Читать онлайн «Ледовый Апокалипсис». Страница 47

Джон заставил себя выступить в роли адвоката дьявола.

– Разве они не могли увидеть остров на своем радиолокационном радаре?

– Могли, но только в том случае, если они его использовали. А если они соблюдали режим полного радиомолчания, выключив все радиопередатчики и радиолокационные приборы, чтобы избежать обнаружения?

Смиту показалось, что воздух вдруг стал еще холоднее.

– И что же вы обо всем этом думаете, профессор? – осведомился он.

– Уж не знаю, что и думать, подполковник, – в тон ему ответила Валентина Метрейс. – Точнее сказать, не знаю, что мне хочется думать. Но в одном я уверена. Завтра утром мы обязаны найти экипаж этого самолета. Это может оказаться даже более важной находкой, чем весь груз сибирской язвы, который находится сейчас под нашими ногами.

– Думаешь, это может быть каким-то образом связано с двойной игрой, которую ведут русские?

Смит увидел, как в полутьме женщина кивнула.

– Полагаю, когда мы найдем аварийный лагерь, мы все поймем.

– Думаю, тогда же мы поймем все и про майора Смыслова, – мрачно подвел черту Смит.

Краем глаза Смыслов видел, как Смит исчез в хвостовой части самолета. Целый вечер он дожидался того момента, когда сможет наконец приступить к действиям. Для этого было необходимо, чтобы двое его спутников отвлеклись или занялись каким-нибудь делом, и вот теперь такой момент настал. Его лучший, а возможно, даже последний шанс.

Он направился к лазу, ведущему в носовую часть бомбардировщика, и прополз через него так быстро и тихо, как только мог. Смыслову было хорошо известно, что и где искать. В его кармане находилась связка ключей, которым давно перевалило за пятьдесят лет.

Раньше, когда они были в кабине втроем, Смыслов не осмелился ничего предпринять. Он не мог рисковать и ненароком привлечь внимание американцев к официальной документации «Миши-124», пока сам не выяснит, в каком она находится состоянии.

Вывалившись из лаза в кабину пилотов, Смыслов достал из кармана парки тонкий фонарик, зажал его в зубах и, встав на одно колено перед местом штурмана, направил тонкий луч света на стоявший под рабочим столиком сейф для карт. Вытащив из кармана связку ключей, он начал искать нужный.

Это был бомбардировщик советских ВВС, а в бывшем Советском Союзе военные карты считались особо секретными документами, и доступ к ним был строго ограничен.

После секундного сопротивления механизм замка повернулся впервые за последние полвека, и Смыслов распахнул маленькую стальную дверь.

Ничего! Сейф был пуст. Навигационные карты и таблицы наведения на цель, выданные оператору радиолокационной станции, исчезли.

Не теряя времени, майор закрыл сейф. Теперь ему предстояло найти – или, по крайней мере, попытаться найти бортовой журнал и приказы, полученные командиром перед вылетом на задание. Продвинувшись вдоль расположенного с левой стороны кресла пилота, Смыслов сунул второй ключ в скважину установленного под ним сейфа, открыл дверцу и снова наткнулся на пустое пространство. Опять ничего!

Следующим на очереди был сейф политрука, самый важный из всех трех. Смыслов протиснулся между сиденьями пилотов к месту бомбардира, находившемуся в самом носу самолета. Здесь, в остеклении, образовалась дыра, сквозь которую навалило снега. Бомбардировочный прицел отсутствовал, для выполнения этого задания он вообще не был нужен, а остальное пространство было заполнено снегом – смерзшимся и превратившимся в ледяную корку. Вытащив нож, Смыслов принялся счищать ледяную коросту и вскоре добрался до дверцы вмонтированного в корпус самолета сейфа.

Проклятие! Замок намертво замерз. Ругаясь себе под нос, русский снял варежки, вынул из кармана зажигалку и поднес маленький язычок бутанового пламени к замочной скважине. Обжегши пальцы, он еще раз выругался и повторил попытку. Наконец упрямый замок неохотно поддался.

Пусто. Нет ничего: ни фотографий объектов для нанесения удара, ни полетных заданий. Планшет политрука, в котором должны были находиться инструкции на случай непредвиденных обстоятельств, и план действий экипажа после выполнения задания – все это исчезло.

Смыслов запер сейф и вновь засыпал его снегом, пытаясь уничтожить следы своего пребывания здесь. Поднявшись на ноги, он натянул рукавицы. Мысли метались в его голове. Исчезло все. Вся документация. В принципе так и должно было быть. Политруку «Миши-124» было приказано уничтожить до последнего листочка все, что так или иначе имело отношение к миссии бомбардировщика и «Событию пятого марта». Однако политрук имел также приказ уничтожить и сам самолет вместе с его грузом. Термитные заряды, установленные на контейнере, говорят о том, что именно это он и собирался сделать, когда что-то помешало ему. А что с документами? Могло ли случиться так, что то же самое обстоятельство помешало политруку уничтожить и их?

А люди? Завтра Смит отправится на поиски экипажа бомбардировщика. Что он найдет?

Смыслов расстегнул «молнию» парки и убрал фонарик-ручку, а из нагрудного кармана рубашки достал зажигалку. Не ту, простенькую, пластмассовую, которую купил в аэропорту Анкориджа, а другую – солидную, стальную, похожую на классическую модель «Ронсона». Он привез ее с собой из России. Бессознательно взвешивая зажигалку на ладони, Смыслов прикидывал варианты действий, имеющиеся в его распоряжении.

Он мог утешаться тем, что основные решения были приняты за него. Если российские спецназовцы перебили персонал научной станции, события будут развиваться по уже неизбежному сценарию, и ответственность за грядущую конфронтацию между Россией и США будет лежать не на нем. Григория Смыслова грызли другие мысли, более личного характера. Мысли о предательстве, которое ему, возможно, придется совершить. Сегодня на борту этого старого обледеневшего самолета он спас жизнь своему другу. Завтра ему, может быть, придется убить его, как врага. Вся душа русского майора противилась мысли о подобном исходе.

– Эй, майор, вы в порядке? – послышался голос Смита из переходного лаза между отсеками.

– Да, подполковник, – ответил Смыслов, крепко зажав в ладони серебристую коробочку. – Я просто уронил здесь… свою зажигалку.

В нескольких сотнях метров выше по склону Восточного пика, на горной террасе, смотрящей одновременно и на ледник, и на место падения «Миши», в искусно сложенном из камней и снега и закамуфлированном пункте наблюдения, устроенном в расщелине скалы, был установлен мощный прибор оптико-электронного наблюдения. Рядом с ним, под навесом из белой и уже засыпанной снегом парусины, лежали двое мужчин. Даже укрытие и теплая одежда не спасала их от холода на этом открытом для всех ветров пространстве, но, невзирая на все неудобства, двое наблюдателей продолжали нести дежурство. Один прильнул к объективу фотоумножителя ночного видения, которым был оборудован прибор, другой напряженно вслушивался в наушники небольшой рации, которую держал в руках.

Время от времени оба мужчины выполняли что-то напоминающее ритуальный танец, засовывая обнаженные кисти рук то под мышки, то между ног. Таким образом они пытались противостоять кусачему морозу.

Ловко, словно ящерица, к ним подполз третий, тоже одетый в парку и белый маскхалат.

– Есть новости, младший сержант? – спросил он.

– Ничего интересного, лейтенант, – проворчал тот, что вел наблюдение. – Они устроились на ночлег в фюзеляже разбитого самолета. В иллюминаторах хвостового отсека виден свет, а чуть раньше я заметил его в кабине пилотов.

– Дай-ка взглянуть, – велел лейтенант Томашенко.

Младший сержант спецназа откатился в сторону, освобождая место для командира. Томашенко прильнул к бинокуляру и, подкрутив юстировочные винты, стал вглядываться в серо-зеленый мир, открывшийся его глазам. Лежавший внизу самолет напоминал выброшенного на берег кита. Свет, проникавший сквозь иллюминаторы, был не виден невооруженным взглядом, но фотоумножитель ночного видения превратил его в яркое сияние, которое время от времени на секунду меркло, когда мимо иллюминатора проходила чья-то фигура.

– По-видимому, споры сибирской язвы не разлетелись по самолету, – пробормотал Томашенко. – Это уже кое-что.

Томашенко и его люди не подходили к лежащему самолету и даже не ступали на сам ледник. Приказ, полученный взводом, был строгим и четким: занять позицию, охранять место падения бомбардировщика и вести наблюдение за членами исследовательской группы с большой дистанции. Не обнаруживать свое присутствие на острове. Дожидаться команды от агента, находящегося в составе американской группы. Быть готовыми приступить к активным боевым действиям немедленно после получения означенной команды. Быть готовыми эвакуироваться на подводной лодке в случае, если команда не поступит.

Томашенко хотел было спросить радиста, не поступала ли команда, но осекся. В таком случае ему сообщили бы об этом незамедлительно. А пока этого не произошло, им остается только одно – ждать.