Читать онлайн «В поисках энергии. Ресурсные войны, новые технологии и будущее энергетики». Страница 139

Но ничто не продемонстрировало стратегическую значимость погоды столь убедительно, как день высадки союзных войск в Европе (6 июня 1944 г.). «Самому долгому дню», как его называли, предшествовали «самые долгие часы» – часы мучительного стресса, неопределенности и опасений в штабах по всему южному побережью Англии, когда за одной неубедительной сводкой следовала другая, а решение «начинать – не начинать» зависело от единственного фактора – погоды.

«Погода в этой стране практически непредсказуема», – посетовал командующий союзными войсками Дуайт Эйзенхауэр. Согласно прогнозам, улучшения погоды в ближайшее время ждать не приходилось. Можно ли было в таких ужасных условиях подвергать риску жизни 175 000 солдат? Достоверными тогда считались прогнозы погоды на ближайшие 48 часов, но из-за шторма в Ла-Манше период достоверности сократился до 12 часов. Ввиду неопределенности с погодой высадку, запланированную на 5 июня, в последний момент отменили, а кораблям, которые уже взяли курс на Нормандию, пришлось вернуться в английские порты.

Наконец утром 5 июня главный метеоролог сказал: «У меня для вас хорошие новости». Прогнозы говорили о том, что шторм вскоре должен ненадолго ослабеть. Эйзенхауэр сидел молча 30 или 40 секунд, взвешивая шансы на успех и возможные последствия принятия неверного решения. Наконец он встал и отдал приказ: «О’кей, начинаем». Так к берегам Нормандии двинулась самая большая морская армада в мировой истории. К счастью, немецкие метеорологи не увидели затишья и заверили командующего немецкими войсками Эрвина Роммеля, что ему не стоит беспокоиться10.

Десятилетие спустя, осознавая лучше, чем кто-либо, стратегическую значимость знаний о погоде, Эйзенхауэр, теперь президент США, отдал распоряжение «О’кей, начинаем» в отношении Международного геофизического года.

Международный геофизический год должен был углубить знания не только о погоде, но и о климате. Как писал Роджер Ревелл, одной из «главных целей» было получение более глубокого представления об изменении климата – что вызвало наступление и завершение ледникового периода, этого темного «периода снега и льда» – и выработка методов прогнозирования изменения климата.

Исследователи и в самом деле выявили и подтвердили ряд важнейших циклов, воздействующих на климат, в том числе влияние океанских течений и воздушных потоков на передачу тепла. Однако воздействие на климатическую систему оказывали и другие элементы, в том числе парниковые газы. Один из организаторов заметил, что на Земле, возможно, «в скором времени наступит вызванный человеческой деятельностью период потепления только лишь потому, что наши заводы каждый год выбрасывают в атмосферу несколько миллиардов тонн углекислого газа!»11

Роджер Ревелл, который возглавлял океанографическое направление в рамках Международного геофизического года, хотел, по его словам, обеспечить «надлежащее документирование влияния углекислого газа». С учетом этого Ревелл встретился с тремя другими учеными в Вудсхоулском океанографическом институте, штат Массачусетс, чтобы выработать программу исследований. Они решили, что одной из целей Международного геофизического года должно быть количественное определение того, что более полувека назад пытался рассчитать Аррениус, – влияния углекислого газа на атмосферу12.

Но можно ли получить достоверные данные по углекислому газу? Один из участников встречи поведал, что он слышал о «перспективном молодом человеке», исследователе Калифорнийского технологического института, который работает над задачей количественного определения влияния углекислого газа.

Предметом, который Чарльз Дэвид Килинг решительно не хотел изучать, была экономика. Его отец был экономистом, он вырос в доме, где об экономике говорили постоянно, а потому он всеми правдами и неправдами старался избежать изучения экономики. В Иллинойсском университете он отказался от химии как профилирующей дисциплины, потому что она предполагала изучение экономики, выбрав в качестве профилирующей дисциплины гуманитарные науки. Тем не менее ему удалось поступить в аспирантуру по специальности «химия» в Северо-Западном университете. Во время учебы в аспирантуре ему на глаза попалась книга «Геология ледников и плейстоцен», которая оказала на него огромное влияние. «Я представлял себя восходящим на горы и определяющим физические свойства ледников», – вспоминал он. Как и в случае с Джоном Тиндалем, ледники очаровали Килинга, и он целое лето провел в «изобилующих ледниками» Каскадных горах в штате Вашингтон13.

Для своей докторской диссертации Килинг хотел найти возможность объединить обожаемые им химию и геологию. И такая возможность представилась в виде программы исследований в области геохимии Калифорнийского технологического института. Он сосредоточился на углекислом газе. При помощи прибора собственной разработки Килинг, располагаясь на крыше одного из корпусов института, измерял содержание углекислого газа в воздухе. Но локальное загрязнение приводило к крайне нестабильным показаниям. В поисках более чистого воздуха Килинг отправился в малонаселенный, омываемый океаном район Биг-Сур в северной части Калифорнии14.

Но и Биг-Сур ему не очень помог – уровень углекислого газа в лесу циклически менялся в течение суток. Чтобы получить истинное значение содержания углекислого газа, измерения необходимо было проводить в условиях «стабильного атмосферного фона». Для этого требовалось финансирование.

Примерно тогда к Килингу и обратился Ревелл, предложив ему место в Институте океанографии Скриппса, а также средства на исследования. Ревелл осознавал, что идет на определенный риск, но его подкупала одержимость Килинга. «Он хотел измерять уровень углекислого газа, измерять его всеми возможными способами и постичь все, что касается углекислого газа, – позднее говорил Ревелл. – Это все, что ему было нужно. Его не интересовало ничто другое».

Килинг приступил к работе, полностью отдавая свою исследовательскую энергию, как он выразился, «изучению молекулы углекислого газа во всех ее проявлениях». В то время это была чистая наука. «Тогда я не чувствовал чего-то угрожающего, – вспоминал Килинг. – Только живой интерес к знаниям»15.

Бюро погоды США предоставило Килингу подходящее место для проведения измерений – новую метеорологическую обсерваторию на Гавайях, на высоте 3394 м, неподалеку от вершины действующего вулкана Мауна-Лоа. Воздух там был чистым, не было ни городских загрязнений, ни суточных лесных циклов – в общем, Килинг получил нужный ему «стабильный атмосферный фон». Второй его прибор был отправлен на антарктическую станцию Литл-Америка.