Читать онлайн «Исповедь гейши». Страница 85

Против ее слез невозможно было устоять, и приходилось вместе с ней забираться на витрину. Достаточно было вооружить ее тряпкой, чтобы она почувствовала себя по-настоящему взрослой. Порой она действовала мне на нервы, но сама была настолько мила, что я просто не могла ей противиться. Мои знакомые упрекали меня, что я мягкотелая, но мне все же нравилось видеть ее каждый день. По утрам она уже с нетерпением ждала меня и бежала навстречу, бросаясь мне на шею. Похоже, она питала больше доверия ко мне, нежели к матери, которая всегда была слишком занята своей работой.

Поскольку дома ее окружали одни взрослые, Синди, хотя ей не было еще четырех, говорила как взрослая. Конечно, было забавно видеть, как такая крохотная девчушка ведет себя подобно взрослой даме.

Как уже упоминалось, совсем рядом находилась гимназия, и после уроков мое заведение наполнялось подростками. Они вбегали сюда, начинали все трогать и ничего не покупали.

Но у меня была маленькая надсмотрщица. Когда приходили подростки из школы и начинали везде совать свой нос, из-за стойки неожиданно показывалась головка девочки, которая говорила:

— Итак, чего изволите?

Само столь неожиданное появление крохи, которая интересовалась, чего те хотят, и требовала денег, поражало школьников.

— Желаете что-то купить? — спрашивала Синди.

Когда те говорили «нет», малышка строго приказывала:

— В таком случае нечего и трогать, — и била учеников своей ручонкой по пальцам.

Поэтому те ругали ее и называли «гадкой девчонкой». Мои соседи считали, что я неплохо натаскала малышку. Но пока там находилась Синди, у меня не было краж, от которых так часто страдают магазины, поскольку ее повелительное требование насчет денег действовало устрашающе.

Когда Синди исполнилось четыре года, она до полудня находилась в саду. Но вскоре после обеда она возвращалась и приходила мне помогать. Ее родители часто извинялись за то, что мне приходится выступать в роли няни, и постоянно заглаживали свою вину подарками, но я находила Синди чудной девочкой.

Осенью в ее садике устраивали праздник, где Синди должна была предстать акробаткой на трапеции. Естественно, она прохаживалась, семеня ножками, исключительно по сцене и посередине совершала кувырок, что выглядело крайне мило. Когда она в своем лиловом тюлевом платьице и с огромным бантом на голове делала переворот, мне показалось, что среди всех детей садика она была самой обаятельной. То, что, будучи маленькой, она говорила как взрослая дама, придавало ей еще больше прелести.

Впрочем, заведующая садиком и воспитательница были немного удивлены, когда познакомились со мной, ибо Синди постоянно твердила своим подружкам и воспитательницам, что у нее есть маленькая японская подружка.

— Я каждый день играю с ней. Она очень красивая, и ей столько же лет, сколько мне, — говорила та.

Поэтому воспитательницы и сами дети ожидали увидеть четырехлетнюю японскую девочку. Когда меня представила мать Синди, воспитательницы и заведующая были поражены:

— Ну да, вы та самая подружка Синди! — И мы все громко рассмеялись.

В моем уютном магазинчике было почти все, начиная с японских чайных чашек и посуды. Он был крохотным, но милым. Я выставляла детские кимоно, верхние кимоно и просто кимоно. В ту пору были в ходу халаты из тонкого искусственного шелка с нанесенными машинным способом изображениями тигров, Фудзиямы и вишневых цветов на спине, и их называли «кимоно». Поэтому японские юката и верхние кимоно расходились очень хорошо.

Всегда готовая помочь, Иида Миюки присылала мне материал на кимоно. Это были украшенные рисунком или узором ткани, которые я вполне могла носить во время своей работы на ярмарках или натурщицей.

Тогда в Бруклине жили несколько молодых японок, которые вышли замуж за американских солдат, и еще две девушки, учившиеся в бруклинском колледже. Все они часто общались со мной. Соскучившись по японской речи, все они раз в день приходили в мой магазин, ставший для них местом встречи.

Весной они все собирались семьями, чтобы любоваться наступившей порой цветения. Японская часть ботанического сада Бруклина была небольшой, но там была дорожка, которую затеняли ветки вишен. И сегодня японское землячество Америки устраивает там праздник цветения вишни. Осенью мы посещали великолепный горный мотель, который японский архитектор спроектировал в виде ажурных конструкций, чтобы оттуда можно было видеть осеннюю листву. Роберт купил большой легковой автомобиль с кузовом, пикап, и нам нравилось ездить в нем на природу.

Когда я захотела открыть магазин, это оказалось непростым делом, потому что я не была американской подданной. Преодолеть это препятствие удалось благодаря тому, что я расписалась с Робертом.

Теперь можно открыть всю правду, ведь мы оба уже немолоды. Роберт служил в американских военно-морских силах, и его направили в Италию. На его авианосце, который потопили немцы, погибли двести солдат. Роберту хоть и посчастливилось выжить, но ценой потери своего мужского достоинства.

Это мне не мешало. Ведь в Японии мне уже довелось изведать, что такое страстная и безнадежная любовь. Так что я потеряла всякий интерес к мучительным отношениям между полами. Я желала обрести лишь душевную поддержку. Отказавшись от замужества с Робертом, я, чтобы открыть свой магазин, была бы вынуждена покупать американское гражданство. Поэтому я очень благодарна тому, что нашелся надежный и благородный человек, изъявивший готовность жить со мной без обычных любовных отношений. Кроме того, он взял на себя все хлопоты по обустройству магазина, от внутренней отделки до вывески. Он стал для меня настоящим спасителем.

— Ваш муж хоть и американец, но ведет себя сдержанно, подобно японцу, — удивлялись многие.

Однако я считала лишним вдаваться в подробности. Естественно, он был сдержан, ибо мы не были настоящей супружеской парой.

Мое предприятие процветало, и одновременно меня все чаще приглашали на ярмарки, так что каждый день приносил мне одно удовольствие.

Иногда меня просили привести с собой еще двух японок. Тогда я одалживала японским студенткам или замужним японкам кимоно и оби, делала им прическу и брала с собой.

Поэтому на меня сыпалось все больше предложений, так как в случае необходимости я всегда могла доставить четыре или пять девушек, одетых в чудные кимоно.

Я демонстрировала икебану, проводила чайные церемонии и рекламировала товары, разъясняя их устройство и действие. Когда нас приходило трое или пятеро, наши работодатели были особенно довольны.

Мои спутницы просто светились от радости, что вместо домашней стирки, возни у плиты и смены пеленок они могут порой поработать в красивых кимоно на ярмарке. Для них было настоящей удачей получать три с половиной доллара в час и еще обедать и ужинать. Женщины, у которых были свекрови, радовались возможности кое-что дать им из своих денег за то, что те сидели с их детьми. К тому же мы порой получали подарки от рекламодателей.