Читать онлайн «Утраченные звезды». Страница 173

Его товарищи-коллеги, по знаку сурдопереводчицы уважительно все встали и энергично, от всей души аплодировали ему. Их одобрение речи руководителя поддержали все присутствующие в зале. За этими аплодисментами а зале чувствовался какой-то дружный душевный подъем, ощущение справедливости и готовности оправдать надежды тех, кто там, за стенами Дома культуры, прислушивается к голосу собрания коммунистов района.

Петр Агеевич слушал речь Надточия внимательно и с большой заинтересованностью, она глубоко проникала в его сердце. Вообще-то с коммуной Светоч он знакомился впервые. Как-то так получилось, что жизнь людей этой необыкновенной коммуны в центре района прежде никак не коснулась его внимания, что еще раз толкнуло его к пониманию того, как он был далек от широкой общественной жизни, и сейчас вызывало в нем болезненное смущение.

Петр Агеевич без труда понял трагическое положение коммуны Светоч и близко к сердцу принял надежду членов коммуны на братское объятие со стороны районного комитета партии. Он почувствовал благодарность к партийной организации глухонемых за сохранение своего организационного существования и, несколько раз оглянувшись в ее сторону, подумал: Я обязательно должен побывать у них, может быть, найду, чем им помочь, этим мужественным, с гордым духом людям в борьбе за коммунные принципы жизни, которые, наверно, и помогают им иметь полноценную жизнь…

А рассказ Надточия о Краснове вызвал у Петра Агеевича еще большие дружественные чувства к Михаилу Александровичу. Он даже чуточку возгордился тем, что стал другом такого доброго, чуткого человека, который в трудную пору пришел на помощь обездоленным людям и смог чем-то помочь им.

Душевный порыв, родившийся от рассказа Надточия, подтолкнул Петра Агеевича поделиться своими мыслями с Красновыми. Он обратил их внимание на себя и полушепотом сказал:

— По всему видно, что в этом обществе живут сильные люди, которые знают цену коллективного объединения сил и общинного, коммунного образа жизни.

Михаил Александрович тоже внимательно и заинтересованно слушал Надточия и тотчас полушепотом откликнулся на слова Петра Агеевича:

— Да, это крепкие духом, волевые, целеустремленные к жизни люди. Я близко с ними познакомился несколько лет тому назад, даже выучил их символы общения, у них есть особый стиль, так сказать, бытования, поведения и взаимоотношений, сверхчеловеческое терпение. Общую и индивидуальную силу они черпают в своей товарищеской сплоченности, в действительном коммунистическом образе жизни. У них удивительные способности к самоорганизованности, они, как святыне, поклоняются высочайшему принципу коммунистичности. По моим наблюдениям, они являют пример организации коммунистической ячейки по проявлению человеческих и социальных взаимоотношений, организации производственной, трудовой занятости. Что интересно, они трудовую занятость в нынешних условиях делят по пословице: горбушку хлеба и ту пополам. Требования общественной дисциплины — непререкаемы. Трогательное, любовное отношение к детям у них освящено каким-то божественным образом, отношения друг к другу строятся на взаимном уважении. Я хорошо познакомился с их образом жизни. По их просьбе я преподаю в их школе-интернате в десятом-одиннадцатом классах математику и физику. Мои выпускники успешно выдерживают конкурсы в вузы. В порядке благодарности они преподнесли мне в подарок автомашину Волгу. Но я отказался от подарка и уговорил их, что возьму машину по ее продажной стоимости с рассрочкой на четыре года. И вот уже шесть лет катаюсь на ней… Это интересные и замечательные по нравственным качествам и по своему советскому убеждению люди.

Тем временем объявили выступления гостей — секретарей городских райкомов партии. Это были краткие дружественные, пламенные приветствия товарищей по борьбе на защите трудящихся. Затем слово было представлено секретарю сельского райкома партии.

Семен Семенович начал свое выступление несмело, словно оробел чего-то. Но в минуту собрался и заговорил уверенно, с доверием к новым товарищам:

— Здравствуйте, дорогие товарищи коммунисты! Разрешите мне вас приветствовать как членов нашей партии коммунистов из рабочего класса. А я есть секретарь сельского Надреченского райкома КПРФ, то есть секретарь коммунистов села, из числа тружеников земли, от униженного, оскорбленного, ограбленного и все еще ограбляемого класса, являющегося частью разоренного государства. А когда часть государства разорена и продолжает ограбляться, то продолжает разоряться и ограбляться в целом государство.

Семен Семенович начал свою речь с высказывания грусТНЫХ, Мрачных мыслей, с чувством накопившейся горечи, которую сразу почувствовали все слушавшие его люди и тотчас же прониклись к нему доверием и уважением. Он смотрел на своих городских товарищей с улыбкой и пристальным взглядом обводил ряды сидящих перед ним рабочих, одновременно он думал: Только бы мне не увлечься до поучений, иначе утрачу доверие ко всему крестьянству. И на жалобную ноту не скатиться бы. Я ведь приехал установить дружескую связь.

Он посмотрел на Петра Агеевича, встретился с его глазами, в которых заметил блеск одобрения, и спокойнее продолжал:

— Если брать ситуацию жизни нашей в целом, то нас, рабочих и крестьян подобрала под себя общая капиталистическая грабиловка. Причем в купе с народом и само же государство, как понятие территории, населенной людьми, живущими трудом, уже ничего не имеет — ни заводов, ни фабрик, ни шахт и нефтяных и газовых промыслов, ни железных дорог и трубопроводов с локомотивными и компрессорными станциями, ни морских и речных портов и аэродромов с их судами и авиалайнерами, ни морей и рек с их водами и подводным миром, ни продуктивных земель и лежащих в них ископаемых, ни лесов и подземных вод с их целебными источниками, наконец, ни банков и страховых компаний, ни внутренней и внешней торговли — все приватизировано и присвоено в частные руки, превращено в источники обогащения капиталистов. Даже армия из народной, рабоче-крестьянской, как мы называли ее раньше, при народном государстве, превращается в наемную, купленную частным капиталом вместе с государством. Она по замыслу буржуа предназначается для защиты своры олигархов и магнатов частного капитала, вскормленных ельцинским режимом. И другие государственные институты, уже не государственные органы, а органы, обслуживающие частный капитал. Подумайте, разве министерство экономики и торговли можно назвать государственным, если вся экономика и торговля в частных руках капиталистов? Разве можно назвать государственными все так называемые силовые министерства, если они подбираются, назначаются президентами и только перед ними отчитываются о службе капиталистам? Да и сам президент в нашем государстве не государственный чиновник, ибо он по существу подбирается и назначается в негласном порядке владельцами частного капитала, а выборы проводятся для формальной видимости, чтобы придать статус демократичности возведения в должность назначенца капитала. Такой вот у нас в нынешней России правящий режим, созданный в результате капиталистической контрреволюции. А насаждается он путем рыночных торгов и сговора либерал-буржуазной ельцинской группировки с финансовыми корпорациями Запада, которые тихим сапом молниеносно окружили Ельцина многочисленными советниками и по существу превратили Россию в свою колонию. Тут же стали из нее выкачивать нефть, газ, электроэнергию, продукцию металлургии, а в обратном направлении завалили наш внутренний рынок низкосортным импортом, подорвав тем самым нашу легкую, пищевую промышленность и сельское хозяйство, — с болезненной горячностью униженного крестьянина говорил Семен Семенович.

— Если вдуматься, то мы сами, граждане России, как прихлопнутые из-за угла недотепы, сдали себя Ельцину. А он нас со всеми нашими природными богатствами, нашими физическими и интеллектуальными способностями, с нашим национальным творческим потенциалом, наконец, с нашим независимым в прошлом государством отдал в подчинение и эксплуатацию мировому империализму. А тому не нужна большая и сильная Россия, вот он нас, россиян, с помощью ельцинской камарильи и гробит по миллиону в год. А мы Ельцина на второй срок избирать будем, чтобы он нас окончательно продал мировому гробовщику-капиталу.

Семена Семеновича в совершенной тишине слушали очень внимательно, возможно, как человека из не очень знакомого мира, но с близкими мыслями. Это внимание к его речи подбадривало его, и он говорил все увереннее. Он увлеченно раскрывал людям правду жизни и их пассивную, безучастно-созерцательную роль, именно роль в унижениях их человеческого достоинства. Более того, их молчание принимается олигархическим режимом за их согласие на дальнейшее рабское унижение. Такое российское терпение вызывает недоуменное удивление среди народов мира. И есть чему удивляться: народ, великий и неустрашимый в прошлом, революционным взрывом разорвавший на своей груди цепи угнетения и эксплуатации, расшатавший устои мирового империализма, на деле указавший людям труда путь к жизни, вдруг сник, в безволии опустил руки и как бы отступился от всего великого, что совершил для целого мира. И это отступление было непонятно и в среде самого русского народа.