Читать онлайн «Безумный магазинчик». Страница 41

Оказавшись у благоухающего шоколадом конвейера, изголодавшиеся бойцы чувствовали себя примерно так же, как измученный длительным половым воздержанием мусульманин, попавший в наполненный прекрасными гуриями рай. Не отрываясь от производственного процесса, солдатики нажирались конфетами до тошноты, под завязку, до состояния «здравствуй, диабет», а счастье их было настолько велико, что (медицинский парадокс) после этого они даже не болели.

Заработанные солдатами конфеты генералы толкали через магазин или занимались бартерным обменом с коллегами, чьи бойцы дружно вкалывали на других объектах.

При отправке солдат на фабрики стройматериалов или на строительные предприятия, начальство получало уже живые деньги или же лес, кирпич и цемент. Генеральские дачи росли, как на дрожжах. Возвести трехэтажную дачку не было проблемой, сложнее было выбить землю под постройку, но и это затруднение легко разрешалась.

Нужных чиновников на военной технике отвозили в недоступные для простых смертных заповедные места, в край непуганых, нестреляных зверей, организовывая для них так называемую «солдатскую охоту». Всласть настрелявшись с безопасных вышек по сохатым, медведям и кабанам, которых к стрелкам подгоняли солдаты, чиновники вместе с армейским начальством расслаблялись в сауне, где, под водочку и закуску можно было уже и о деле потолковать. Чиновник выделяет генералам землю, а солдаты за это отстраивают чиновнику бесплатную дачу. Всем хорошо, все довольны, а солдатам в любом случае два года служить — так какая им разница, чем заниматься — дачу кому-либо строить или с винтовкой по полигону носиться.

После перестройки мудрые прапорщики и ротные командиры слегка подкорректировали свою экономическую политику в соответствиями с веяниями времени. Их осенила новая на редкость плодотворная идея — и бойцов стали отправлять нищенствовать.

При виде жалких голодных солдат, сердобольные граждане вспоминали о молодых ребятах, сотнями гибнущих в Чечне, и их рука сама тянулась к кошельку. Солдатам подавали деньги, еду, сигареты. Каждый день, возвращаясь из увольнительной, солдат, как проститутка с сутенером, делился с прапорщиком, отдавая ему львиную долю добычи. Часть этой суммы отчислялась командиру роты и прочему вышестоящему начальству.

Еще одной золотой жилой стала конфискация погранвойсками на границах контрабандных товаров и техники. Понадобился, допустим, генералу джип, тут же по армейским каналам он выясняет, что есть конфискованный джип на такой-то границе. Машину без промедления грузят в самолет, — самолеты ведь тоже свои, — и через несколько часов сверкающий фарами подарочек красуется в гараже генеральской дачи.

Чеченская война как для наших, так и для чеченских военных, стала поистине золотой жилой. Чеченцы наживали на этом политический капитал, становясь символом борьбы за независимость. Свободолюбивую кавказскую республику начали щедро финансировать мусульманские страны и экстремистские исламские группировки. Доллары потекли в Грозный рекой. Воевать оказалось гораздо выгоднее и интереснее, чем работать.

Красивые слова о независимости и истерично-патриотические речи в сочетании с религиозным промыванием мозгов заставляли чеченских подростков и мужчин хвататься за оружие. Табунами наивных баранов они шли умирать за идею, в то время, как организаторы прибыльной кавказской заварушки клали в карман кругленькие суммы.

Ирония судьбы заключалась в том, что по обе стороны баррикад воевали бывшие друзья, учившиеся когда-то в одних и тех же академиях, сидевшие за одним столом, воспитанные на одних и тех же идеалах, встречавшихся на учениях и во время дружеских вечеринок. И те, и другие прекрасно понимали выгоды своего противостояния и, пожимая друг другу руки во время неофициальных дружеских встреч, извлекали из него максимальную пользу.

Русские военные, прикрываясь чеченской войной получили уникальную возможность практически неподконтрольно распродавать оружие, в основном, тем же чеченцам. Новейшие разработки экспериментальных вооружений уходили в Чечню за бешеные деньги. Как правило, бракованные экземпляры оставались в части, рабочие шли противнику.

Патроны для российской армии изготовлялись по знаменитой технологии возникающих из пустоты конфет, то есть из одного и того же количества исходных материалов волшебники оружейного производства ухитрялись клепать вдвое больше патронов. Гильзы стали такими тонкими, что солдат запросто мог расплющить патрон, сдавив его между пальцами, но это никого не волновало — никто, кроме умирающих под пулями солдат и членов их семей не был заинтересован в окончании войны.

Более качественные патроны тут же продавались за живые деньги чеченской стороне. Оголодавшие в связи с кражами пайков солдаты тут же выменивали свои патроны на хлеб, сигареты и водку у сидящих в противоположном окопе чеченцев.

Политики вкупе с предпринимателями переводили на свои заграничные банковские счета деньги, предназначенные для восстановления Чечни. Отчитываясь за украденные средства, они отстраивали на бумаге несуществующие школы и больницы, которые тут же, опять-таки на бумаге, разрушали во время очередных военных действий.

Генералы тоже не теряли времени даром и с кайфом распихивали по карманам львиную долю выделяемых государством на войну финансов, прилагая все усилия для затягивания военного конфликта.

Допустим, победят они чеченцев, заключат мир — и что тогда? Кому они, на фиг, нужны будут в этой стране? Холодная война давно позади, американской угрозой теперь даже детей не испугаешь. Нет угрозы — нет власти и денег, а жизнь без власти и денег для тех, кто к ним привык — это уже не жизнь.

Генералы категорически запрещали солдатам стрелять в чеченских лидеров. Шамилю Басаеву с его бандой раз за разом позволяли уйти из окружения. Хоттаба неоднократно брали на мушку российские спецназовцы, но никто не решался нажать на курок, боясь ослушаться приказа.

Когда недовольство народа достигло наконец высшей точки, назрела необходимость показать видимость активной деятельности. Следствием стала операция по взятию Радуева. Ему выстрелили в голову разрывной пулей, но изготовленная по знаменитой конфетной технологии пуля, как и следовало ожидать, не разорвалась, и чеченский полевой командир выжил.

Почти столько же денег, сколько чеченская кормушка, приносила продажа похищенных на военных заводах стратегических материалов, махинации со средствами, выделяемыми на сокращение ядерных ракет и так далее и тому подобное.

Большие деньги, как известно, приносят большие проблемы. Как бы много их не было, на всех все равно не хватает. Борьба армейских чинов за близость к кормушке протекала менее зрелищно и драматично, чем мафиозный дележ сфер влияния, но при этом была не менее напряженной и жестокой. Средства массовой информации периодически сообщали об убийстве очередного армейского офицера. Эти убийства, как, впрочем, подавляющее большинство заказных убийств, так и оставались нераскрытыми.

Красномырдиков слишком глубоко запустил руку в сытную армейскую кормушку и продолжал черпать из нее, несмотря на то что сам уже не служил в армии. Это могло вызвать недовольство других пираний в погонах, не желающих делиться с новоявленным народным депутатом. Вот вам и мотив. А уж возможностей у армии более чем достаточно.

Колюня вздохнул и потянулся.

«Плохо, если убийство связано с армейскими махинациями, — подумал он. — В такую грязь лучше не соваться. Увязнешь, как в болоте, а то и захлебнешься, вернее, тебе аккуратно и ненавязчиво помогут захлебнуться. Вообще-то, если как следует поразмыслить, убийцу, может, еще и наградить нужно. В некотором роде он взял на себя функции нашей беспомощной системы правосудия. Такие, как Красномырдиков, не попадают на скамью подсудимых, а если случайно и попадут, то, потратив энную сумму, быстренько выйдут на свободу, вопя о происках завистников и заговоре политических противников. Так что, можно считать, что справедливость в конце концов восторжествовала».

Усталость накатывала незаметно и как-то исподволь. Разморенный теплом, уютной мягкостью диванных подушек и ощущением сытости, опер чувствовал, как его мышцы расслабляются и наливаются приятной тяжестью, а полузакрытые глаза заволакивает мягкая туманная дымка. Он не хотел больше думать ни о чеченской войне, ни о грязных и продажных генералах, ни об умирающих в окопах голодных отчаявшихся солдатах.

Прежде чем окончательно провалиться в сон, Колюня с удивлением осознал, что уже давно не понимает, что такое справедливость, и почему вдруг все вокруг решили, что она непременно должна торжествовать.

— Реальность — это иллюзия, вызываемая недостатком содержания алкоголя в крови, — поднимая в воздух стакан с водкой, изрек Андреич. — Так выпьем же за отсутствие иллюзий!