Читать онлайн «Иллюстрированная история суеверий и волшебства». Страница 111

После того как комитет отбросил все сомнительные случаи и внес поправку на необходимое число забытых галлюцинаций, он пришел к заключению, что при 1300 случаях галлюцинаций 30 раз было совпадение видения со смертью соответствующего лица в течение 12 часов, до или после ее. Действительное отношение 30 к 1300 есть 1:43, тогда как вероятное вычислено 1:19 000, т. е. первое превышает второе в 440 раз. Следовательно, должна быть какая-нибудь особая причина для такого совпадения, и оно не может быть случайным. Если предположить, что во всех описанных случаях между галлюцинирующим и умирающим не существует естественной связи, т. е. первый не знает о близкой смерти последнего, то, очевидно, в таком случае нужно допустить наличность какой-то иной, неизвестной зависимости. Назовите ее телепатией, воздействием на расстоянии и т. д.

Для признания такого предположения нужно, однако, предварительно доказать самое существование телепатии, хотя бы, например, при передаче мыслей. Однако мы знаем, что последнее явление основано на незаметном шепоте и обнаруживается только на небольших расстояниях, вследствие чего возможность телепатического воздействия с одного полушария на другое оказывается крайне невероятной. Конечно, можно было бы допустить, что в такой важный момент, как смерть, обнаруживаются такие силы, которые вовсе не проявляются в обыкновенное время, но, к сожалению, точно констатированные случаи этого явления не могут быть объяснены телепатией между живым и умирающим. Вспомним, напр., галлюцинации мисс X. о красном человеке. Здесь речь идет не о смерти. Следовало бы, значит, допустить взаимодействие на расстоянии между нею и совершенно незнакомым ей человеком, написавшим письмо. Возьмем другой случай: ее видение в зеркале человека, смотрящего в окно. Каким образом может быть здесь приложена телепатия? Ни пожарный, и никто на свете не мог знать, что через три дня загорится в комнате. Если таким образом признать, что видение не только казалось, но и на самом деле было пророческим, то значит мисс X. в ту минуту была ясновидящей. Но что же это значит?

Когда астроном предсказывает лунное затмение в известный день года, то он делает это, опираясь на точное знание положения небесных светил и законов их движения, из чего он может заключить, каково будет их положение в известный день. По аналогии нужно думать, что ясновидящий имеет настолько точное понятие о положении вещей во всей Вселенной, что бессознательно выводит заключение о том, что должно случиться в известное время, в известном месте. Но такое знание положения в данную минуту всех вещей во Вселенной есть не что иное, как всеведение; значит, ясновидящий оказывается временно всеведущим. Но так как даже спириты своих духов не решаются наградить такими свойствами, то ясновидящий не может сослаться на содействие дружественного духа. Таким образом приписывать человеку ясновидение есть чистая бессмыслица. К счастью, нам и не требуется такого несообразного признания. Из истории с пожарным мы знаем, что мисс X. сначала считала видение естественным последствием разговора, и только потом, когда произошел пожар, а воспоминание сна несколько потускнело, она нашла такое сходство между галлюцинацией и последующим событием, что приписала ей пророческий характер. Так бывает обыкновенно в большей части подобных случаев. Видение получает пророческий характер только вследствие некоторых ошибок памяти. Те немногие факты, которые не подходят под это объяснение, могут оказаться случайным совпадением. Необыкновенные случаи бывают иногда, но мы уже видели, когда говорили о вещих снах, что только очень небольшое число их не может быть объяснено естественными причинами. Вопрос о галлюцинациях и смертях приходится пока оставить открытым. По существу своему телепатические силы не заключают в себе нелепости, и всегда можно допустить существование чего-нибудь подобного. Но если принять во внимание, что статистические сведения о галлюцинациях и выводимые из них вычисления основаны на таком шатком основании, как человеческая память, то нет ничего невозможного и даже вероятного, что вся эта статистика в будущем окажется неверной. Когда интерес к подобным явлениям будет возбужден на всем земном шаре, то может быть, будущая статистика даст тот любопытный результат, что действительное число вещих галлюцинаций не превышает средней вероятности. Нельзя поэтому говорить о телепатических силах, пока статистика, которая должна их доказать, сама еще не доказала своей верности.

Направление внимания определяется двумя группами причин; с одной стороны, внешними впечатлениями, передаваемыми органами чувств, с другой — внутренним содержанием сознания, представлениями, проникнутыми сильными чувствами. В первом случае говорят, что внимание привлекается невольно, во втором — что оно направляется на данные представления по произволу самого лица. При обыкновенных условиях, а следовательно, в обыденной жизни оба фактора всегда действуют попеременно. Иногда внимание наше помимо воли привлекается внешними раздражениями, иногда же мы по произволу направляем его на свои собственные мысли или наблюдения и углубляемся в них. Опыт доказывает, что в этом отношении существует большая индивидуальная разница. Одни очень мало владеют своим вниманием, и потому оно у них привлекается внешними раздражениями — так бывает у детей, у дикарей. Произвольное направление внимания всегда зависит от содержимого сознания индивидуума, т. е. от состава мыслей и чувств, которые дают вниманию то или иное желательное направление. Чем менее данных для этого в содержании сознания, тем менее может быть речи и о произвольном управлении вниманием. У ребенка вся деятельность внимания непроизвольна; если ребенок заплачет о чем-нибудь, то не перестает до полного утомления или пока его внимание не перейдет на другие предметы. В содержании своего собственного сознания ребенок не находит материала для подавления аффекта. Если же извне явится представление противоположного характера, то он не может сохранить существующего настроения и плач сейчас же переходит в смех. По мере развития ребенка и обогащения его сознания способность произвольного управления вниманием увеличивается. Наибольшую противоположность ребенку мы имеем в зрелом образованном и рассудительном человеке, внимание которого только изредка поглощается внешними раздражениями, и то только в тех случаях, когда эти последние слишком сильны или когда он допускает это по своему желанию.

Чем меньше власть человека над его вниманием и чем чаще и сильнее им завладевают внешние впечатления, тем больше его «восприимчивость к внушению». Внушением же называется внешнее раздражение, вторгающееся в сознание и с особой силой приковывающее к себе внимание. Таким образом, дикари и дети особенно восприимчивы к внушению, т. е. особенно чувствительны к раздражениям, идущим из внешнего мира. Чем, напротив, богаче и разнообразнее содержание духовной жизни человека, тем менее влияния имеют на него внушения со стороны. Итак, способность воспринимать внушения есть нормальная способность, более или менее присущая всякому человеку. Так как произвольное управление вниманием требует волевого акта, а непроизвольное сосредоточение его происходит без усилия со стороны индивидуума, то всегда бывает легче отдаться во власть внешних влияний, т. е. подвергнуться внушению. Вследствие этого восприимчивость к внушению у детей развита в высшей степени; с течением лет она уменьшается, но никогда не покидает человека вполне.

Из всего сказанного о внушении мы легко можем понять и самое его действие. Если внимание приковано к какому-нибудь одному представлению, то ничто не проникает в сознание извне, кроме того, что прочно ассоциировано с этим представлением; таковыми могут быть другие представления, движения или органические изменения. Поэтому внушение может иметь последствием возникновение определенных состояний сознания или вызывает соответственные движения и поступки или, наконец, изменения в организме. Тот или другой эффект зависит от природы внушения. Впоследствии мы увидим, при каких обстоятельствах наблюдается то или иное действие, а теперь необходимо исследовать факторы, так или иначе влияющие на способность воспринимать внушения.

Каждый человек, не живущий в полном одиночестве, испытывает наибольшее воздействие на все свои мысли и дела со стороны других людей; поэтому способность к восприятию внушений всего яснее выражается при сношениях с людьми, что, конечно, не исключает влияния и других природных явлений.

Проходя в жаркий летний день мимо прозрачного ключа и слыша его журчание, мы наверное почувствуем жажду, хотя бы перед тем и не думали о питье. В этом случае вид ключа действует как внушение и побуждает нас к известным действиям или, по крайней мере, рождает известные желания.