Читать онлайн «Новый цифровой мир». Страница 65

Ни WikiLeaks, ни Anonymous не являются террористическими организациями, хотя кто-то может заявить, что хакеры, крадущие и публикующие персональные данные и секретную информацию, вполне могут считаться террористами. Публикации WikiLeaks создали угрозу множеству жизней и нанесли серьезный ущерб дипломатическим отношениям[38]. Дело в том, что после терактов 9 сентября 2001 года становится все сложнее проводить водораздел между безобидными и опасными хакерами (или в нашем случае между хакерами и кибертеррористами). Такие децентрализованные коллективы, как группа Anonymous, явно демонстрируют, как легко могут организоваться и какое влияние на виртуальное пространство оказывать несколько целеустремленных людей, совершенно не знакомых друг с другом и никогда не встречавшихся лично. Речь даже не идет о какой-то критической массе, ведь выдвинуть свои требования может любой технически подкованный человек (скажем, инженер-компьютерщик), способный управлять тысячами компьютеров. Что будет, когда появится больше таких групп? Все ли они будут выступать за свободу слова? Недавние события говорят о том, что стоит подготовиться и к другим вариантам.

В 2011 году мир узнал о хакере Comodohaker – двадцатилетнем иранском программисте, по всей видимости, жителе Тегерана. Он отличался от других хактивистов, обычно борющихся с попытками контроля над интернетом со стороны правительства. Как стало известно из его электронного письма в New York Times, наоборот, он считал, что его страна «должна контролировать Google, Skype, Yahoo! и так далее». Comodohaker дал понять, что сознательно мешает работе диссидентов в Иране. «Я взламываю все алгоритмы шифрования, чтобы моя страна могла держать их под контролем», – заявил он.

Если отбросить хвастовство, то Comodohaker действительно смог подделать 500 сертификатов интернет-безопасности, благодаря чему обошел проверку на подлинность сайта и украл конфиденциальную или персональную информацию у ничего не подозревавших жертв. По некоторым оценкам, всего за одно лето в результате его действий была взломана переписка ни много ни мало 300 тысяч иранцев. В качестве своих мишеней Comodohaker выбирал те компании, продуктами которых, как известно, пользуются несогласные с политикой правительства иранцы (Google и Skype), а также те, которым он придавал особое, символическое значение. По его словам, он атаковал голландскую компанию DigiNotar только потому, что в 1995 году в Сребренице голландские миротворцы не смогли защитить боснийских мусульман.

Всего несколько месяцев спустя появился еще один идеологический хактивист с Ближнего Востока. Он называл себя OxOmar, говорил, что живет в Эр-Рияде, столице Саудовской Аравии, и заявлял, что «ненавидит Израиль» и «прикончит Израиль электронным способом». В январе 2012 года он взломал широко известный израильский спортивный сайт и перенаправил его посетителей на другой сайт, где они могли скачать файл с данными о 400 тысячах кредитных карт (по большей части они дублировали друг друга, и общее количество уникальных украденных номеров приближалось к 20 000). OxOmar утверждал, что входит в группировку хакеров-ваххабитов Group-XP, и написал в своем заявлении: «Можно будет повеселиться, увидев 400 000 израильтян, которые выстроились в очередь к банкам и офисам компаний-эмитентов кредитных карт… и услышали о том, что израильские карты не принимают во всем мире, как будто они нигерийские». Через несколько недель, когда из-за DDoS-атак была нарушена работа израильской авиакомпании El Al и фондовой биржи, OxOmar сказал журналисту, что эту атаку он провел совместно с пропалестинской группой хакеров Nightmare и что она будет приостановлена, если Израиль извинится за «геноцид» против палестинцев. Заместитель министра иностранных дел Израиля Дэнни Аялон считает, что «удостоился чести стать мишенью кибертеррористов». Позднее он подтвердил атаку на свою страницу в Facebook, но добавил, что «хакеры не заставят нас сдаться – ни в интернете, ни где бы то ни было еще».

Действительно ли Comodohacker – молодой иранский программист? Правда ли, что OxOmar проводил свои атаки совместно с другой группировкой? Скрываются ли за этими никами конкретные люди или коллективы хакеров? А вдруг кто-то из этих взломщиков – или они оба – выдуманный персонаж, призванный прикрывать какое-то государство? Любой из сценариев может оказаться правдой – в этом-то и заключается проблема кибертерроризма будущего. Поскольку доказать, откуда началась кибератака, крайне трудно, в распоряжении жертвы нападения имеется весьма ограниченный набор ответных мер независимо от того, кто берет на себя ответственность за него. Такая неопределенность добавляет новое измерение для проведения кампаний дезинформации, и не приходится сомневаться в том, что и государства, и отдельные индивидуумы воспользуются этим преимуществом. И будет труднее понять, с кем или с чем мы имеем дело.

Внезапно обретенный доступ к высоким технологиям не превращает автоматически людей с радикальными взглядами в кибертеррористов. Существует барьер в виде необходимых для этого технических навыков, который до настоящего времени препятствовал взрывному росту количества хакеров-террористов. Но мы предполагаем, что этот барьер будет играть все меньшую роль по мере того, как распространение сотовой связи и доступа в интернет, а также недорогих мобильных устройств достигнет таких удаленных уголков планеты, как район афгано-пакистанской границы, африканский Сахель или область в месте пересечения границ трех латиноамериканских стран (Парагвая, Аргентины и Бразилии). Хакерами в развивающихся странах, как правило, становятся самоучки, и если предположить, что молодые люди со склонностью к решению технических задач распределены по миру равномерно, то при наличии времени и доступа в сеть потенциальные хакеры способны получить всю необходимую информацию для того, чтобы отточить свои навыки. Одним из результатов этого станет появление класса виртуальных новобранцев, вполне созревших для вербовки.

В то время как сегодня мы слышим о мусульманах – выходцах из среднего класса, которые живут в Европе и ездят в афганские лагеря подготовки террористов, в будущем может возникнуть обратное движение. Афганцы и пакистанцы будут ездить в Европу, чтобы учиться на кибертеррористов. В отличие от лагерей подготовки террористов с оружейными комнатами, гимнастическими снарядами и полосой препятствий, инженерные лагеря подготовки будут представлять собой несколько ничем не примечательных комнат где-нибудь в Париже или Лондоне, в которых напряженно работают на своих ноутбуках новобранцы – студенты технических факультетов. Полевые лагеря часто видны со спутника; лагеря для подготовки кибертеррористов не отличишь от интернет-кафе.