Читать онлайн «Тень каннибала». Страница 60

Владимир Эдгарович скрывался. Он был в бегах, и это непривычное состояние доводило его до настоящего исступления. Его крепкое, налитое силой тело и беспокойный ум требовали активных действий, но он понимал, что в сложившейся ситуации любая активность может в два счета привести его к гибели. Поэтому он боролся с собой и выжидал, часами простаивая у давно не мытого окна, которое выходило во двор.

Из этого окна был хорошо виден его подъезд и даже окна его квартиры. В лоджии на веревке все еще болтались забытые им в спешке "рабочие" джинсы те самые, в которых он выходил из дома по ночам. Пока что все было тихо. Пятнов числился в мертвых уже два дня, а к подъезду, в котором проживал Владимир Эдгарович, до сих пор ни разу не подъехала милицейская машина. Коломиец внимательно наблюдал за дверями, но так и не заметил никого, кто мог бы оказаться переодетым в штатское сотрудником милиции. Однако покоя почему-то не было. Владимир Эдгарович был по-настоящему напуган. Он привык считать, что имеет дело с тупой примитивной машиной наподобие паровоза огромной, сильной, самоуверенной, привыкшей двигаться по раз и навсегда определенному маршруту, неповоротливой и абсолютно безопасной для того, у кого хватает ума не засыпать на рельсах. Он долгие годы легко и изящно уворачивался от этой стальной громадины, с иронической усмешкой наблюдая за тем, как она громыхает, лязгает, вхолостую работает поршнями. Сине-белые машины с мигалками, безостановочно топающие из подъезда в подъезд участковые с папками, шныряющие по району переодетые оперативники и вооруженные дубинками и пистолетами патрули были частью бесконечной корриды, пикантной приправой, без которой главное блюдо его меню могло со временем показаться пресным. Это были винтики, шестеренки и подшипники архаичного чугунного монстра, с которым Владимир Эдгарович давно научился играть, не зная поражений. Правила игры были просты: не хватайся за оголенные провода, держись подальше от движущихся частей, не спи на рельсах, и все будет в полном порядке.

И вдруг все изменилось. Кто-то встроил в древнего парового монстра тонкую микросхему, и железное чудище, впервые в жизни сойдя с рельсов, совершило внезапный и стремительный тигриный прыжок в сторону. Сверкающие клыки лязгнули в миллиметре от горла Владимира Эдгаровича, и он ощутил на своем лице подозрительный ветерок. Противник внезапно и необъяснимо изменил тактику, и Коломиец с ужасом понял, что к такому повороту событий не готов.

Он на цыпочках прошелся по комнате и резко опустился на раскладушку. Проклятая раскладушка ответила на это действие настоящей какофонией разнообразнейших тресков и скрипов, напоминавшей вопли обитателей ночных джунглей. Коломиец на мгновение замер, а потом злобно выругался. В этой чертовой норе можно было только торчать у окна или сидеть на раскладушке. Ну, и еще время от времени заглядывать в полупустой холодильник. Не слишком большой выбор для того, кто привык собственноручно управлять собственной судьбой! Да и только ли собственной?

Он нервным движением надорвал целлофановую обертку на новой пачке сигарет. Пива, что ли, выпить? Пиво успокаивает, навевая сладкую дремоту и ленивое безразличие ко всему на свете. Нет, нельзя! Нельзя сидеть взаперти на готовой развалиться раскладушке, сосать пиво и с блаженной улыбкой клинического дебила дожидаться своей участи.

К старику антиквару он заглянул, можно сказать, случайно. Случайно ли? Теперь Коломиец уже начал в этом сомневаться, но в тот день ему просто хотелось узнать, не согласится ли Марат Иванович снова принять на комиссию несколько его работ. Дела в Измайлово шли неплохо, но Владимир Эдгарович с некоторых пор перестал доверять мальчишке, который работал у него реализатором. Тот слишком много знал, хотя по собственной глупости даже не подозревал о том, что держит своего работодателя за глотку. Так или иначе, от его услуг пора было отказаться, тем более что парень в последнее время начал приворовывать. Был даже день, когда он за один раз украл у Коломийца почти сто долларов, сославшись на какие-то ошибки в расчетах с покупателями. Ничего себе ошибки! Сопливый негодяй просто почувствовал вкус к чужим деньгам, и это было его главной ошибкой. Еще немного, и он сообразит, что за сувенир подложил в холодильник тому психу! В лучшем случае это грозило Владимиру Эдгаровичу шантажом, в худшем - арестом и смертью. В мораторий на смертную казнь Коломиец не верил. Какой там еще мораторий! Пусть они рассказывают эти сказки Совету Европы. Им так даже проще. Не нужно громких судебных процессов, адвокатов и прессы. Короткое заседание специальной тройки, короткий приговор и короткий, очень короткий путь по глухому цементному коридору. А потом - пуля в затылок и медицинское заключение:

"Подследственный К, скоропостижно скончался от свинки в тюремной больнице".

Короче говоря, от Пятнова пора было избавляться. Владимир Эдгарович пока не знал, каким образом он это сделает. Некоторые надежды внушал купленный Пятым мотоцикл: чертов сопляк мог случайно сломать себе шею без постороннего вмешательства. Так или иначе, Владимир Эдгарович начал потихонечку готовить почву для предстоящего расставания и именно с этой целью заглянул в знакомую антикварную лавку.

Видимо, это был перст судьбы. Если бы не тот визит, Коломиец и дальше пребывал бы в блаженном неведении относительно зловещих изменений, которые произошли с его туповатым и неповоротливым противником. Каково же было его удивление, когда внезапно вылезший со своими безграмотными суждениями о живописи невежа при ближайшем рассмотрении оказался тем самым хромым психом, который должен был в это время кормить вшей в следственном изоляторе! Он здорово изменился. Исчезли хромота, уродливый шрам и густая растительность на лице, пропали куда-то дурацкие темные очки, даже голос изменился, но фигура, интонации голоса, форма носа и губ - все это, несомненно, принадлежало Ярославу Велемировичу Козинцеву. Коломиец был художником и знал, что не ошибается.

Значит, все эти долгие месяцы Козинцев разыгрывал спектакль, провоцируя и выманивая его! Три месяца он бродил по району, плетя паутину, хромая, хихикая и болтая языком. Вероятно, он рассчитывал на то, что Владимир Эдгарович придет к нему сам - может быть, в поисках единомышленника, а может быть, чтобы устранить конкурента. Это был наивный расчет, достойный железных мозгов доисторического монстра, но в конце концов он таки оправдался! Ведь Коломиец сам настоял на том, чтобы Пятый ходил к Козинцеву. Он наблюдал за хромым клоуном, а хромой клоун все это время наблюдал за ним! По крайней мере, пытался наблюдать... И теперь каждый, кто вступал в контакт с Козинцевым, наверняка находился под наблюдением милиции. Их вызывали на допросы, расставляли им ловушки, изнуряли многочасовыми расспросами, проверяли на детекторе лжи и, может быть, даже пытали...

Коломиец среагировал мгновенно, и тем же вечером Пятый кувырком полетел с мотоцикла, раз и навсегда утратив способность болтать. Владимир Эдгарович наблюдал за этим последним сальто-мортале, стоя у окна с незажженной сигаретой в углу рта. К этому времени он уже перебрался из своей уютной обжитой квартиры в эту пустую бетонную берлогу, которую когда-то предусмотрительно снял у полузнакомого инженера, годами пропадавшего в Норильске, где он ковырял вечную мерзлоту в поисках никеля и других полезных минералов.

Два дня прошли в тревоге и ожидании. Его до сих пор никто не искал, а это означало, что мальчишка не успел рассказать милицейским следователям о последнем поручении Владимира Эдгаровича. Пожалуй, об этом ничего не знали даже его родители. Возможно, об этом не знал никто, и царившие во дворе тишина и покой старательно убеждали Коломийца в правильности такого предположения. Но история с фальшивым сумасшедшим напугала его так сильно, что он вздрагивал от каждого шороха в пустой квартире: ему чудилось, что охотники уже близко и только и ждут, чтобы он высунулся из своего убежища, чтобы набросить на него прочную сеть. Поэтому он не спешил возвращаться домой, хотя вернуться следовало бы: впопыхах он даже не позаботился о том, чтобы навести в квартире порядок, и кое-что из хранившихся там сувениров и замороженных продуктов могло выдать его с головой. Но дело было даже не в этом: Коломиец проголодался. Сейчас в его распоряжении имелись только те продукты, которые он мог купить в ближайшем магазине, куда выбирался, когда наступала темнота. Пельмени фабричного изготовления и блинчики с подозрительной начинкой, которую продавцы бесстыдно называли мясом, не могли заменить ему привычную пищу. Ими можно было набить желудок, но и только; настоящего удовлетворения эта питательная масса не приносила.

В волнении он вскочил с раскладушки и принялся расхаживать по квартире. Пепел падал с зажатой в зубах сигареты, оседая на одежде, как крупная перхоть. Еда! Если быть честным перед самим собой, то и дома, в холодильнике, настоящей еды осталось не много. Он не выходил на охоту с момента ареста Козинцева, а аппетит у него всегда был отменный. И потом, нельзя же вечно прятаться! Пока он сидит здесь, пуская голодные слюни и дрожа от унизительного страха, гончие псы идут по его следу. В последнее время они как-то неожиданно поумнели, и, если не принять срочных мер, его убежище скоро будет обнаружено.