Читать онлайн «По головам». Страница 50

Огнестрельная рана на ноге, которую Смирнитский получил, погнавшись за Гагкаевым, сочилась кровью. Полковник моментально перекатился, спрятавшись за толстым стволом многовековой сосны, уходившей макушкой под самое небо.

«Трезвый рассудок!» – ругал себя Смирнитский.

Хотя ранением в ногу Смирнитский отделался легко, не одень он бронежилет, лежал бы остывающим трупом в ближайших кустах.

В боковом кармане находилась индивидуальная аптечка. Смирнитский ножом разрезал штанину, оголив рану. Вата впитала растекшуюся по ноге кровь. Полковник обработал рану антисептиком и забинтовал ее. Во время всей операции Смирнитский периодически пригибался от автоматных очередей, что вырывали из ствола защищавшей его сосны щепки.

– Потерпи, дружок, – обратился Смирнитский к невольному «защитнику», – скоро всё закончится. Сулиман! – крикнул он, обращаясь к Гагкаеву. – Ты слышишь, меня, Сулиман?

Ответ последовал не сразу.

– Что ты хочешь, полковник? – но голос принадлежал не Сулиману.

Редкая очередь выбила из ствола дерева очередную порцию щепок. Смирнитский инстинктивно пригнулся.

– Это ты, Амир? – с насмешкой в голосе спросил он. – Гагкаевский прихвостень.

Лицо Амира исказилось злобой и яростью.

– Полковник, – продолжил спокойно Амир, словно слова Смирнитского его не задели, – ты ранен, безоружен, ситуация, мягко говоря, не в твою пользу.

– Я зубами разорву ваши глотки! – бросил в ответ Смирнитский.

– Не смеши, – нарочито показательно засмеялся Амир, – я предлагаю тебе сделку.

– Какую?

Смирнитский тянул время, пока не сомкнётся внешнее кольцо, и группа не начнёт прочесывание местности, как на охоте на волков, загоняя этих тварей в расставленные капканы.

– Я знаю, что скоро группа будет неподалеку от нас, это вопрос времени, может минут пять, максимум десять.

«Проницателен!»

– К тому же, – продолжал Амир, – расставленное оцепление, промедли я ещё немного, не даст проскользнуть мимо него.

– И что? – спросил Смирнитский.

– Дай уйти! – бросил Амир. – И ты останешься жив.

Смирнитский на такую сделку никогда не согласится. Даже будучи при смерти и истекая кровью, он из последних сил будет сопротивляться, чтобы только ноги бандитов не топтали землю.

– Эй, Амир, – сказал в ответ Смирнитский, – ты считаешь, что ситуация не в мою пользу, так?

– Пока ещё да! Но этого времени вполне хватит, чтобы убить тебя.

– Так иди и убей, – Смирнитский опёрся о ствол дерева, служившего укрытием, и попробовал встать на ноги.

Тогда совсем рядом раздался голос Сулимана.

– Как скажешь, собака! – процедил он сквозь зубы с остервенением.

Полсекунды: взведён курок.

Секунда: и палец нажал спуск крючка.

Ещё полсекунды: закрыв глаза, Смирнитский приготовился к смерти, отчётливо услышав щелчок.

Две секунды: прогремел выстрел.

Смирнитский обернулся: Гагкаев, словно мешок картошки, завалился назад и рухнул на землю.

«Вот как, оказывается, просто сделать выбор», – пробубнил в глубине души Разум Сергея.

– Полковник, – обратился к Смирнитскому стоявший рядом Амир, – не трогай.

Дернувшись за выпавшим пистолетом Гагкаева, Смирнитский остановился.

– Поднимайся, – скомандовал Амир, – отойди от тела.

– Ты?! – недоумевал Смирнитский. – Убил дядю?! Вот как вы делаете дела: продаёте, чтобы подороже выторговать себе жизнь?

– Мало времени, чтобы объяснять сложившуюся ситуацию, – равнодушно начал Амир, держа Смирнитского на прицеле, – да и не могу.

– Попробуй, сукин ты сын! – огрызнулся Смирнитский.

– Поверь, полковник, если бы я хотел убить, – говорил Амир, – то давно бы убил и не терял даром время. Мне нужно, чтобы ты передал своим командирам вот это.

Амир снял с шеи жетон с личным номером и бросил под ноги Смирнитскому.

– Что это? – подняв с земли брошенный жетон и убирая во внешний нагрудный карман камуфляжа, спросил полковник.

– Личный номер, полковник. Мой личный номер.

– Чёрта с два, Амир!

– Я не Ам…

Собрав в кулак остатки силы и воли, Смирнитский бросил рассыпавшийся в солнечных лучах снопом ярких блесков нож, что всё время держал в рукаве.

«Вот и всё!» – пронеслось в голове Сергея, когда десять сантиметров холодной стали вошли в плоть, как в масло, чуть ниже сердца.

– Н-Е-Е-Е-Е-Т! – разнесся эхом полный боли и отчаяния крик Игоря Кириллова.

– Чёрт! – пробормотал Смирнитский, когда две бронебойные пули прошили насквозь бронежилет, разнеся по телу острую боль.

Разумовский не хотел, просто сработала физика тела. Мелкая дрожь отдалась в руках, спазм сдавил в невыносимой боли, и два выстрела произошли сами собой.

Близ с. Даттах, несколько часов после боя

Кряхтя, Игорь Кириллов взвалил грузное тело начальника 3 отдела Службы БТ чеченского Управления полковника Анатолия Ивановича Смирнитского на плечи и потащил к пункту сбора и эвакуации. Где конкретно, в зависимости от нынешнего положения, находился пункт эвакуации, Игорь представлял слабо, ориентируясь только по внутренним ощущениям. Осмотревшись по сторонам, он выбрал едва видневшуюся сквозь густую растительность возвышенность в полукилометре и, спотыкаясь о камни горной дороги, что уходила вверх, поволок грузное тело полковника.

– Иваныч, – сорвалось натяжное восклицание, – откуда же в тебе столько… веса, твою мать.

Он плечами поправил сползавшего со спины полковника Смирнитского.

…сознание то возвращалось к полковнику, то он снова проваливался в небытие…

«– Ну? – спросил только-только получивший звание старшего лейтенанта Анатолий Смирнитский, глядя на жену полным растерянности и лёгкой тревоги взглядом.

10 августа 1987 года выдалось особым. А ещё жена вздумала «играть» в женские штучки – томить долгим ответом, когда сердце готово вот-вот выскочить из груди. Она подошла к Анатолию, скорее даже подплыла, лёгкая и воздушная, обняла и чмокнула в губы, а потом прижалась щекой к широкой груди.

Тогда «старлей» Смирнитский всё понял. В такие моменты, когда в глазах жены ты читаешь полное счастье, какое только способна испытать женщина, а в её движениях сквозит нежность, забота и столько любви, что хватило бы на всех людей планеты, слова уже становятся лишними.

– Девочка, – почти шёпотом сказала она.

Для Смирнитского новость, словно весенний первый гром, прогромыхала в голове и эхом отозвалась в душе.

Он подхватил на руки жену и закружил, бережно и аккуратно прижимая к себе. Она обвила руки вокруг его шеи, ощущая себя бесконечно счастливой, обретшей кусочек мира и уюта.

И весь мир перестал тогда для них существовать, оставив один на один со счастьем, которое в тот момент наполнило их существование. И не слышалии они гула проносившихся машин, шума полуденного города с постоянными проблемами и тревогами, не замечали редких недовольных возгласов и взглядов прохожих, спешивших, кто на обед в ближайшую от работы столовую, кто, наоборот, на работу в пыльные кабинеты с инвентарной мебелью. Не в силах разомкнуть сплетенных в страстном поцелуе губ, они потом ещё долго смотрели друг на друга счастливыми глазами. И казалось, что нет в мире силы, способной разлучить, разбить вдребезги корабль семейного счастья».

Пот лился ручьем по чёрному от копоти и пыли лицу и вискам. Ноги подкашивались от усталости и тяжести веса раненого полковника. Каждый шаг давался всё тяжелее и тяжелее. Неимоверным усилием воли, стиснув зубы до скрежета и боли, Кириллов продолжал двигаться по каменистой тропе вверх, к месту сбора и эвакуации.

– Потерпи, – говорил он скорее себе, чем полковнику, – ещё немного. А там, наверху, наши, Иваныч. Там свои, там мы домой отправимся.

Голова гудела, как свисток милиционера, уши заложило пеленой, как от сонма звуков прошедшего боя: грохота десятков орудий и взрывов рвавшихся рядом гранат.

Полковник еле слышно, почти неуловимо что-то пробормотал, но Игорь отчётливо услышал, как полковник сказал «домой». Сквозь боль, пронизывающую тело, сквозь усталость и резь в глазах, когда мир воспринимается через призму золотисто-белёсых кругов, плывущих в сознании, он отчётливо услышал слова командира, как если бы он их крикнул изо всех сил и в полной тишине: «ДОМОЙ».

«– Домой, – сказал он почти шёпотом от нахлынувших чувств, выходя из машины, – кто бы мог подумать, что буду вдыхать загазованный воздух московских улиц с таким удовольствием.

– Давно не были дома, товарищ капитан? – спросил водитель служебной машины, сержант.

– М-да, – протянул он, – почти целую вечность.

– Да, – бросил напоследок сержант, разворачиваясь, – не сочтите за грубость, товарищ капитан, но примите поздравления с прибытием домой.