Читать онлайн «Спонтанная эволюция: Позитивное будущее и как туда добраться». Страница 91

В соответствии с буддистской идеей, что высшей целью жизни является внутреннее переживание счастья, общество Бутана решило ограничить оборот потребительских товаров на своей территории, фактически исключив в стране деятельность посреднических компаний. Пример этой страны ставит перед нами забавный вопрос: а что, если бы каждый народ, каждая религия и каждая община взяли бы на себя миссию привнести в мир как можно больше счастья своим особым, уникальным способом? К чему бы это привело?

Нельзя недооценивать экономического влияния таких неосязаемых составляющих благосостояния, как любовь, счастье, воображение и осознанность. В эволюционирующей экономике все эти факторы помогают нам достичь того, что Бакминстер Фуллер определил термином димаксионная экономика, то есть экономика, ориентированная на «достижение максимальной производительности при минимальных затратах энергии и материалов».

Как мы узнали из предыдущей главы, такие показатели благосостояния, как любовь, счастье, мир и покой, заразительны. Например, один человек, исполненный любви, может войти в зал и его любовь впитают в себя сотни, а может быть и тысячи, людей, чтобы унести ее с собой. При этом у дарителя любви это чувство не только не убывает, но скорее даже возрастает. Так что если и существует формула чудесного умножения рыб и хлебов, то это формула любви!

Подлинное решение экономических проблем будет неизбежно включать в себя коллективное принятие того или иного глобального решения (что, впрочем, касается и всех других аспектов зарождающейся ныне холистической парадигмы). Как принимаются коллективные решения? Насколько они хороши? Принимаются ли они посредством установления некоего оруэлловского нового мирового порядка, в котором нам отведена роль заранее запрограммированных машин для голосования? Или же они принимаются благодаря коллективной осознанности, обеспечивающей максимальную свободу людей и одновременно их максимальную взаимосвязанность? В следующей главе обсуждаются неожиданные ответы на эти вопросы.

Итак, как же мы можем эволюционировать в области политики? Подобно тому как нуждаются в пересмотре и ревизии наши верования о деньгах и экономике, необходимо проанализировать и трансформировать наши политические верования — иначе нам не удастся превратиться в новый организм под названием человечество.

Чтобы понять, насколько фундаментальными должны быть перемены в политике, достаточно заглянуть в словарь. Политику обычно определяют так: «Это завоевание и удержание контроля над правительством» и «Это конкуренция между группами интересов за могущество и власть, характеризующаяся использованием ловких ходов и часто нечестных приемов». Пока мир верит в борьбу противоположностей, в непримиримое соперничество интересов и в то, что каждая клетка должна стоять лишь сама за себя, нет ничего удивительного в том, что политика ассоциируется с конкуренцией, властью и использованием неприглядных средств для достижения собственных эгоистичных целей.

Последствия такой эгоистичности в политике пагубны. В статье под названием «Индустриальная система не стремится пробудить в людях все самое лучшее» эколог Донелла Мидоуз пишет: «Ежедневно вполне порядочные люди вырубают леса, ведут хищнический лов рыбы, выбрасывают яды в атмосферу, подкупают чиновников, рискуют здоровьем своих работников, или соседей, или покупателей, завышают цену собственной продукции, платят людям меньше прожиточного минимума и увольняют собственных друзей. "Даже если я сам не буду этого делать, мой конкурент будет", — говорят эти люди с неподдельным сожалением, и они правы».

Действительно, такой подход к политике превращает ее в сугубо эгоистичное занятие. И, как мы знаем, этот подход сформировался под влиянием ньютоновой и дарвинистской философии. Однако, углубившись в словарь, мы обнаруживаем еще одно (менее распространенное) значение термина «политика», которое больше подходит к нашей новой, холистической парадигме: «Политика — это полный комплекс отношений между живущими в обществе людьми». В свете данного определения мы видим, что наши 50 миллиардов клеток представляют собой образцовое общество. И мудрость клеток, позволяющая им проводить гармоничную внутреннюю политику, может послужить образцом для создания новых правил построения здорового государственного организма, в рамках которого мы организуемся, наладим связи и станем действовать сообща.

Как мы узнали из главы 11 «Фрактальная эволюция» и из главы 12 «Самое время углубиться в себя», клеточная политика характеризуется следующими чертами:

— Единство в сочетании с разнообразием, благодаря чему все клетки, принадлежащие к двумстам их разновидностям, выполняют различные функции на благо единому целому.

— Наличие интеллектуального центра, координирующего все физиологические системы тела с потребностями отдельных клеток.

— Здоровое равновесие между потребляющими общие энергетические ресурсы системой развитая и системой защиты (которая требуется лишь изредка).

Все эти принципы — единство и разнообразие, наличие интеллектуального центра, равновесие между развитием и защитой — в той форме, в какой они реализуются в человеческом организме, могут быть реализованы и в организме государства. Как следствие, у нас появляются основания сформулировать новое, холистическое определение политики: «Это метод организации людей, налаживания связей между ними и их коллективных действий ради обеспечения здоровья человечества в целом и каждого индивидуума в отдельности».

Сопоставляя социальное благополучие, обеспечиваемое политической системой клеточного сообщества, с кризисами, порождаемыми дисфункциональными политическими организациями людей, мы приходим к убеждению в необходимости политической эволюции. Но какой следует быть этой эволюции? Как и в других случаях, исследуя этот вопрос, мы должны первым делом рассмотреть вредные последствия устаревшей ньютоново-дарвинистской политики, которую практикуют в наше время. Затем мы еще раз обратимся к мудрости отцов-основателей Америки, подавших нам пример более совершенной политической организации.

Современная медицина, опирающаяся на ньютоново-дарвинистскую философию, воспринимает тело как физическую машину, в которой действуют равные и противоположные друг другу силы и каждое действие порождает противодействие. Когда мы ощущаем в своем теле симптом, который нам не по нраву, врач просто-напросто использует фармацевтическую силу, противодействующую этому симптому. Увы, очень часто такая противодействующая сила ненароком высвобождает другие силы, влекущие за собой негативные последствия, называемые побочными эффектами.

Ньютоново-дарвинистская политика действует по похожей схеме. Когда возникает неприятный симптом (например, восстание разоренных крестьян или атака загнанных в духовное подполье террористов), стандартная реакция состоит в применении силы. А если сила не срабатывает, применяется еще более мощная сила. Такое применение силы часто влечет за собой негативные последствия (побочные эффекты). Некоторые из этих последствий лицемерно называют сопутствующими потерями, что означает потери среди мирного населения и разрушение гражданских объектов. Кроме того, у нас есть еще и такой оксюморон, как дружеский огонь, означающий ошибочную стрельбу по своим же солдатам.

Если доводить процесс все возрастающего силового противодействия до абсурда, все заканчивается взаимным истреблением. Возможно, самый смешной, но отнюдь не веселый пример такого абсурдного и неэффективного поведения мы находим в одном комедийном фильме с участием Стэна Лоурела и Оливера Харди. Герои фильма, два бестолковых парня, попадают в пустяковую автомобильную аварию. В своем классическом стиле Оливер Харди поправляет галстук и говорит Стэну: «Позволь мне все уладить», затем выходит из машины и вступает в диалог с другим водителем. Начинается словесная перепалка, в результате которой другой водитель отрывает зеркальце от автомобиля Оливера. В ответ Оливер разбивает на автомобиле противника фару, а тот отрывает от машины Оливера крыло… Каждое действие одного водителя провоцирует реакцию со стороны другого до тех пор, пока обе машины не превращаются в металлолом.

В наши дни по тому же сценарию делают многосерийное и, увы, отнюдь не комедийное шоу под названием «Иракский кошмар». Там, на Ближнем Востоке, мы видим отражение всех войн в истории человечества — но только в усугубленном варианте. Войны становятся все более ужасными. При этом побочным эффектом увеличения убойной силы оружия является все большее число жертв среди мирного населения.