Читать онлайн «Крестное знамение». Страница 38

Прозванный за свою фамилию Святым Игроком, Орландо Поп был одним из лучших бейсболистов. Он великолепно бил по мячу, быстро бегал и делал все то, что в конечном итоге приносило его команде победу. Короче говоря, он был тем самым парнем, за которого любой клуб готов выложить какую угодно сумму. В течение неигрового сезона две команды — «Ред сокс» и «Янкиз» — сделали все возможное, чтобы заполучить его. Они стремились не только к непосредственному заключению контракта с игроком, что было бы, конечно, грандиозной победой, но хотя бы к тому, чтобы он не оказался в списках другой команды, а это в каком-то смысле даже важнее. Почему? Да за всю историю бейсбола не было двух команд, которые больше ненавидели бы друг друга, нежели «Ред сокс» и «Янкиз». Игроки ненавидели друг друга. Болельщики ненавидели друг друга. И даже города ненавидели друг друга.

Как будто Спарта вновь выступила против Афин, только не с копьями в руках, а с битами.

Торговля за Попа шла почти целый месяц. Десять миллионов. Пятьдесят миллионов. Сто миллионов. И даже больше. В конце концов Поп подписал контракт с «Янкиз». Это сразу сделало его врагом номер один в Бостоне.

В соответствии с расписанием матчей команды должны были встретиться в Бостоне в следующий уик-энд. Бостонского матча с нетерпением ожидали болельщики всей Новой Англии.

В Бостоне Попу была уготована особая встреча.

Орландо Поп был далеко не в восторге от того внимания, которое привлекал к себе как самый высокооплачиваемый игрок в спорте. Ему нравились восторги болельщиков, когда он находился на бейсбольном поле, где чувствовал себя уверенно и на своем месте, но в личной жизни слава претила ему. Орландо родился и вырос в Бразилии в смешанной семье — черный отец и белая мать, — что вызвало у него ряд психологических проблем. Кто же он, белый или черный? Или то и другое вместе? В конце концов Орландо понял, что его не устраивают ни те ни другие, и стал проводить большую часть времени в полном одиночестве за чтением книг и просмотром фильмов в своем роскошном пентхаусе, вместо того чтобы наслаждаться статусом спортивного героя Нью-Йорка.

По своему опыту он знал, что люди приносят с собой проблемы, поэтому решил держаться подальше от кого бы то ни было.

Пицца, которую заказал Орландо, опаздывала уже на целых сорок минут, и он начинал злиться. Недавно он приобрел DVD-плейер самой последней модели, и ему не хотелось приступать к просмотру до того, как принесут еду. Ничто до такой степени не выводило Орландо из себя, как досадные задержки во время просмотра любимых фильмов.

Он уже подумывал о том, чтобы позвонить и пожаловаться, как вдруг услышал стук в дверь. Взяв бумажник, Поп открыл замок и снял цепочку, не удосужившись взглянуть в глазок.

Что и стало самой большой ошибкой в его жизни.

На площадке стояли четверо.

Совсем не те, что выполняли работу в Дании и Ливии. Но пришедшие с той же самой целью. Взять жертву, отвезти в заранее намеченное место и прибить к кресту.

У главного в руке был «тазер» серии «М». Он выстрелил Попу в грудь, прежде чем тот успел как-то отреагировать. Сильный электрический разряд вызвал непроизвольное сокращение мышц, и мгновение спустя один из лучших спортсменов мира лежал на полу в позе эмбриона, не в силах защищаться.

Остальное не представляло никакого труда. Отнести Попа в грузовик, отвезти в намеченное место, а потом ждать новостей. И это будет новость так новость!

Настоящий рекорд среди новостей, самый грандиозный рекорд.

Любое убийство — ключ к какой-то тайне. А тайна способна изменить мир.

В конце концов Ватикан окажется беспомощен. Совершенно беспомощен.

Наконец-то можно отдать долг предкам, жившим две тысячи лет назад.

Четверг, 13 июля

Милан, Италия

Пейн с Джонсом, добираясь до северной Италии, проехали несколько сот миль. Благодаря довольно либеральным правилам езды по автостраде и великолепным возможностям «феррари» они въехали в Милан вскоре после полуночи. Проявлять пленку Барнса было уже поздно, но заняться расследованием еще было можно. И потому друзья не стали терять времени и направились прямо к кампусу Католического университета.

— Прежде всего мы должны установить, не пойман ли Бойд. Поэтому я разведаю тут и, возможно, поговорю с парочкой репортеров, а ты походи вдоль периметра территории и посмотри, нет ли где у них тут лазеек. Вполне вероятно, что в случае неудачи нам придется проникнуть внутрь тайком.

— Ага, и чем быстрее, тем лучше. Если все будет и впредь развиваться по нынешнему сценарию, Бойд наверняка скоро взорвет библиотеку, чтобы замести следы.

Усмехаясь собственной шутке, Пейн проследовал по одной из улочек и сразу обратил внимание на группу полицейских, внимательно рассматривавших мусоропровод и бак для строительных отходов. Ему совсем не хотелось сталкиваться с ними, поэтому Пейн прошел мимо главного входа в надежде, что на противоположной стороне здания полицейских будет меньше. У центральных дверей он заметил охранника, очень напоминавшего дискотечного вышибалу. В мгновение ока планы Пейна переменились. Теперь, вместо того чтобы проникать в библиотеку тайком, он решил добиться «официального приглашения».

У Пейна не было никаких видимых признаков властных полномочий, поэтому он понимал, что придется навешать парню на уши лапши погуще. Кроме того, он подозревал, что скорее всего охранник говорит по-английски примерно так же, как сам он по-итальянски, чем тоже решил воспользоваться. Пейн подумал, что сумеет сделать свое присутствие рядом с охранником настолько неприятным и неудобным для последнего, что тому ничего не останется, как пропустить его внутрь, лишь бы от него избавиться. Поэтому он подошел прямо к охраннику и начал бормотать что-то с утрированным акцентом, заявляя, что представляет британское посольство и прибыл для защиты законных прав доктора Бойда. Охранник не обратил ни малейшего внимания на то, что голосом и произношением Пейн напоминал Ринго Старра, был весь в бинтах, а в шортах у него лежал краденый пистолет. Парень пожал плечами и пропустил его в библиотеку. Не задав ни одного вопроса.

Походив по первому этажу, Пейн попытался найти что-то такое, что объяснило бы визит доктора Бойда в библиотеку. По-видимому, какое-то извращение, так как вход в женский туалет был заклеен желтой лентой, на которой значилось: «Полиция». Поразмыслив, Пейн пришел к выводу, что его первоначальное предположение нелогично, так как Бойд слишком хитер, чтобы заниматься чем-то таким, что привлечет к нему внимание, — например, подглядыванием в женском туалете. Возможно, это имело какое-то отношение к той загадочной женщине, о которой упоминали по радио. Вероятно, вход в женский туалет заклеили из-за нее. И вполне возможно, что она и является причиной нынешнего бегства Бойда после стольких лет игр с Интерполом.

Как бы то ни было, необходимо выяснить, что же случилось в туалете.

Не без опасений он приблизился к двери, не зная, что может обнаружить внутри. Мертвое тело? Избитую женщину? По меньшей мере он надеялся подслушать какие-нибудь пикантные факты о Бойде и его сообщнице, однако вместо этого увидел криминалиста, ищущего отпечатки пальцев. В полнейшем разочаровании он отошел от двери и направился по коридору, когда вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за руку.

— Куда собралось? — спросил его какой-то человек с сильным итальянским акцентом.

Черт! — выругался про себя Пейн. По-видимому, охранник, стоявший у входа, успел сообщить о нем полицейским, и вот теперь они собирались вышвырнуть его отсюда. Пейн повернулся, ожидая увидеть пистолет, приставленный к его груди. Вместо этого он обнаружил крошечного человечка с улыбающейся физиономией и с обилием курчавых волос на голове — наверное, самых курчавых из когда-либо им виденных.

Пейн был настолько потрясен, что стал сбивчиво что-то лопотать:

— Я был, только… э-э… я был…

— «Только» что? Пробежать мимо и не представиться?

В полнейшем смущении Пейн стоял на месте, оглядывая мужичка, который был по меньшей мере на целый фут ниже его самого, в светло-сером костюме и накрахмаленной белой рубашке. К нагрудному карману приколот бейджик с фотографией, но надпись на нем была такой мелкой, да и к тому же на итальянском, что Пейн, конечно же, ничего не разобрал.

— Ладно, — произнес мужичок, — если вы не говорить, говорить буду я. Меня зовут Франческо Чионе. Мои друзья из Англия и Америка называть меня Фрэнки. Я представлять пресс-служба университета, которая, как вы может убедиться по моим ногам, делает меня самым занятым человеком в Милан — по крайней мере сегодня ночью.

Пейн мгновенно понял, что Фрэнки может стать его самым важным союзником.