тайная доктрина. Том I». Страница 163

Как рассматриваются точной современной наукою эти два предположения, что «Материя вечна», и что «Атом периодичен и невечен»? Физик-материалист будет критиковать и высмеивать их с презрением. Либеральный и прогрессивный ученый, истинный и серьезный искатель истины, однако, как, например, известный химик В. Крукс, подтвердит вероятность обоих утверждений. Ибо едва замерло эхо его лекции о «Генезисе Элементов», лекции, прочтенной им перед Химическим Отделом Британской Ассоциации на съезде в Бирмингаме в 1887 году, и которая так поразила всех эволюционистов, прослушавших либо прочитавших ее, как за ней последовала другая в марте 1888 года. Еще раз председатель Химического Общества изложил перед миром науки и публикою плоды новых открытий в области Атомов, и эти открытия, во всех отношениях, оправдали Оккультные Учения. Они были даже более поражающи, нежели положения, высказанные им в первой лекции, и вполне заслуживают внимания каждого оккультиста, теософа и метафизика. Вот, что он говорит в своих «Элементы и Мета – Элементы», оправдывая, таким образом, доверие и предвидение Сталло с бесстрашием научного ума, любящего науку ради истины и равнодушного к любым последствиям для своей славы и репутации. Приводим его собственные слова:

«Позвольте мне, господа, на короткое время привлечь ваше внимание к теме, касающейся основных принципов химии; теме, которая может повести нас к допущению возможного существования тел, которые, хотя и не будучи ни сложными, ни смешанными, не являются элементами в строгом смысле этого слова – эти тела я отваживаюсь назвать – «мета-элементами». Чтобы объяснить то, что я подразумеваю, я должен вернуться к нашему понятию элемента. Что является критерием элемента? Где можем мы провести линию между отдельным существованием и тождеством? Никто не сомневается, что кислород, натрий, хлор, сера и пр. суть отдельные элементы; и когда мы подходим к таким группам, как хлор, бром, иод и пр., мы все еще не сомневаемся, хотя, если бы степени «элементности» были допущены – и, возможно, что, в конце концов, мы должны будем к этому прийти – можно было бы признать, что хлор приближается гораздо больше к брому, нежели к кислороду, натрию или сере. Опять никель и кобальт очень близки друг другу, хотя никто не оспаривает их права быть причисленными к разряду различных элементов. Все же, я не могу не спросить – каково было бы преобладающее мнение среди химиков, если бы соответствующие растворы этих тел или их соединения явили бы тождественные цвета, вместо того, чтобы показывать цвета, приблизительно дополняющие друг друга? Была ли бы их различная природа признана даже сейчас? Когда мы идем дальше и приходим к так называемым редким землям, то почва под ногами становится менее надежной. Может быть, мы можем допустить скандий, иттербий и другие, подобные этим телам, в разряд элементов, но что скажем мы в случае празео– и нео-димия, между которыми можно сказать, что не существует никакой ясно-определенной химической разницы, ибо их главное право на признание за ними отдельной индивидуальности, опирается лишь на малейшие различия в степени основности и способности к кристаллизации, хотя их физические различия, как это показано спектральными наблюдениями, выражены очень резко? Даже здесь, мы можем представить себе, что мнение большинства химиков будет склонно к снисхождению, и они допустят эти два тела в пределы заколдованного круга. Будут ли они в состоянии, поступая так, опереться на широкий принцип, это остается открытым вопросом. Если мы допустим этих кандидатов, то как, по справедливости, можем мы исключить серию элементных тел, или мета-элементов, с которыми ознакомили нас Крюсс и Нильсон? Здесь спектральные различия очень резко обозначены, тогда как мои собственные исследования дидимия также указывают на легкую разницу в степени основности между, по крайней мере, некоторыми из этих сомнительных тел. В эту же категорию следует включить многочисленные отдельные тела, на которые были разложены, и, вероятно, будут еще разлагаться иттрий, эрбий, самарий и другие так называемые «элементы». Где же тогда проведем мы линию разграничения? Различные группировки так неуловимо переходят одна в другую, что невозможно провести определенной границы между двумя смежными телами и сказать, что тело по сию сторону линии, есть элемент, тогда как тело по другую сторону – не элемент, а просто нечто, что симулирует элемент или приближается к нему. Всюду, где только можно было бы провести видимо справедливую границу, без сомнения, было бы легко назначить большинству тел надлежащее им место, в виду того, что во всех случаях классификации истинная трудность возникает, когда они приближаются к линии границы. Легкие химические различия, конечно, допускаются и до известной степени, так же как и ясно-отмеченные физические различия. Однако, что сказать нам, когда единственное, химическое отличие заключается в почти неуловимой тенденции одного тела – из двух или группы – осаждаться раньше другого? Также имеются случаи, когда химические различия достигают точки, где они становятся едва заметными, хотя ясно выраженные физические различия еще остаются. Здесь мы наталкиваемся на новую трудность; в таких потемках, что есть химическое и что физическое? Не имеем ли мы право определить, как «физическое различие», легкую тенденцию рождающегося аморфного осадка появляться раньше другого? И не можем ли мы назвать цветные реакции, зависящие от наличности количества определенной кислоты, и видоизменяющиеся сообразно силе насыщенности раствора и употребленному растворителю «химическими различиями»? Я не вижу, как можем мы отрицать элементную природу тела, которое отличается от другого резко определенным цветом или спектральными реакциями, в то время, как мы приписываем ее другому телу, единственным правом которого является очень малая разница в степени основности. Раз мы открыли дверь достаточно широко, чтобы допустить некоторые спектральные различия, мы должны исследовать, как минимально то различие, которое дает кандидату право войти? Я приведу из своей практики примеры некоторых из этих сомнительных кандидатов».

Дальше знаменитый химик приводит несколько случаев, совершенно необыкновенных реакций молекул и различных земель, по-видимому, тождественных, но которые, после тщательного исследования, обнаружили, однако, различия, которые, несмотря на свою минимальность, все же доказали, что ни одна из них не является простым телом, и что 60 или 70 элементов, принятые в химии, не могут более ответить настоящим требованиям. Их имя, по-видимому, легион, но, в виду того, что так называемая «теория периодичности» противится безграничному умножению элементов, то Крукс вынужден изыскать способы для примирения нового открытия со старыми теориями. «Эта теория», говорит он:

«получила такие обильные подтверждения, что мы не можем легко принять какие-либо объяснения феноменов, которые не согласуются с нею. Но если мы предположим, что элементы усилены большим числом тел, слегка отличающихся одно от другого по свойствам и образующих, если я могу употребить это выражение, агрегаты туманностей там, где мы раньше видели или думали, что видели отдельные звезды, то периодичная классификация больше не может быть окончательно понятою; то есть, больше не может, если мы сохраним наше обычное понятие элемента. Потому попытаемся изменить это понятие. Пусть слово «элемент» примет значение «элементной группы» – подобные элементные группы займут места прежних элементов в периодической схеме – и трудность исчезнет. Определяя элемент, возьмем не внешнюю границу, но внутренний тип. Скажем, например, что малейшее весомое количество иттрия есть собрание ультимативных атомов, почти бесконечно более схожих между собою, нежели с любыми атомами другого близкостоящего элемента. Отсюда не следует, что все атомы будут абсолютно одинаковы между собою. Атомный вес, который мы приписали иттрию, потому представляет только среднее значение, вокруг которого, в известных пределах, группируются действительные удельные веса индивидуальных атомов «элемента». Но если мое предположение основательно, и мы смогли бы отделить атом от атома, то мы увидели бы, что они разнятся в тесных пределах по обе стороны от среднего. Самый процесс дробления предполагает существование подобных различий в некоторых телах».

Так факты и истина еще раз насильно убедили «точную» науку и заставили ее расширить свои взгляды и изменить термины, которые, маскируя множество, сводили их к одному телу – подобно семеричным Элохимам и их воинствам, превращенным в единого Иегову фанатиками-материалистами. Замените химические термины – «молекула», «атом», «частица» и пр., словами – «Сонмы», «Монады», «Дэвы» и т. д., и можно подумать, что описывается рождение Богов, первичная эволюция манвантарических Разумных Сил. Но ученый лектор добавляет к своим описательным замечаниям нечто, еще более убедительное; сознательно или же бессознательно, кто знает? Ибо он говорит: