Читать онлайн «Письма Махатм». Страница 183

Ну, до свидания! Пишите же.

Ваша всегда верная Е.П.Б.

Передайте мою любовь миссис Синнетт.

...Я не только не против применения вами этого права, но страстно его желаю и был бы поистине рад, если бы вы всегда высказывали свое мнение намного свободнее, чем теперь. Я возражаю против грубости, которая, не обижая меня, задевает мои чувства джентльмена, как дурной запах вызывает раздражение моих обонятельных нервов...

(К.Х . – И он называет свои письма к М. и Е.П.Б. вежливыми?)[474]

…Что касается той характерной черты, которую вы выдвигаете, то есть моего большого непостоянства, то я действительно считаю, что у вас, на первый взгляд, имеется основание для нападения. Все же дело обстоит не совсем так, как вы полагаете. На самом деле я не такой уж непостоянный!!. Я не могу полагаться исключительно на вас – у вас слишком мало времени, и единственный способ, которым вы, кажется, способны обучать меня – через письма, – настолько медленный и неудовлетворительный, что я был бы неправ, не ища чего-либо еще.

(Ч.К.М., наверное, назвал бы это «чистосердечным»?)

...Обстоятельства мешали... вам поставить меня в такое положение, чтобы я был уверен, что то, чему вы учите, правильно. Весьма вероятно, это так, но другие люди, наивысшей учености, которые, несомненно, в значительной степени овладели теми же основами, что и вы, сильно возражают против ваших взглядов. Во-первых, они, по-видимому, считают, что вы, Архаты, все находитесь на неправильном пути, что вы являетесь лишь утонченно и высоко образованными тантриками, стремящимися к Упасане Шакти, или кама-рупе, вместо Упасаны Пранавы, или Брахмана [1]!!

Они равным образом не согласны и с вашим мнением о том, что нет никакого Бога.

(К.Х. – Последователи адвайта-веданты?)

…Ну, я не претендую на то, чтобы сказать, кто из вас прав. Насколько я могу судить, их ученость и йогические силы не ниже ваших.

(Его «добрый старый Свами» не обладает вообще никакими силами – логическим выводом был бы тот, что и мы никакими не обладаем).

Но мой друг... допуская, что вы правы, я весьма опасаюсь, что философия, увенчанная голым, грубым атеизмом, на котором вы настаиваете в ваших заметках, ибо вы не захотели принять мою замаскированную формулировку, не будет принята даже в нашем вопиюще материалистическом веке.

(Чистосердечно ли это? И следует ли нам принять такой образ действия?)

Европа не захочет принять ее, как и Азия. ...Но, более того, даже если бы мы смогли ее распространить, принесла бы она добро при нынешнем состоянии мира?.. Для вас и людей вашей чистоты и возвышенности характера, даже для тех, кто значительно ниже на этой лестнице, подобно мне, чистый атеизм может и не причинить вреда, но неразвитым и духовно непробужденным классам он, я опасаюсь, принесет зло.

(А может ли суеверный вымысел, вера в чистый миф, когда-либо принести добро? Он называет нас иезуитами, тем не менее его политика является чисто лойольской [2] ).

...но воздействие раннего обучения, как скажете вы, интуиция, как утверждаю я, не позволяет мне принять ваше мнение как доказанное. Я не могу искренне сказать, что верю, что никакого Бога нет. Я скорее верю, что какой-то Бог есть.

(«Я больше адвайтист, чем М. или К.Х.», писал он только вчера).

...Я не думаю, что вы правы в своем мнении относительно моего непостоянства, я многосторонен, и по мере того, как продвигаюсь, я вращаюсь, и вы видите различные стороны в разное время, – но вы обнаружите, что моя орбита, не считая незначительных изменений, довольно прямая, и любые кажущиеся ретрогрессии суть оптические иллюзии вследствие вашей точки зрения. Во всяком случае, это крайне остроумное объяснение.

Всегда искренне ваш, А.О. Хьюм

(Конечно, нет сомнений, что он весьма «остроумен»).

Моя дорогая Старая Леди.

Хоть я временами в отчаянии склонен верить, что вы являетесь обманщицей, я полагаю, что люблю вас больше, чем любого из них[476].

Как существуют испорченные натуры, которые начинают любить физическую уродливость в противоположность красоте, так существуют и те, кто обретает покой в моральной развращенности испорченных людей. Такие рассматривали бы обман как одаренность.

Я только что разделался с последними страницами брошюры, которую готовлю. Эти последние страницы являются выдержкой из вашего письма касательно мадам Теклы Лебендорф. Но ваше объяснение в этом случае не ясно, потому после того, как я пытался понять, что вы подразумевали, я полностью переписал его, исходя из моего внутреннего сознания. Будда знает, напал ли я на правильный след, – я не знаю, но вы увидите пробные оттиски, и вы или Братья должны исправить любые ошибки.

Мистер Синнетт должен употребить свое влияние, чтобы запретить подобное злоупотребление доверием. Ее письмо к мистеру Хьюму было частным.

Случай может быть передан полностью. М.В. должен запретить опубликование имен лиц, родственники которых еще живы и проживают поныне в России.

Эта брошюра состоит из:

(а) длинного письма, объявляющего теософию обманом и содержащего все возражения против нее и Братьев, выдвинутые наиболее разумными людьми, которые не сомневаются в фактах спиритуализма.

(Такими как мистер Чаттерджи, например?)

(б) Из значительно более длинного письма, увы, ужасно длинного, критикующего первое и выворачивающего его наизнанку.

В этом я сделал лучшее, что мог. Думаю, оно читается довольно хорошо – оно не убедительно (за это вы должны благодарить Братьев) (1), но содержит наиболее удачное объяснение каждого нескладного факта и дает полнейшее обозрение всех благоприятных фактов. Поскольку факты таковы, каковы они есть, я призываю любого сделать больше. Любого, кроме какого-либо Брата, и надеюсь, что, если Братья существуют, некоторые из них могли бы, когда пробные оттиски будут перед вами, облагодетельствовать нас намеками, которыми я мог бы подкрепить дело. Я использовал эту возможность, чтобы в большой мере пролить свет на принципы эзотерической Теософии и вопросы, касающиеся Братьев и их modus operandi и т.д. В этом письме есть весьма многое (2).

Но хоть я считаю, что доказал многое, хотя я могу убеждать других – я почти переубедил сам себя (3). Никогда, пока я не начал ее защищать, я не сознавал крайней слабости нашей позиции. Вы, вы, дорогая старая грешница (а разве вы не были бы шельмой в нормальных условиях?), являетесь самой опасной брешью из всех: полное отсутствие вашего контроля над настроением, ваша в высшей мере не-буддо – и не-христоподобная манера говорить о всех, кто нападает на вас, ваши необдуманные утверждения – все вместе составляет обвинительный акт, который трудно опровергнуть; я полагаю, что выкарабкался из этого (4). Но, хотя я могу заткнуть рты другим, я сам лично не удовлетворен. Теперь вы, возможно, скажете: «А разве вы лучше?» Отвечу сразу: несомненно, нет; вероятно, в некотором роде в десять раз хуже. Но ведь я не являюсь избранным вестником воплощения всяческой чистоты и добродетели, я – испачканная грязью душа, которая – хотя и кошка может смотреть на короля – не может даже взглянуть на Брата (5). Теперь я знаю все о предполагаемом объяснении Братьев (6), что вы являетесь психологическим калекой – один из ваших семи принципов находится в закладе в Тибете, – если так, то тем больший позор для них удерживать имущество владельцев к большому ущербу для них. Но допустим, что это так, тогда я попрошу своих друзей, Братьев, «precisez»[477], как говорят французы: какой же принцип вы держите у себя, приятели?

Это не стхула-шарира, тело, – это ясно, ибо вы могли бы, поистине, сказать вместе с Гамлетом: «О, если бы ты, моя тучная плоть, могла растаять!»

И это не может быть линга-шарира, так как она не может отделиться от тела, и это не кама-рупа – будь это так, ее потеря не объяснила бы ваши симптомы.

Также, конечно, это не дживатма, у вас имеется избыток жизненности. Также это не пятый принцип, или ум, ибо без него вы были бы идиотом «quo ad»[478] внешнего мира. Это и не шестой принцип, ибо без него вы были бы дьяволом, интеллектом без совести; что же касается седьмого, то он универсальный и не может быть захвачен никаким Братом и никаким Буддою, но существует для каждого в той степени, в какой открыты глаза шестого принципа.