Читать онлайн «Человек-дельфин». Страница 52

Тогда вновь стали думать об искусственных мембранах, применяемых в медицине.

Рыбы и млекопитающие, имеющие жабры или легочные альвеолы, дышат через тончайшие мембраны, способные отделять кислород от морской среды или воздуха. Зная о наличии кислорода в воде, человек, естественно, начал думать о системе искусственных мембран, которые пропустили бы через свои тонкие структуры диффузию газов морской среды в полупроницаемый кессон, где находится подопытное животное или человек. Подобные проницаемые мембраны, сделанные из синтетических материалов силикона или тефлона, уже применяются в медицине, например, для искусственных почек.

Обратимся вновь к замечательной Энциклопедии Кусто: “Если поместить в непроницаемую “клетку”, сделанную из этого материала, маленькое животное, например, обыкновенного хомяка, он сможет нормально дышать кислородом, проникающим через стенки, взамен удаляющегося тем же способом углекислого газа. Погруженная в аквариум, такая “клетка” будет нормально функционировать. Так как ее стенки непроницаемы, вода не просачивается, а газовые обмены с атмосферой поддерживаются, потому что внешние газы распространены в воде аквариума”.

Однако если правда, что такая система может функционировать в малом масштабе, скажем в аквариуме, то проблема становится совершенно непреодолимой, повтори мы эксперимент на глубине. Здесь такие давления, что невозможно подобрать подходящий материал для аналогичной конструкции. А ведь поверхности мембран должны быть очень большими, чтобы функционировать на глубинах. Даже если этого удастся достичь, то каким образом приладить такую громоздкую систему к телу ныряльщика?

После всех своих революционных изобретений человек, всегда неудовлетворенный и ненасытный, мечтает о следующем шаге. Уже заговорили об искусственных жабрах, которые, будучи пересаженными в легкие человека, сделали бы его таким образом амфибией. Этот подводник вел бы себя как дипной. Вспомним, что эти необычные создания (глава “Апноэ у немлекопитающих животных”) могут дышать как в воде при помощи жабр, так и вне ее благодаря рудиментарным легким. Мы знаем, что человек не может извлекать кислород прямо из водной среды. С другой стороны, даже если бы нашлось решение этой проблемы, возникает другая — кратковременность такого существования по причинам биофизического и биохимического порядка. Так, например, в море человек должен был бы пропускать через свои легкие 630 л воды в минуту, чтобы извлечь из нее необходимый объем кислорода, т. е. 21 л. Кроме того, активность этого кислорода в 6 тыс. раз ниже под водой, чем на поверхности, следовательно, распространение его в организме во столько же раз будет медленнее. Мы также видели, что вследствие небольшого различия в содержании соли в организме и морской воде в легких из-за явления осмоса создалась бы утечка воды с последующим всеобщим обезвоживанием. Вспомним еще об огромных потерях энергии в организме в случае падения температуры окружающей среды ниже 37°. Итак, человек-амфибия с пересаженными жабрами остается пока в царстве грез.

Однако Кусто уже заговорил о другом типе человека-амфибии:

“Я представляю вам Homo aquaticus. Это человеческое существо, хирургически модифицированное для той адаптации, которую он просил у природы миллионы лет. Он перенес операцию, заменившую его легкие элементом, содержащим специальную жидкость, поставляющую кислород в кровеносную систему. Он больше не дышит газами, не должен тащить на спине “привычное” оборудование, не соединен с судном трубами и шлангами, его не заботит больше кессонная болезнь, азотный наркоз или декомпрессионная травма. Он может спускаться в море очень глубоко и оставаться там сколько пожелает, совершать быстрые погружения и подъемы без каких-либо неприятных последствий, за исключением некоторых периодических посещений базы, назовем ее “Арджиронета” (база — это субмарина будущего, которая позволит человеку работать на больших глубинах и куда он будет возвращаться по выполнении своей миссии. Водолазы смогут свободно перемещаться от одной базы к другой и работать много часов в день на глубине до 600 м), где он сможет восстановить свой запас окисляющей жидкости и фиксатора углекислого газа. Homo aquaticus абсолютно свободен в море: играет, мечтает, выращивает кита, пасет рыб, чинит подводные машины, руководит исследованиями. Есть только одно ограничение: когда Homo aquaticus (мужчина) женится на Homo aquaticus (женщине) и она будет готова родить Homunculus aquaticus, нужно будет, чтобы семья поднялась на поверхность”.

Мы добрались наконец до человека-амфибии, который, хотя и очень похож на Homo aquaticus, должен больше отвечать требованиям современной технологии; итак, мы говорим о батинавте доктора Гвиллерма. Здесь я выражаю благодарность наследникам доктора Гвиллерма, любезное сотрудничество с которыми позволило мне разобраться в некоторых его бумагах, относящихся к этому вопросу. Давайте прочитаем, что написал Гвиллерм в 1968 г.: “Исходя из нынешних наших знаний и нашей техники батинавт “почти невозможен”, мы можем лишь нарисовать его контуры с помощью фоторобота. Вполне правдоподобно, что батинавт будет выносливым ныряльщиком в апноэ, которого на любой глубине сможет оставить многокамерная подводная лодка, состоящая из различных отсеков с контролируемым давлением, позволяющих вход и выход водолазов на разной глубине. По его венам потечет кровь, обогащенная гемоглобином и состоящая на 1,8 % из заменителя, сверхнасыщенного кислородом. Гипоаэробное кондиционирование снизит его потребность в кислороде, обеспечив им главным образом основные органы[106]. Батинавт будет погружаться с полными легкими, чтобы избежать “сжатия”, и заполняющая их жидкость вытеснит остатки вдыхаемых и выдыхаемых газов в морскую среду через обменник, имеющий жаберную структуру. Пока видится лишь один серьезный барьер: прямой эффект давления на клеточные структуры[107], внушающий неизъяснимый страх, о котором хотя и предполагают ученые, однако никто не знает его истинного лица”.

Если водолаз в скафандре нагружает себе на плечи тяжелый и сложный аппарат, ныряльщик-батинавт в апноэ пользуется не менее ужасным изобретением, включенным непосредственно в клеточную механику. Иными словами, глубоководный водолаз Гвиллерма, возможно, и был бы апноистом, но, конечно, не “чистым апноистом”. Гвиллерм говорил о портрете батинавта, сделанном фотороботом. Я думаю, что правильнее было бы говорить о “выносливом ныряльщике-роботе”.

В заключение давайте посмотрим, не станут ли Homo aquaticus и батинавт ныряльщиками-амфибиями, повторяющими модели, которые уже есть в Природе и которые мы изучили в разных главах этой книги. Оба, по-видимому, будут ныряльщиками-апноистами в том смысле, что их легкие не смогут функционировать, находясь во время погружений в коротком замыкании. Кислород достигнет клеток жидким путем прямо из кровеносной системы, которая пройдет через фильтры из биохимических продуктов, подобных тем, что применяются для искусственных почек. Чисто технически это отклонение кровеносной системы представляет собой трубопровод между веной и артерией, проходящий через резервуар с фильтрами на спине водолаза. Все воздушные полости будут заблаговременно затоплены, что даст возможность водолазу погружаться на любую глубину, т. е. легкие его наполнены жидкостью и не функционируют. Таким образом, пагубные эффекты давления и газовых обменов будут устранены, исчезнут проблемы кессонной болезни и декомпрессии.

Теоретически разработанные подобные системы конечно же предоставят большие преимущества по сравнению с теми, которыми обладают нынешние аквалангисты, проникающие в морские глубины, унося с собой частичку Земли и множество проблем, связанных с тем, что они продолжают дышать подобием воздуха, искусственным и денатурированным. Однако сама природа человеческих существ подвергнется изменению, потому что возникнет ощущение безнаказанности. А как сказал Алексис Каррел, “нельзя безнаказанно мошенничать с фундаментальными законами жизни”.

Может быть, следует поискать еще дальше… или ближе? Может быть, нужно подняться до истоков реки, которая есть жизнь? Может быть, у самого родника человеческой жизни, на ее зародышевом и эмбриональном уровне, на заре водного, внутриутробного существования человека, мы найдем ключ к раскрытию этой тайны?

Во всяком случае игра стоит свеч, а удивительный пример детей, способных к подводному плаванию, несет в себе достаточно тем и размышлений.