Читать онлайн «В поисках грустного бэби». Страница 87

— Значит, не все русские кисы? — спросили мы Брайанта. После некоторого размышления он сказал:

— Нет, не все, решительно не все. Впрочем, после этой неудачи один русский, как бы разозлившись, пригласил нас к себе домой, и мы там немного все-таки поиграли и опять хорошо выпили и поговорили… Мне кажется, что некоторые русские становились еще большими кисами, когда другие русские показывали себя такими не-кисами… Вот такое, в целом, впечатление.

Он вернулся на сцену, подмигнул нам и снова бурно взялся за клавиши в своем, как сейчас говорят, фанкующем стиле. Мы стали делиться джазовыми воспоминаниями. Илья Суслов рассказывал о первых концертах в кафе «Аэлита» на Садово-Самотечной. Боевое было местечко в начале шестидесятых годов. Стерто с лица земли бульдозерами. Алик Гинзбург сказал, что он недавно сфотографировался с Уилисом Кановером: «Здесь, в Америке, его мало кто знает, а ведь для нас-то это был просто кумир; думал ли я, сидя в Потьме, что когда-нибудь сфотографируюсь с человеком, который еще в юности из немыслимого далека глубоким бархатным голосом объявлял каждую ночь „Час джаза“?»

Почему американский джаз после войны больше всего развивался в двух славянских коммунистических странах, Польше и СССР? Один музыкант в Москве считал, что славянину легче, чем кому бы то ни было, понять музыкальную идею негра и в целом формулу джаза как постоянного раскрепощения…

Джаз приходил к нам с Запада, он читался в кон тексте какой-то смутной свободы. Он был запретным плодом. Играть и любить джаз было, кроме наслаждения, еще и сопротивлением.

Мы вспомнили тех, кого наш приятель Брайант назвал «русскими кисами». Стыдно признаться, но наш интерес к тому, что играли они или приезжающие поляки, был острей, чем к первородному фирменному американскому джазу, который нынче для нас просто, так сказать, «дверь по соседству». Может быть, общими были только позывные, а потом шла своя музыка, так называемый славянский джаз?

Кончив свою программу, Брайант вернулся к нашему столу. Мы вспомнили, что неподалеку в отеле «Пятый сезон» играет в пиано-баре русский его коллега Борис, такая же, как мы все, эмигрантская сволочь.

— Мечтаю с ним познакомиться, — сказал Брайант. — Пойдемте туда.

Мы поднялись на поверхность, прошли пару кварталов и вошли в шикарный отель. Из глубины холла доносились очаровательные звуки. В России Борис был заядлым авангардистом, но играть свой авангард там он не мог, вернее, мог, но редко. Слушателей-то было навалом, спрос явно превышал предложение, но власть авангард не поощряла.

Здесь власти наплевать на авангард, однако, увы, здесь как раз наоборот — предложения превышают спрос, своих авангардистов навалом, вот и приходится Боре играть попупярные мелодии, создавать для гостей отеля приятственный фон. Неплохо, в общем-то, зарабатывает.

Едва мы вошли и увидели его огромную полуседую гриву, как Брайант воскликнул:

— Я его знаю, фолкс! Это один из тех, кого мы тогда встретили в России, один из симпатичных кис!

Нынче джаз хоть и жив, но задвинут куда-то (а именно в надлежащее ему место) в уголок американской жизни гигантским коммерческим роком.

Любопытно, что джаз каким-то образом умудрился не подчиниться требованиям дурного вкуса, тогда как рок почти полностью адаптирован развязной, немытой, мастурбирующей толпой.

Так же, как Элвис Пресли сменил когда-то свою молодую кожаночку на дурацкий наряд какого-то африканского, марксистского царька, так и коммерческий нынешний рок, предав свинговую эстетику «Битлз», разукрасился блестками, мушечками, перчаточками, оборочками, кружевами, набрал в свой состав бесконечное число бездарностей с огромными губищами, с квадратными задами, с дурной кожей, с жалким вокалом и бездарной хореографией, а самое главное, с полным отсутствием юмора… тычет указательным пальцем в лицо кайфующей от плебейского вкуса толпы, похабным речитативом что-то тупое вопрошает…

Джаз между тем, так и не став достоянием плебса, скромно, но бодро живет в стороне от этой толпы, и для нас, беглецов с Востока, как ни странно, он часть нашей восточной ностальгии…

Разгар лета. Влажность сто процентов. Наш герой с американской девушкой садятся в такси.

Девушка — хорошо тренированное создание лет сорока, поток волос, сокровищница зубов, то ли княжна TV network, то ли баронесса военно-промышленного комплекса. «Ха-ха-ха, дайте-ка я вам галстук развяжу! Если до вас дойдут слухи о моем распутстве, не верьте: я только лишь люблю мужчинам галстуки развязывать».

В доме, где они только что познакомились, произошла кража. Украдена бутылка.

— Этого принципа алкогольной клептомании, моя дорогая, я придерживаюсь еще со времен строительства Академгородка в Новосибирске. Хотите пососать?

— Вы всегда так бесцеремонны со знаменитостями?

— О нет-нет, только в эмиграции!

Шофером в ту ночь у них оказался Луи Армстронг. Он печально смотрел в зеркальце на два хохочущих рта, один первоклассный, другой сомнительных качеств. Откуда такие?

— Мы с русской парти возвращаемся. Вам приходилось, Луи, посещать таковые?

Мистер Армстронг вздохнул всеми альвеолами:

— I've a «Russian party» in my soul… [117]

Из непригодившегося набора эпиграфов:

«…Северо— Американские Штаты обращают на себя… внимание людей наиболее мыслящих… Америка спокойно совершает свое поприще, доныне безопасная и цветущая… гордая своими учреждениями. Но несколько глубоких умов… занялись исследованием… и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными…»

А. Пушкин

«…Америка представляет образ демократии как она есть — со всеми ее недостатками и достоинствами, предрассудками и страстями… Эта проблема касается не только Соединенных Штатов — но и всего мира…»

Шарль А. Токвиль

"США — гл. страна соврем. капитализма… Экономика США

подвержена циклическим кризисам… После окончания Вт. мир. войны империалистич. круги США развернули «холодную войну» против СССР и др. социалистич. гос-в… В условиях изменения соотношения сил в мире, благодаря гл. обр. посту могущества СССР, США вынуждены были пойти на ряд шагов в направлении нормализации…»

Советский энциклопедический словарь

«…США могут оказаться последней крепостью капитализма…»

В. Маяковский

«…Мы все хвалили (в Америке)… Раз мы едем, а человек полез в мой карман, вынул мою головную щетку и стал причесываться; мы только переглянулись…»

Ф. Достоевский, «Бесы»