Читать онлайн «О Главном. IT роман». Страница 91

– Конечно, помню. И, кажется, начинаю понимать ход твоей мысли.

– Я и не сомневался. В те давние времена Елена хотела, чтобы святых реликвий было побольше. К тому же она не могла точно определить, какие из гвоздей относятся к крестному подвигу Спасителя. Поэтому она распорядилась все найденные гвозди расплавить и выковать из полученной массы гвоздей размером поменьше, а числом побольше. Чтобы распределить на многие приходы, в разные епархии.

– Принято считать, что она действительно так и сделала. Как же решил распорядиться своей великой реликвией ты?

Карл повернулся к свите. Ему и Папе поднесли два небольших одинаковых ларца, богато украшенных драгоценными камнями.

– Я приказал моему кузнецу расчленить реликвию. Самый наконечник я взял себе. Буду носить его на сердце и моим наследникам заповедаю. Остальное разрублено на две части. Они находятся в этих ларцах.

В знак глубокой признательности за поддержку я решил сделать святой церкви приношение. Предлагаю тебе выбрать из этих двух ларцов один. Второй я сделаю главной реликвией императорского престола новой Великой Римской империи.

Папа протянул правую руку по направлению к одному из ларцов. Ларец тут же был поднесен почтительно поближе, так, чтобы Папа сам мог его открыть. Тот его медленно приоткрыл двумя откровенно подрагивающими руками. Невольная слеза скользнула по щеке понтифика. Наконец он оторвал взгляд от темнеющего на атласе металлического осколка, изъеденного местами ржавчиной, и спросил:

– Как ты собираешься распорядиться той частью, которая предназначена тобой для империи?

– Это ведь прямое наследие единой империи великого Константина. Думаю, я поручу сделать из этого обломка новый целый наконечник. Не нужно непосвященным знать все детали. Новый наконечник будет содержать всю эту часть настоящего, исходного и поэтому будет освящен благодатью. Украшу его богато. И, если будет на то воля Божья, то станет этот наконечник парадный предметом гордости и поклонения, как мост между старой и новой империей, как великая священная реликвия нового императорского престола. Будут меняться династии, но империя должна стоять в веках.

– Вспоминаю высказывание одного твоего великого предшественника, императора Марка Аврелия: «Ценность человека определяется предметом его устремлений». Ты действительно великий человек.

Папа сделал какой‑то малозаметный знак, и вдруг божественные звуки органа заполнили зал. Папа и император встали. Мозаичное огромное окно в стене собора перед ними вдруг вспыхнуло яркими красками. Взошедшее в эту минуту солнце возвестило о начале нового дня новой Великой Римской империи.

«Ну вот, совсем зря спал. Ничего не увидел. Совсем ничего. Хоть бы какой намек, что же Годзилла со мной в конце концов сделает… – такими были первые, еще неясные мысли Пака после пробуждения. – Сейчас я открою глаза. А Ее нет. Но все равно я чувствую Ее сегодня близко, очень близко. К чему бы это?»

Как только самолет начал снижаться, подсознание уверенно вытащило Пака из его сна. Теперь он неспешно открыл глаза. «Так, сначала взгляд в окно. Надо же, как повезло. Видимость сто процентов. Это очень хорошо.

Что еще видим за окном? До земли еще километров семь? Нет, пожалуй, где‑то шесть. Вовремя проснулся. Примерно осталось еще минут десять до включения табло. Хорошо. Можно сказать, отлично. Времени навалом. Тогда пока поглазею на публику. Все ли на месте, как себя ведут».

Пак, как бы потягиваясь, повел взглядом вокруг и осмотрел весь небольшой салон бизнес‑класса. Все пассажиры были на своих местах. Самый маленький из них ползал по проходу между креслами и жужжал, выписывая повороты надувным самолетиком. Сейчас он как раз дополз до ряда, на котором сидел Пак. Судя по надписи на борту игрушечного лайнера, подарок мальчику сделал кто‑то из стюардов от имени авиакомпании. Пак не стал задерживать свое внимание на мальчике и перевел взгляд повыше.

Двое, сидевшие справа, наблюдали за мальчуганом. «Не равнодушно смотрят. О своем думают. Серьезно думают. У того, что посветлее, похоже, есть свой мальчик, и у него какие‑то проблемы, – отметил тренированный взгляд Пака. – Не простым, посторонним, а вроде как отцовским взглядом смотрит на мальчика. При этом у него самого почему‑то на глаза слезы наворачиваются. А второй что‑то такое успокоительное ему говорит».

Ким напряг слух и с трудом разобрал за гулом моторов обмен короткими фразами:

– Илья, не нужно отчаиваться.

– Я чувствую себя беспомощным. Как маленький ребенок. Это ужасно.

– Даже беспомощное дитя, например, вот этот малыш, может спасти сотни человек.

Малыш вскочил и побежал к родителям. Пак внимательно проследил взглядом, как мальчика взяли на руки и дали попить.

«Сомнений точно нет. Корейские корни в этой семье напрочь отсутствуют. Так у нас и на руки детей не берут, и попить ребенку не дают». Пак бросил взгляд на часы и не спеша встал со своего кресла. Перед тем как приступить к делу, он решил немного размяться. А заодно и получше рассмотреть тех, кого ему плохо было видно со своего места.

Бабушки‑туристки угомонились. Они теперь тихо лежали в своих креслах, подложив под шеи надувные подушечки и закрыв глаза матерчатыми очками. Одинокий индус сидел, повернувшись к окну, и смотрел в бескрайнее пространство над редкими белоснежными облаками. По‑видимому, он как‑то немного отвлекся в полете от своего горя. Сейчас, как завороженный, он просто бездумно сидел и смотрел в бесконечную даль.

«Ну, подведем итог. Каких‑либо оснований для изменения прогноза о том, кто же есть моя цель, у меня не появилось. Теперь посмотрю повнимательнее, как там мой клиент».

К великому сожалению Пака, его предполагаемая жертва крепко спала. Хорошее питание плюс приличная доза спиртного сделали свое дело. Акула капитализма спала безмятежным сном маленького ребенка, подложив могучую правую руку под пухлую щечку.

«Ничего, солнце еще высоко. Когда нужно будет пристегивать ремни, его разбудят так же настойчиво, как меня на взлете. Так что я имею все шансы получить свое удовольствие, – успокоил себя Пак. – Однако очень хочется посмотреть, как он будет терять свое холеное лицо.

Ну ладно, пора. Теперь нужно сосредоточиться на главном».

Ему на самом деле было приятно наконец‑то сделать Это. Совершить главное дело своей жизни, свой великий личный подвиг во имя Родины и ее солнцеликого Руководителя.

Все его дальнейшие действия были отрепетированы многократно. Пак аккуратно достал из верхнего багажного отсека свой рюкзачок и отправился в туалетную кабинку. В ту же самую, которую он посещал после взлета.

Сначала он разобрался с рюкзачком. Вынул из кармашка рюкзака тонкую нательную рубашку с длинными рукавами. Обвязал ее пока вокруг пояса. Достал и повесил на крючок у двери объемную куртку‑пуховик, которая придавала рюкзаку объем и видимый смысл. Опустил столик для пеленания, положил пустой рюкзак и стал выкладывать на него подкладку и переднюю стенку, распуская по пути все ненастоящие швы.

Уже через пару минут Пак приступил к укладке вынутого шелкового полотна, в котором теперь без труда можно было узнать маленький парашют. Именно такой, какой использовала команда Пака в шоу «Ариранг» при экстремальных прыжках. После тщательной укладки парашют опять отправился в рюкзачок, точнее, в оставшийся от рюкзака парашютный мешок.

Далее Пак с огромным удовольствием снял через голову и положил на столик «жидкожилет», это опостылевшее ему сооружение из «донорской» кожи. Повернулся к умывальнику, набрал в кулак бумажных салфеток, слегка их намочил и обтерся от самой шеи и до пояса. Выбросил бумажки, снял с пояса и надел нательную рубашку, потом набросил сверху парашютный рюкзачок. Глядя в зеркало, внимательно подогнал все ремни. В этот момент загорелся сигнал «вернитесь на свое место».

«Все по расписанию. Ну, ладно. Пора!»

Пак осторожно разъединил края верхней части «жидкожилета» по всему периметру. Двумя руками он вынул подрагивающий латексный мешок с темноватой жидкостью и положил его на дно унитаза. Посмотрел с одной стороны, с другой, затем нажал кнопку спуска. Струя воздуха мягко потянула мешок, он заткнул на пару секунд отверстие, завис, потом на глазах стал уменьшаться, перетекая вовнутрь, и со свистом исчез.

«Все как на тренажере. Отлично. Теперь второй».

Через несколько секунд второй эластичный мешок с жидкой начинкой того же цвета исчез в недрах самолета. «Жидкожилет «отправился в урну.

«А теперь конфетка».

Ему нравилось, как был замаскирован катализатор. Это была его, Пака, идея – замаскировать кусочек катализатора под шоколадный батончик. Пак достал «конфету» из кармашка рюкзачка и развернул над унитазом обертку, осторожно потянув ее в разные стороны за два хвоста. «Батончик» увесисто шлепнулся вниз. Пак бросил туда же обертку, нажал кнопку спуска, еще раз посмотрелся в зеркало, пощупал кольцо парашюта на груди, подмигнул себе, набросил на плечи пуховик и вышел из туалета.