Читать онлайн «Паноптикум. Книга первая. Крах». Страница 65

Один Рыло был до сих пор жив. Но жив он был лишь потому, что узнав о клятве Патрика, перестал выходить на свободу. Да, с момента убийства Элая главный надзиратель никогда не поднимался на поверхность из карьера и был, по сути, таким же заключенным, как и все остальные, только с большими правами.

Так как Мендоза вел себя вызывающе на публике, Феликс Грув обязан был как — то отреагировать, чтобы не привлекать внимание контролирующих органов к своему учреждению. Люди освобождались и, выходя на свободу, могли невольно поделиться с кем — то о происходящем в тюремном комплексе. Мендоза громогласно ассоциировался с «Седьмой печатью», поэтому это уже была политика, которую курировал Спектрат.

А иметь дело с этой организацией Феликсу Груву, ох, как не хотелось. Он не только читал дела заключенных, но и видел задокументированные следы от пыток на телах осуждённых людей.

Феликс Грув был более осмотрителен в своих поступках и никогда не рисковал понапрасну. Он был деловым человеком, эффективно использующим возможности своего положения. Его больше интересовала прибыль, чем преследование неугодных режиму людей. Поэтому он не стремился нажить себе врагов и закулисно договорился с авторитетами блока «А», что лишь поместит Патрика в карцер, расположенный в трёх километрах под поверхностью земли, но неофициально даст добро, чтобы к нему поступало всё, в чем тот будет нуждаться. Это создало некий баланс сил, который устроил все стороны…

Эсмонд перестал расхаживать по прогулочному боксу и глубоко вздохнул. Снова присев на лавочку, он стал наблюдать, как заключенных выстроили в ровные шеренги, а Рыло, громко матерясь, пытался нагнать на новоприбывших побольше страху. По лицам осужденных Эсмонд бы без труда определил, кто здесь в первый раз, а кто бывал неоднократно.

После построения мимо клетки, в которой находился Эсмонд, побрели новоприбывшие. Тусклые обреченные физиономии напоминали Эсмонду о собственном сроке и он, выплёскивая гнев, с силой ударил ногой по железной решетке прогулочного бокса.

Вдруг, в толпе взгляд Эсмонда выхватил знакомые черты лица, которое украшали остроконечные уши. Эсмонд не поверил своим глазам, но, спохватившись, немедленно подскочил к решетке и, выпучив глаза, громко прокричал:

— Не может быть! Томас ДиАнжело собственной персоной! Добро пожаловать в «Яму», благородный ублюдок!

Ночное небо Великих пустошей, чьи границы примыкали к южным рубежам Акритской метрополии, затянуло плотными облаками. Разведывательный корабль «Черная звезда», числившийся за главой Корпуса внешней разведки, бесшумно рассекал облачные сгустки, оставляя за собой небольшие завихрения. Немногочисленная команда корабля, которым командовал капитан Роберт Вачовски, заканчивала последние приготовления к очередному этапу операции «Ветхий завет». Но чтобы понять, что же представляло собой ведомство полковника Орокина, проведем небольшой экскурс в историю данного вопроса.

Возглавив в 2689 году Корпус внешней разведки, полковник столкнулся с хаосом, царящем в кабинетах ведомства. Государственные служащие при предыдущем начальстве умудрились создать подпольный рынок информации с оборотами в сотни миллионов акритских долларов. Засунув дела государственной важности на пыльные полки, предприимчивые агенты собирали хорошо оплачиваемую информацию и передавали её третьим лицам.

Став главою ведомства, полковник Орокин не стал поспешно рубить головы, многие из которых принадлежали знатным семействам метрополии. Вместо этого он внедрил своих доверенных агентов, среди которых был Роберт Вачовски, в группу, которая являлась связующим звеном между агентурой и заказчиками. Установив все элементы и связи сложившейся на тот момент коррупционной схемы, полковник стал тщательно анализировать всю проходящую информацию.

Основными заказчиками являлись влиятельные люди метрополии, собирающие компромат друг на друга. Однако Орокин прекрасно понимал, что такая информация не приведет к чисткам этой «авгиевой конюшни», в которую превратился Корпус внешней разведки. Девятый Император Вуд, который на тот момент правил государством, всячески поддерживал грызню между кланами, пытаясь создать «управляемый хаос». Поэтому Уэйн Орокин нуждался в особой информации, попадающей под статью о государственной измене. Наконец полковник нашел то, что искал.

Одна из южноамериканских группировок заказала тамошним агентам Корпуса разведывательные снимки предгорий Анд. Боевиков интересовала информация о районе, где укрепились вражеские силы. Агент сделал запрос в центр, который не только подготовил визуальный материал в виде снимков и голографических карт, но и выдал аналитический отчет, в котором указывалось вооружение, необходимое для захвата области. Последняя строка отчета содержала номер спутникового телефона, по которому можно было связаться с местным дилером оружия. Естественно, за такой «маркетинговый ход» предприимчивые дельцы разведывательного ведомства получали дополнительный бонус от южноамериканских дилеров, завязанных на военно— промышленный комплекс города Нанта.

Орокин, изучая снимки, приложенные к делу, отметил, что государственные служащие не удосужились даже заретушировать блокпост имперских войск, находящийся поблизости. Сделав запрос по этому блокпосту, полковник выяснил, что в недавнем времени его разнесли в щепки неопознанные вооруженные формирования. Вся собранная информация легла на стол Императора Мартина Вуда.

План полковника Орокина сработал. Ознакомившись с содержимым, Император импульсивно вскочил на ноги, ударив протезом руки по черной папке, на которой красовался гриф секретности. Используя отборный армейский мат, он приказал Орокину навести порядок в ведомстве, пообещав не вмешиваться в работу полковника.

Уэйн Орокин воспользовался этой ситуацией и разогнал старую гвардию Корпуса внешней разведки, проведя кардинальные реформы. Но коррупционеры не собирались без боя оставлять насиженные высокодоходные места. Императорский дворец наполнили различные «просители» и «решальщики», которые пытались задействовать свои связи. Но Император был непреклонен и очень злился, когда кто-нибудь из свиты пытался поднять тему, касающуюся ведомства, связанного с внешней разведкой. Даже глава Спектрата, потерявший вследствие проводимых реформ свою агентурную сеть в ведомстве Уэйна, несмотря на то, что имел непосредственное влияние на августейшую особу, получил отказ в аудиенции.

Орокин произвел чистку рядов и, окружив себя преданными людьми, перешел к организационным вопросам. Выбив хорошее финансирование из бюджета, он первым делом произвел техническое переоснащение организации, создав «Конус» — надежную систему сбора и анализа поступающей информации. Система «Конус» разрабатывалась таким образом, что позволяла управлять Корпусом даже в условиях военных действий на территории самой метрополии. Линия связи состояла из обширной группировки спутников, информацию с которой обрабатывал ЦСУ — центральный серверный узел, установленный на скоростном крейсере «Черная звезда». Оснащённый по последнему слову техники, этот крейсер выполнял функции мобильного штаба Корпуса внешней разведки. Посредством небольшого чемоданчика, нашпигованного различной аппаратурой, полковник Орокин имел возможность поддерживать связь с агентурной сетью из любой точки земного шара.

Строгий отбор кандидатов на службу во внешней разведке привел к «кадровому голоду». Основная масса претендентов, несмотря на наличие дипломов, оставляла желать лучшего в связи с тем, что тесты, проводимые при поступлении, выявляли существенные пробелы в знаниях соискателей. С этой проблемой полковник Орокин обратился к профессору Боргу, повстречав его на одном правительственном ужине, посвященном Дню коронации Девятого Императора. Максимилиан Борг — полноватый человек с крупным носом, чей высокий лоб был покрыт старческими морщинами, был не только известным ученым, но и являлся ректором Акритской Академии.

Профессор Борг, обладающий, несмотря на почтенный возраст, ясным мышлением, внимательно выслушал полковника и, отпив из бокала, посмотрел на него с оттенком подозрения.

— Что вы хотите от меня услышать, полковник? — профессор поправил очки на переносице, разглядывая собеседника сквозь линзы розоватого оттенка.

— Я хочу узнать вашу точку зрения на эту проблему…

Поправив цветастую бабочку, придававшую ему весьма экстравагантный вид, Максимилиан Борг улыбнулся и посмотрел в полупустой бокал.

— Я это прекрасно понимаю, — ответил он. — При всем моем уважении к вам, полковник, я не готов разговаривать с вами откровенно, так как сказанное мною в корне будет противоречить государственной доктрине. Не забывайте, на должность ректора Акритской Академии я был назначен предыдущим Императором Тиберием, которого теперь все называют Предателем. Поверьте, полковник Орокин, надо мной и так постоянно висит дамоклов меч моих недругов, поэтому говорить правду, тем более такому государственному человеку, как вы, мне кажется небезопасно…