Читать онлайн «Только демон ночью (Часть 1)». Страница 46

Девица выскочила из под стола словно поплавок из воды и сразу, как ни в чем не бывало, без шума уселась на стул. Трюк явно требовавший домашней тренировки.

Я молча жевал свою сосиску, когда под столом исчезла вторая скромница. Эта оказалась не аспиранткой - профессором подстольного дела. Удовольствия закончились одновременно. Я доел сосиски, девица - порцию высококалорийной и легко усваиваемой пищи. Все остались довольны.

- Спасиба за компаний. Все било окей! Теперь в наш коллекций есть и героический Советски официр.

Не фига себе коллекция! Вот тот сосуд где наверняка породнились все армии мира!

Мило улыбнувшись на прощание, девицы удалились, унося в суровую северную страну рассказы о незабываемых приключениях в дикой коммунистической России. Отважные однако люди эти скандинавки.

Тихонько опустив руку под стол проверил состояние брюк. Они были наглухо застегнуты и сухи. Да, профессионализм - великое дело.

Дабы успокоить расшатанную нервную систему и продолжить прерванный процесс пищеварения, заказал чай и пирожное. Допил, доел, расплатился и ушел в номер спать. Надо отдать должное "Европейской", спал в ту ночь превосходно. Хотя обычно на новом месте засыпаю долго и трудно. Сны не снились.

Глава 13. Адмиральская дочка.

Утром, перехватив в буфете на Невском кофе с булочкой, поймал такси и отправился в архив нежно лелея в руках голубенькую пластиковую папочку с копиями документов. Уже взбежав на ступени здания Центрального Архива ВМФ, неожиданно почувствовал, что получить адрес спасенного юнги смогу только в случае если не буду связывать его поиски с именем отца. Поэтому на ходу придумал близкую к оригинальной версию о том, что архивное исследование провожу по просьбе отчима, в войну командира "Каталины", спасшего парня от смерти, и желающего написать об этом случае очерк-воспоминание. Так теперь принято у ветеранов, на память и назидание потомкам.

Именно эту незамысловатую историю изложил заместителю начальника архива, подтвердив сказанное фронтовой фотографией отчима в форме летчика морской авиации на фоне борта летающей лодки. Приплел к случаю пару слов о семейной традиции, о преемственности, о своем пути в авиацию. Пожалел, что не довелось служить в морской авиации, хотя с детства мечтал о флоте... В общем уболтал старикана настолько, что не только дал добро на поиски, но и самолично прикрепил мне в помощь очкастенькую, бледненькую от архивных бдений девицу-прапорщика береговой службы.

Прапорщик оказалась на редкость расторопным и действительно знающим специалистом архивного дела. Профессионально опросив меня о известных фактах и получив необходимые для начала поиска исходные данные, девушка вежливо, но настойчиво, предложила не мешать, а почитать в общем зале, или побродить по городу, подышать свежим воздухом, пока она сделает все возможное и невозможное. Не терпящим возражения тоном, было приказано зайти за результатами к концу рабочего дня. Делать нечего, вернулся я в гостиницу, переоделся в гражданкские брюки и свитерок, а потом целый день бродил по промытому дождем и продутом морским ветром городу.

Неспешным шагом, неторопливо шагал по гранитным набережным и брусчатке площадей, по асфальту проспектов и тротуарам старых улиц. Шел по городу вечной славы России, городу державному, воистину великому, городу символу и музею. Во мне звучала, исходящая от улиц светлая старинная музыка, неведомый вальс, исполняемый на струнах души, словно на старинном клавесине. Казалось тихонько наигрывает за оградой Летнего Сада невидимый музыкант в камзоле и парике с буклями.

Подошвы мокасин ступали в следы оставленные другими, давно ушедшими поколениями, начиная от драгун и моряков Петра и заканчивая ополченцами, солдатами и моряками последней войны. Я поднимался по парадной лестнице Эрмитажа и музыка звучала сильнее, трепетнее, обволакивая коконом шелковых нитей нетленного и великого исскусства.

Музыка, пропала с момента выхода на старую тусклую Лиговку, с ее кирпичными, грязно-серыми, прежде доходными, а ныне коммунальными домами, с заплеванными тротуарами, с несущимися по стокам вдоль бордюров обрывками бумаг и газет, с рюмочными, грязными забегаловками, буфетами, набитыми спресованными дурнопахнущими телами. С несвежими запахами бедности, неухоженности, дешевой плохой пищи и водочного перегара. ... Запахами рабочих окраин. Музыка исчезла, как исчезают детские, прозрачные, красочные, волшебные сны, сменяясь с возрастом тяжелыми, серыми продолжениями дневной яви. Вместо музыки в ушах стоял тусклый, приевшийся и привычный мат, заменивший у обитателей этих мест, русский разговорный язык.

Пришло не очень много лет от основания города и настало их время. Серые угловатые тени, постепенно, но неуклонно вытесняя коренных питерцев, людей высокой, врожденной культуры, людей музыки и искусства, надежных работников и вдохновенных творцов, выползли на набережные и площади вечного города Петра победителями и хозяевами жизни.

Подходило время окончания рабочего дня. Несколько такси с зелеными огоньками бодро проскочили мимо, демонстративно не замечая моей воздетой руки. На всякий случай проголосовал частнику и он, честно отработав трояк, подкатил меня прямо к ступеням архива. Предъявив удостоверение личности я прошел в здание и по внутреннему телефону дозвонился до прапорщика-архивариуса. Представившись, поинтересовался ходом расследования и его результатами.

- Товарищ майор, я кажется нашла след спасенного юнги. Он служил и после войны, сначала на серхсрочной, а затем мичманом. После перевода из бригады ракетных катеров, продолжает службу на берегу. Но где? Вот это я сейчас точно выясняю через знакомых девочек из управления кадров флота. Поэтому мне прийдется задержаться еще примерно на часок. Если, конечно, Вам результат поиска нужен неприменно сегодня. Вы извините, но я решила, что для Вас важен фактор времени и поэтому пошла неформальным путем, не послала официальный запрос, а позвонила. Девочки обещали все быстренько узнать и перезвонить.Официальную бумагу можно оформить и прислать, так сказать, задним числом, неспеша, через некоторое время.

День конечно-же ничего не решал, но не хотелось разочаровывать девушку, потратившую столько времени и приложившую максимум усилий для помощи постороннему человеку.

- Большое спасибо, уважаемый архивариус. Я - ваш должник. Смиренно подожду ещё час, но ведь Вы тратите свое личное время, а ведь кто-то ждет и волнуется. Родители,... муж, .... друг?

- В общем... это не тема для обсуждения. - Неожиданно резко оборвала девица. - Ждите меня у служебного выхода. Ровно через час. Вынесу ксерокопии всего, что смогла отыскать и почтовый адрес последнего места службы, если конечно перезвонят из Управления Кадров Флота.

Девушка, показавшаяся вначале такой инфантильной, блеклой, говорила со мной решительным, командирским голосом, словно с подчиненным. Просто-напросто приказала заткнуться и ждать, а не лезть с ногами в личную жизнь. Что-ж, это пожалуй, правильно. Тебе помогают, делают одолжение - скажи спасибо и не задавай лишних вопросов. Она-то наверное подумала, что майор решил подбить клинья к младшему по званию. Но я, видит Бог, ничего подобного не имел в виду, хотел просто найти предлог отложить дело до завтра и не задерживать человека после окончания рабочего дня. Делать нечего. Вышел из здания и решил перекурить, бесцельно наблюдая жизнь ленинградских улиц.

Начал накрапывать мелкий питерский дождик, а до назначенного времени ещё оставалось примерно пятнадцать минут. В конце улицы показался зеленый огонек такси. Не надеясь на удачу, просто на всякий случай, поднял руку и проголосовал. Такси остановилось. Не оставляя водителю время для раздумий, плюхнулся на переднее сидение.

- Далеко везди, командир?

- Сначала прийдется минут пятнадцать подождать здесь. Но, Вы не волнйтесь, пятнадцать минут - пятнадцать рублей. Принято?

- Принято, командир. Что, ждем даму?

- Сотрудницу архива. Осталась проработать для меня один запрос и задержалась. Не идти же ей теперь по моей милости домой ночью да еще под дождем.

- Все путем, командир. Хочешь - кури. А счетчик, с твоего позволения я тогда выключу, план уже есть.

Мы сидели в машине и курили только-только появившийся в городе на смену болгарскому "Орфею" болгарский же "Интер".

Таксист, стряхнув пепел в открытую форточку, посмотрел на тлеющий табак сигареты и сказал: - Никогда не покупаю "Опал", говорят вреден для мужчин. Знаешь, как в анекдоте про поручика Ржевского?

- Давай, валяй про Ржевского.

- На балу танцует Ржевский с Татьяной. Прижался к ней, вальсирует. Татьяне неудобно, давит что-то. Ну она поерзала, покрутилась, все равно давит. Тогда спрашивает поручика, кивая на перстень - "Опал?", а Ржевский отодвигается и обиженно поправляет, - Не опал, а стекло.