Читать онлайн «Белая женщина». Страница 96

Пятистопный ямб, соединяющий в себе и прозу, и поэзию, является не результатом их соединения, а наоборот, проза и поэзия являются результатом развития первичной литературной формы, которой является пятистопный ямб.

Молитва появилась задолго до появления концепции единобожия, которое является продуктом длительной эволюции религиозной мысли. Концепция единобожия впервые была сформулирована иудаизмом четыре тысячи лет назад. Еврейская молитва как сформировавшаяся к тому времени форма религиозного поведения взята из предшествующих ему религиозных культов. И молитва, и священные еврейские книги написаны пятистопным ямбом как общепринятой и единственной тогда литературной формой. Четыре тысячи лет — это очень давно, тогда в Финляндии ещё не закончился ледниковый период.

Через три тысячи лет, в конце первого тысячелетия нашей эры, Византийская империя приступает к активной экспансии в славянский мир. Наряду с прочими разрабатывается и стратегия идеологической экспансии. Монахами Византийской (греческой, ортодоксальной, православной — все это разные названия одного и того же) церкви создается алфавит для староболгарского языка, и этим алфавитом записывается переведённая на староболгарский язык Библия. Коллектив монахов, проделавший этот титанический труд, состоял из двух человек, которых звали Кирилл и Мефодий. Староболгарский язык в дальнейшем стали называть церковнославянским, так как на этом языке ведется церковная служба во всех славянских странах, где исповедуется православие. Библия состоит из двух частей: религиозных еврейских книг, эта часть называется Ветхим Заветом, и описания жизни и деятельности Иисуса Христа со слов его сподвижников, которых называют апостолами. Эта часть называется Новым Заветом.

Кирилл и Мефодий были для своего, а тем более для нашего времени людьми исключительно образованными. Переводя на церковнославянский Ветхий Завет, они старались сохранить содержание и стиль ивритского оригинала, в результате чего в переводе был сохранен пятистопный ямб. Под влиянием Библии стала развиваться молодая славянская культура. Другой монах, Нестор-летописец, описывает в двенадцатом веке военную кампанию князя Игоря всё тем же пятистопным ямбом. При её исполнении трудно удержаться от раскачивания, пятистопный ямб берёт своё. При её чтении исполнители раскачивались, как раскачивался Васисуалий Лоханкин и жившие в то безрадостное и полное оптимизма время старые евреи. Я позволю себе вновь процитировать плач теряющего Белую женщину Васисуалия, уже с указанием движения туловищем:

Варвара, самка ты (конец наклона), тебя я презираю (конец подъема).

К Птибурдюкову ты (конец наклона) уходишь от меня. (конец подъема, бурные, продолжительные аплодисменты переходящие в овации. Все встают.)

В дальнейшем появилась свободная от пут ритма, рифмы и мелодии проза, дающая возможность сказать всё, что хочешь, кратко и точно. Появились завораживающая рифмой поэзия и чарующая мелодией песня. В дальнейшем эти жанры стали развиваться сами по себе. Но все они вышли из пятистопного ямба, при исполнении которого уже четыре тысячи лет раскачиваются евреи, тысячу лет назад раскачивались Кирилл и Мефодий, покачивался Нестор-летописец, раскачивался, как старый еврей на молитве, Васисуалий Лоханкин, и продолжает раскачиваться наш современник Ян Кац, автор бессмертной поэмы «Поц».

— Поприветствуем же оратора бурными, продолжительными аплодисментами, — предложил офицер безопасности, — хотелось бы также услышать здравицы в честь автора бессмертной поэмы «Поц».

Офицер безопасности обвел присутствующих бдительным взглядом. Присутствующие ответили ему тем же. Наконец его взгляд остановился на Борщевском. (Вячеслав Борисович проник в сумасшедший дом в поисках натуры для очередного эротического шедевра палестинского кинематографа). Лицо офицера безопасности Офакимской психиатрической больницы отразило сложную гамму чувств и напряженную работу мысли, после чего он сказал:

— Радостно осознавать, что именно в стенах нашей психиатрической больницы сформировалось к расцвело поэтическое дарование автора всеми нами любимого «Поца». Но при этом мы не должны закрывать глаза на деятельность некоторых, с позволения сказать, служителей муз, произведения которых страшно далеки от народа. Их творчество не только чуждо национальным интересам любимой Родины, но и льёт воду на мельницу врага. Сомнительная романтизация терроризма, выпячивание отдельных негативных эпизодов на фоне затушевывания общего поступательного движения вперед, расистские выпады против выходцев из Эфиопии, которые и так обижены природой, и многое, многое другое. Все это незавидный удел отщепенцев, утративших свои корни в погоне за призраком Белой женщины. Их удел — забвение.

— Если, милейший, вы обо мне, — прервал Борщевский впавшего в разоблачительный пафос офицера безопасности, — то хочется особо подчеркнуть, что в отличие от замшелых ретроградов, которым недоступно создание новых форм в искусстве, я вписал свое имя золотыми буквами в историю не только палестинского эротического кино. Именно благодаря моему творческому поиску искусство еврейского театра сбросило с себя путы земного притяжения и смело шагнуло в невесомость, неся с собой в безвоздушное пространство груз земных еврейских проблем.

— Вы очень мудро поступили, Вячеслав Борисович, — поддержал Борщевского Кац, — что решили посетить психиатрическую больницу.

Новатор еврейского театра оставил без внимания дерзкий выпад младшего медбрата и продолжил хорошо поставленным голосом:

— Дело было в 1973 году. Советский Союз находился на завершающем этапе подготовки арабских стран к нападению на Израиль. Перед работниками идеологического фронта коммунистической партией и советским правительством была поставлена задача подготовить космонавта еврейской национальности к гневному осуждению израильской агрессии с орбиты. Война должна была начаться в октябре, и на постановку спектакля «Израильской военщине неймется» на сцене орбитальной станции с глубоко символичным названием «Мир» оставалось чуть более полугода.

Высокая честь осуществить первую в истории человечества театральную постановку в космосе выпала мне. Космонавтом еврейской национальности, которому довелось впервые в мире создать сценический образ в условиях невесомости, был милейший молодой человек по фамилии Полынов. Не скрою, поначалу мы испытывали трудности концептуального плана. В условиях отсутствия земного тяготения само понятие сцены радикально видоизменялось. В течение всей своей истории театральные подмостки были плоскостью, по которой двигались актеры, и только на космической станции «Салют» сценическая площадка получила третье измерение. Но для актера невесомость раскрывала поистине безграничные возможности для самовыражения.

Оторвавшись от сцены, ноги исполнителя открывали новые горизонты для творческого поиска. Процессу перевоплощения чрезвычайно способствовала возможность совершать кувырки и подскоки. Как говорил руководитель предполетной подготовки: «Скафандр для выхода в открытый космос не помешает нам работать, засучив рукава». На первом этапе работы над образом у космонавта еврейской национальности возникли серьезные проблемы. Жанр гневного осуждения имеет богатейшую историю. Но особого расцвета этот вид театрального искусства достиг в советские времена. Хотя космонавту еврейской национальности поначалу не удавалось перевоплотиться. Его осуждение нельзя было назвать гневным. Более того, в частных беседах он не только желал армиям арабских стран скорейшего и полного разгрома, но и выражал горячее желание принять непосредственное участие в боевых действиях на стороне Израиля в качестве пилота истребителя. Но особенно меня волновало то обстоятельство, что космонавт еврейской национальности называл постановку спектакля «Израильской военщине неймется» на космической станции «Салют» блядской.

— Милейший Полынов, — сказал я как-то ему, — неужели вас в детстве никогда не называли «жидовской мордой»?

— Ну почему же, — обижено ответил он, — и сейчас называют. Меня за это даже в отряд космонавтов взяли.

— Ну так вспомните всех с самого детства, кто способствовал вашей карьере космонавта, и ваше осуждение приобретет желаемую гневность.

Это была замечательная режиссерская находка. Задание партии и правительства было с честью выполнено. Экипаж в составе трех человек был запущен на космическую орбиту за несколько дней до начала агрессивных действий Израиля против прогрессивных арабских стран. Во всех органах информации непрерывно рассказывали биографии космонавтов с упором на имена-отчества родителей героев. Имя-отчество матери космонавта Полынова было «Израилевна», а у советского правительства нет, и не может быть недомолвок от советского народа. Это был и ещё долго останется первым случаем в истории освоения космоса, когда в официальном сообщении о полёте указывались имена дедушек покорителей Вселенной. Премьера спектакля «Израильской военщине неймется» состоялась на следующий день после нападения арабских стран на Израиль. Когда космонавт еврейской национальности клеймил позором израильских агрессоров, казалось, что содрогаются стены космической станции «Мир». Два других космонавта, в знак своего согласия, кивали головами и явно хотели что-то добавить от себя, хотя сценарием это было не предусмотрено. По возвращении Полынова из космоса он был награжден высокими правительственными наградами, а войска напавших на Израиль арабских стран были полностью разгромлены, и только угроза правительства СССР ввести советские войска на Ближний Восток спасла столицы Египта и Сирии от захвата их израильской армией. Приятно осознавать, что в истории той великой победы есть частичка, связанная с полетом в космос первого космонавта еврейской национальности».