Читать онлайн «В поисках чудесного. Четвертый путь Георгия Гурджиева». Страница 82

Существовали пункты, к которым Гурджиев неизменно возвращался в беседах после окончания лекций, куда допускались посторонние. Первым был вопрос о вспоминании себя и о необходимости постоянной работы над собой для его достижения; вторым – вопрос о несовершенстве нашего языка, о трудности передачи «объективных истин» нашими словами.

Как я уже упоминал, Гурджиев употреблял выражения «субъективный» и «объективный» в особом смысле, принимая за основу «субъективное» и «объективное» состояние сознания. Всё наше обычное знание, основанное на общепринятых методах наблюдения и проверки, все научные теории, выводимые из наблюдений над доступными нам фактами, созданные в субъективных состояниях сознания, он называл субъективными. Знания, основанные на древних методах и принципах наблюдения, знание вещей в себе, знание, сопровождающее «объективное состояние сознания», знание Всего – было для него объективным знанием.

Я попытаюсь передать следующий материал, насколько я его помню, пользуясь частично заметками московских учеников, а частично – моими собственными заметками о петербургских беседах.

– Одна из центральных идей объективного знания, – сказал Гурджиев, – это идея всеобщего единства, единства в многообразии. С древнейших времён люди, понимавшие смысл и содержание этой идеи и видевшие в ней основу объективного знания, стремились найти способ передать эту идею в форме, доступной для других. Последовательная передача идей объективного знания всегда была частью задачи тех, кто обладал этим знанием. При этом идею всеобщего единства, как фундаментальную и центральную идею объективного знания, необходимо передать в первую очередь – и передать с максимальной полнотой и точностью. А для этого данную идею нужно воплотить в таких формах, которые обеспечили бы её правильное восприятие и позволили бы избежать возможных искажений и нарушений. С этой целью от людей, которым передавались эти идеи, требовалось пройти определённую подготовку, а сами идеи давались или в логической форме (например, в философских системах, старавшихся определить «фундаментальный принцип», или «архэ», из которого проистекает всё остальное), или в религиозных учениях, которые внушали элементы веры и вызывали волну эмоций, возносящих людей на уровень «объективного сознания». Те и другие попытки, более или менее успешные, с древнейших времён проходят сквозь всю историю человечества. До нашего времени они дошли в форме религиозных и философских убеждений, которые, подобно монументам, отмечают попытки соединить мысль человечества с эзотерической мыслью.

«Но объективное знание, включая идею единства, принадлежит объективному сознанию. Формы, выражающие это знание, будучи восприняты сознанием субъективным, неизбежно искажаются и вместо истины создают всё большие и большие заблуждения. Объективное сознание способно видеть и чувствовать всеобщее единство. Но для субъективного сознания мир расколот на миллионы отдельных, не связанных между собой явлений. Попытки связать эти явления в какого-то рода философскую и научную систему ни к чему не приводят, потому что люди не в состоянии воссоздать идею целого, отправляясь от отдельных фактов, и не способны постичь принцип разделения целого, не зная законов, на которых основано такое разделение».

Тем не менее идея всеобщего единства существует и в интеллектуальном мышлении; но такую идею в её отношении к многообразию невозможно ясно выразить в словах или логических формах: всегда остаётся непреодолимая трудность языка. Язык, построенный посредством выражения впечатлений множественности в субъективных состояниях сознания, никогда не сможет с достаточной точностью, полнотой и ясностью передать идею единства, которая для объективного сознания является простой и очевидной».

Понимая несовершенство и слабость обычного языка, люди, обладавшие объективным знанием, пытались выразить идею единства в «мифах» и «символах», в особых «словесных формулах», которые, передаваясь без изменений, передавали идею из одной школы и из одной эпохи в другую».

«Уже было сказано, что в высших состояниях человеческого сознания работают высшие психические центры – «высший мыслительный» и «высший эмоциональный». Цель «мифов» и «символов» заключалась в том, чтобы, воздействуя на высшие центры человека, передать ему недоступные интеллекту идеи – причём в таких формах, которые исключили бы возможность неправильных толкований. «Мифы» предназначались для высшего эмоционального центра, «символы» – для высшего мыслительного. В силу этого обстоятельства все попытки понять или объяснить «мифы» и «символы» умом, с помощью формул и выражений, которые суммируют их содержание, заранее обречены на неудачу. Всегда можно понять что-либо, однако только при посредстве соответствующего центра. Но подготовку к принятию идей, принадлежащих объективному знанию, следует производить в сфере обычного ума – лишь надлежащим образом подготовленный ум может передать эти идеи высшим центрам, не вводя в них чуждые элементы».

Символы, употреблявшиеся для передачи идей объективного знания, включали диаграммы основных законов вселенной; они не только передавали знание, но и указывали пути к нему. Изучение символов, их построения и значения составляло важную часть подготовки к обретению объективного знания и само по себе являлось проверкой, ибо буквальное и формальное понимание символов делало невозможным дальнейшее получение знаний».

Символы делились на основные и подчинённые; первые выражали собой принципы отдельных областей знания; вторые – природу сущности явлений в их отношении к единству».

Среди формул, сводящих воедино содержание многих символов, одна имела особое значение, а именно: формула «Как вверху, так и внизу», взятая из «Изумрудной скрижали» Гермеса Трисмегиста. Эта формула утверждает, что все законы космоса можно обнаружить в атоме или в любом другом явлении, существующем как нечто целое, согласно известным законам. Тот же смысл заключён в аналогии между микрокосмом, или человеком, и макрокосмом, вселенной. Основные законы триад и октав проникают собою всё, и их следует изучать одновременно в мире и в человеке. Но по отношению к самому себе человек является более близким объектом изучения и познания, нежели мир явлений за его пределами.

Поэтому, стремясь к познанию вселенной, человек должен начать с изучения самого себя, с понимания основных законов в самом себе».

«С этой точки зрения другая формула – «Познай самого себя!» – полна особенно глубокого смысла и является одним из символов, ведущих к познанию истины. Изучение мира и человека помогают друг другу. Изучая мир и его законы, человек изучает себя, а изучая себя, изучает мир. В этом смысле каждый символ учит нас чему-то о самих себе.

К пониманию символов можно подойти следующим образом. Изучая феноменальный мир, человек прежде всего видит во всём проявление двух принципов, один из которых противоположен другому; эти принципы в соединении или в противоположности дают тот или иной результат, т. е. отражают существенную природу принципов, создавших их. Это проявление великих законов двойственности и троичности человек видит одновременно в космосе и в самом себе. Но по отношению к космосу он всего-навсего зритель, который видит только поверхность явлений, движущихся в разных направлениях, хотя ему кажется, что они движутся только в одном направлении. По отношению к самому себе его понимание законов двойственности и троичности может вылиться в практическую форму, а именно: поняв эти законы в самом себе, он может, так сказать, свести проявление законов двойственности и троичности к постоянной линии борьбы с самим собой на пути к самопознанию. Этим он вводит линию воли, во-первых, в круг времени, а потом и в цикл вечности, завершение чего создаст в нём великий символ, известный под названием печать Соломона».

«Передача значения символов человеку, не достигшему понимания их в самом себе, невозможна. Это звучит парадоксально, но значение символа и раскрытие его сущности даётся только тому, кто, так сказать, уже знает, что содержится в этом символе; лишь такой человек способен это понять. А затем символ становится для него синтезом его знаний и служит для выражения и передачи его знания точно так же, как он служил человеку, который его создал».

Более простые символы:

или числа 2, 3, 4, 5 и 6, которые их выражают, определённым образом связаны с внутренним развитием человека; они показывают различные стадии на пути самосовершенствования человека и уровня его бытия».

«Человека, в его нормальном, естественном для него состоянии, принимают за двойственность. Он целиком состоит из двоиц, или «пар противоположностей». Все ощущения человека, впечатления, чувства, мысли, делятся на положительные и отрицательные, полезные и вредные, нужные и ненужные, хорошие и дурные, приятные и неприятные. Под знаком этого разделения протекает и работа центров. Мысли противостоят чувствам. Двигательные импульсы противостоят инстинктивному желанию покоя. Под влиянием двойственности протекает вся жизнь человека, все его восприятия, все реакции. Любой человек, который хотя бы немного наблюдает за собой, может видеть эту двойственность в самом себе.