Читать онлайн «Ледовый Апокалипсис». Страница 18

– От меня или от профессора Метрейс.

Рэнди повернула голову и долгим взглядом посмотрела на Метрейс. Черноволосая женщина – «мобильный ноль» – лишь вздернула бровь, подняла свой бокал и сделала еще один глоток мартини.

Атмосфера накалялась все более ощутимо. Оказавшись в роли младшего по положению участника операции, Рэнди могла озлобиться еще сильнее. Что говорил Смиту инструктор по боевым операциям в горах? «Никогда не забывайте о том, что вы – командир». Так вот, черт побери, сейчас настало время вспомнить об этом!

– Итак, профессор на время проведения данной операции становится моим старшим помощником. Если я по каким-то причинам окажусь вне пределов досягаемости, принимать решения и отдавать приказы будет она, и эти приказы обязательны для выполнения. Это понятно?

Рэнди устремила на Смита ничего не выражающий взгляд.

– Целиком и полностью, подполковник.

Официантка принесла заказ, и они в полном молчании углубились в еду. Смит через силу одолел порцию копченой лососины, Рэнди лишь для видимости поковыряла вилкой в салате, и только Валентина Метрейс, казалось, энергично и с удовольствием расправлялась со стейком и жареным картофелем, безжалостно перемалывая куски мяса крепкими белыми зубами. Именно она вновь заговорила об их миссии после того, как все закончили пить кофе.

– Один из наших спутников «Кейхол» сделал прекрасные, не испорченные облаками снимки места крушения «Миши», – сообщила она, вынимая из сумки пачку фотографий. – Здесь все видно гораздо лучше, чем на том снимке, который был сделан с земли обнаружившими его членами научной экспедиции.

Смит, наморщив лоб, склонился над сделанным с земной орбиты снимком. На нем и впрямь с первого взгляда было видно, что упавший самолет является точным клоном «В-29». При взгляде на узкий, веретенообразный фюзеляж и отсутствие выступающей кабины пилотов ошибиться было невозможно.

– Вы уверены в том, что это их самолет? – спросила Рэнди, словно читая мысли Смита.

Женщина-историк решительно кивнула.

– Ага. Краска с корпуса и опознавательные знаки под воздействием ветров и непогоды сошли, но на конце правой плоскости все еще можно рассмотреть остатки красной звезды. Это, без сомнения, «Ту-4» или, как его еще называют, «Бык». Именно стратегические «Ту-4А» русские собирались использовать для доставки атомного и биохимического оружия. Но когда-то это был американский бомбардировщик.

Смит поднял взгляд на Метрейс.

– Как это? – спросил он.

– Этот самолет предназначался для нанесения ударов по целям на континентальной территории Соединенных Штатов. С него было снято лишнее оборудование, вес был сведен до минимума, чтобы увеличить полетную дальность машины. – Перегнувшись через стол, Валентина провела наманикюренным ногтем вдоль линии фюзеляжа. – Видите, все орудия демонтированы, остались лишь жесткие крепления. Кроме того, с самолета снята большая часть брони, зато в плоскостях и бомбовых отсеках установлены дополнительные топливные баки.

Метрейс посмотрела на Смита.

– Но даже после всех этих модификаций и усовершенствований «Ту-4» имел весьма ограниченные возможности в качестве межконтинентального средства доставки оружия массового поражения. Поднявшись с ближайших к США баз, расположенных в Сибири, и совершив трансполярный перелет, самолет смог бы достичь лишь ограниченного числа целей в первом поясе наших северных штатов. Кроме того, такой полет мог быть совершен лишь в один конец. Для возвращения на базу «Ту-4» просто не хватило бы топлива.

– То есть они фактически становились управляемыми ракетами со смертниками внутри, – пробормотал Смит.

– Сталина судьба людей интересовала меньше всего.

– Но как он наложил лапу на эти самолеты? – растерянно спросила Рэнди. – Насколько мне известно, во время Второй мировой это были наши лучшие бомбардировщики, и мы наверняка не могли передать их Советам.

– Это случилось непреднамеренно, – ответила Валентина. – Еще в самом начале американских бомбардировок Японии трем «В-29» в связи с полученными повреждениями пришлось совершить вынужденную посадку во Владивостоке. Экипажи были интернированы, самолеты изъяты русскими, которые в ту пору сохраняли нейтралитет в нашей войне с японцами. Позже удалось вернуть американских летчиков на родину, но увидеть самолеты нам больше так и не довелось. Тем временем Сталин приказал выдающемуся советскому авиаконструктору Андрею Туполеву создать точную копию «В-29» для дальней стратегической авиации СССР.

Женщина печально улыбнулась.

– Это был самый грандиозный проект так называемой обратной инженерии, то есть создания аналога изделия путем разбора образца. Историки военной авиации после внимательного изучения советских «Быков» задались вопросом: для чего понадобилось небольшое круглое отверстие в оконечности левой плоскости. Когда об этом спросили русских, те только недоуменно развели руками и признались, что тоже не знают. Просто такое же было в крыле одного из трех «В-29», с которого они делали чертежи. Вероятнее всего, это было отверстие от пули из пулемета японского перехватчика, попавшей в плоскость американского самолета во время выполнения боевого задания над Японскими островами. Русские просто слепо скопировали его. Ведь Сталин приказал сделать точную копию «Летающей крепости», а Дядюшка Джо привык получать то, что хотел.

Палец Метрейс продолжал обводить контуры самолета на фотографии.

– По-видимому, машина упала плашмя и на брюхе прокатилась по леднику. А судя по тому, как изогнуты ее пропеллеры, моторы в момент падения все еще работали.

– Но если двигатели работали, – наморщил лоб Смит, – что стало причиной падения самолета?

Валентина покачала головой.

– На этот вопрос ни у меня, ни у специалистов, с которыми я советовалась, ответа нет. На корпусе нет никаких признаков разрушения, столкновения или применения против самолета какого-либо оружия. Не имеется также признаков пожара, а все несущие плоскости – на месте. Наиболее логичным предположением выглядит версия о том, что у них заканчивалось топливо и пилот предпринял попытку посадить вполне еще управляемый самолет на острове.

– В таком случае у них было в избытке времени, чтобы послать сигнал бедствия, – заметила Рэнди.

Профессор Метрейс пожала плечами.

– Вы так полагаете? Но радиосвязь в районе Северного полюса может оказаться затруднена. Они могли попасть в магнитную бурю или мертвую зону, через которую радиосигналы попросту не проходят.

Подошла официантка, чтобы заново наполнить их чашки кофе, и негромкий разговор стих. Когда она удалилась, Рэнди спросила, какая участь постигла экипаж.

– Они выжили. По крайней мере, поначалу. – Валентина постучала ногтем по снимку. – Это была не катастрофа, а аварийная посадка, в которой экипаж, несомненно, должен был выжить. Люди скорее всего выбрались из самолета. Вот, смотрите, обтекатель правого борта снят, и правый внешний двигатель частично тоже. Вот он лежит, на льду под крылом. Это, видимо, было сделано для того, чтобы вылить из двигателя масло и разжечь сигнальный костер.

– Но что с ними могло произойти потом? – не отступала Рэнди.

– Как я уже сказала, мисс Рассел, поначалу люди уцелели. У них наверняка имелись спальные мешки, теплая одежда и пайки сухого запаса на экстренный случай. Но потом… – Профессор снова пожала плечами.

За окном ресторана клубился густой промозглый туман, облепляя стекла плотной пеленой, будто пытаясь проникнуть внутрь и добраться до сидящих в тепле людей. Смит подумал о тех, других, десятилетия назад ставших пленниками вечной полярной тьмы и медленно умиравших под ее безжалостным покровом. Не самая приятная смерть, подумалось ему. Впрочем, о приятной смерти Смиту до сегодняшнего дня слышать еще не приходилось.

– Из скольких человек мог состоять экипаж самолета?

– Экипаж облегченного «Ту-4» должен был включать в себя не менее восьми человек. В кабине – командир экипажа, бомбардир, который одновременно с этим, видимо, являлся политруком самолета, штурман, бортинженер и радист. Сзади располагались оператор радара, один или два наблюдателя и стрелок хвостовой огневой установки.

В стальных глазах Валентины вспыхнула какая-то мысль.

– Я бы с удовольствием взглянула на боезапас этих хвостовых пушек, – промурлыкала она, словно говоря сама с собой.

– Вам представится такая возможность, профессор, – ответил Смит.

– Если не сложно, называйте меня просто Вэл, – с улыбкой попросила она. – Я использую свой профессорский титул лишь в тех случаях, когда хочу произвести впечатление на комиссию по распределению научных грантов.

Смит понимающе кивнул.

– Хорошо, Вэл. А теперь скажите, вы обнаружили какие-нибудь признаки того, что сибирская язва все еще находится на борту?