Читать онлайн «Всегда начеку». Страница 67

Атаджанов проходил мимо брезентовых палаток, куда переселились жители, мимо пустых в столь поздний час столиков кафе и прилавков магазинов, вынесенных из аварийных домов на улицы. Казалось, все спали чутким, тревожным сном. Но если кто-либо из обитателей палаточных городков, приподняв полог, выглядывал наружу, он непременно справа или слева замечал в сереющей предутренней полутьме милицейский пост или патруль.

Милиция несла круглосуточную вахту.

День Атаджанов провел среди тех, кто пострадал от землетрясения. В жилых кварталах вокруг него собирался народ.

— В Ташкент приезжали руководители Коммунистической партии и Советского правительства, — говорил Атаджанов. — Братские союзные республики помогут нам залечить раны, нанесенные стихийным бедствием. Отстроим родной Ташкент, и будет он краше прежнего!

У Атаджанова много знакомых.

Жители знали: в тревожное время этот внимательный, уже немолодой полковник милиции — с ними. Что бы ни случилось, он не оставит в беде. Рядом — другие сотрудники милиции, дружинники.

И спокойно чувствовали себя люди, организованно боролись со стихией.

Боролись и победили.

Проходят годы.

Полвека отделяют нас от исторической Октябрьской победы, когда человек труда на шестой части земного шара стал хозяином своей судьбы.

Сейчас в его руках — ключи к коммунизму.

То, что не довершим мы, продолжит новое поколение, — сыновья идут дальше по пути отцов.

...Я вновь вспоминаю первомайскую демонстрацию в Ургенче, портрет Николая Шайдакова в расцвеченных колоннах.

Да, это глубоко символично: заслуженный красный командир и ныне в одних рядах с нами — с воином порядка Рахимом Атаджановым, со всеми, кто корчует уродства старого мира, строит коммунистическое общество.

Праздник весны и молодости захлестнул Новосибирск. Первомай раскрасил город кумачом знамен и транспарантов, наполнил проспекты и улицы яркими нарядами и добрыми улыбками горожан, утопил город в цветах и песнях.

Кажется, само сибирское солнце, нежаркое еще в эту пору, а потому особенно ласковое, излучает тепло и веселье. Незнакомые люди дарят друг другу улыбки и шутки, обмениваются скромными букетиками подснежников и рукопожатиями. Такова добрая традиция первомайских народных гуляний в Сибири.

Может быть, за эту щедрую жизнерадостность и любил праздники Михаил Нарольский, с мальчишеским нетерпением ожидавший их наступления. Он никак не мог понять некоторых сослуживцев, которые в праздниках видели лишь сверхурочные дежурства.

Слов нет, для сотрудников милиции эти дни горячие и беспокойные. Что поделаешь! Такова служба. Приходится охранять труд и отдых людей, их будни и праздники. Но за одно лишь то, чтобы увидеть сразу столько беззаботного ликования, неподдельного счастья, старшина милиции Нарольский готов нести бессменно вахту на своем посту.

А еще старшина любил праздники потому, что на его долю их выпало не так уж много.

Родился Михаил в небольшом дальневосточном городке Зея в тот самый год, когда Красная Армия «разгромила атаманов, разогнала воевод и на Тихом океане свой закончила поход».

Многодетная семья Нарольских — мал мала меньше — жила нелегко. Да и кому в ту пору жилось легко? Молодая республика Советов залечивала тяжелые раны гражданской войны и иностранной интервенции, создавала отечественную промышленность и укрепляла свою армию. Рассчитывать на чью-либо помощь не приходилось. Наоборот, враги всех мастей за рубежом не оставляли мысли поживиться за счет Советской России. То там, то тут на границах страны вспыхивали провокации.

В такой обстановке формировался характер Михаила. В пятнадцать лет ему пришлось оставить школу и пойти работать.

Шли годы. Набирала силы и мужала республика Советов. Зажиточнее становилась жизнь людей. В семье Нарольских уже забыли те времена, когда задумывались над каждым куском хлеба: как его разделить, чтобы все были сыты и на завтра еще хватило. Михаил вынашивал мысль о продолжении учебы. В мечтах видел себя инженером-лесоустроителем. Любил сибирскую тайгу до самозабвения и мечтал посвятить ей все силы и знания.

Но мечтам не суждено было сбыться. За тысячи километров от амурской земли, на западных границах Родины, вспыхнуло пламя войны. Запылали незнакомые доселе, но ставшие вдруг до боли родными города и села Украины и Белоруссии. Застонала под коваными фашистскими сапогами земля. Родная советская земля.

Ушел на фронт старший брат, а вскоре проводили и первых сверстников Михаила. Наступил и его черед.

В ноябре 1941 года воинский эшелон увез безусого солдата Нарольского из таежной Сибири в леса Подмосковья. Отсюда и начался его нелегкий боевой путь в составе знаменитой 121-й Сибирской стрелковой дивизии. Здесь у стен столицы вместе с земляками, вместе со всем народом он отметил свой первый большой праздник — праздник первой большой победы советского оружия в Великой Отечественной войне. Хваленые дивизии гитлеровских вояк на подступах к Москве были разбиты.

Фронтовые дороги ухабисты. Старшина роты Михаил Нарольский познал на них и радость побед, и горечь отступления. Особенно тяжелым было лето сорок второго года. Зато в следующем году в письмах домой из орловских лесов и с курских полей Михаил уверял, что теперь до Берлина рукой подать.

В тяжелых августовских боях на Центральном фронте Михаила контузило. Однако через месяц он снова в строю, опять на передовой. И по-прежнему в наспех написанных в короткие минуты затишья фронтовых треугольниках бодрое:

«Скоро наша полевая почта переедет в Германию, ждите писем оттуда».

Но судьба распорядилась иначе. Почти два года боев и ни одной серьезной царапины. До Курска дошел сибиряк. А тут, не успел еще как следует оправиться от контузии, новое ранение. Да еще какое! Фашистская мина на год приковала к больничной койке. Перенес несколько операций, познакомился с пятью госпиталями, прежде чем врачи сказали: будет жить! Только на редкость крепкое здоровье и воля помогли победить смерть.

Из ворот госпиталя вышел опираясь на палку. Медики советовали еще подлечиться, набраться сил. Но солдат рвался туда, где друзья-однополчане штурмовали последние рубежи оккупантов на родной земле. Не сегодня-завтра они будут добивать врага в его логове. Разве не об этих днях мечтал Михаил в заснеженных окопах под Москвой, на перепаханных танковыми гусеницами полях под Курском? Нет уж, отдохнем после победы.

— На фронт? Недовоевал, говоришь? — переспросил военком, рассматривая его документы. — Там, земляк, теперь и без нас управятся за милую душу. А мы с тобой...

Военком выразительно постучал самодельной тростью по краю стола и твердо закончил:

— ...повоюем здесь. Ты не смотри, что глубокий тыл. И тут для солдата дел хватит. Хулиганы, бандюги сволочь разная по темным углам прячутся А в милиции людей не хватает. В общем, пойдешь?.

Долго уговаривать Михаила не пришлось. Его назначили участковым уполномоченным 14-го отделения милиции Новосибирска.

Военком оказался прав. Дел милиции хватало Позднее, в июне 1946 года, в первой аттестации на участкового уполномоченного Нарольского начальник 14-го отделения милиции напишет:

«Показал себя с хорошей стороны. Им было раскрыто 6 квартирных краж, задержаны 2 человека с оружием, выявлено 12 нарушителей паспортного режима».

Это позднее. А поначалу пришлось очень туго. Опыта борьбы с преступниками никакого. Учился на ходу, помогали товарищи, поддерживало сознание, что служба твоя нужна людям, стране. По крупицам накапливалось умение, оттачивалось мастерство. Дорогой ценой подчас приходилось платить за науку побеждать преступника.

Как-то в отделение поступило сообщение о том, что в пригородном поселке Левый Берег Каменки появился подозрительный тип. Живет без прописки. А незадолго до этого в районе было совершено несколько дерзких ограблений. Хотя Левый Берег и не его участок, Михаил вызвался помочь своему соседу — участковому уполномоченному Зинокину проверить сообщение.

Пошли под утро. Вот и нужный дом. На стук долго не отзывались. Наконец хозяйка открыла дверь. На кухне за столом с остатками закуски сидел подвыпивший парень. Документов никаких, дерзит. Решили задержать парня и разобраться в отделении. Парня-то задержали, а дом как следует осмотреть не догадались. Поверили хозяйке, заявившей, что больше у нее никого нет и не было, кроме племянника.

Не успели отойти от дома и ста метров, как из окон раздались выстрелы. Тяжело раненный, Зинокин упал. Пуля обожгла щеку Михаила. Но преступникам отбить своего сообщника не удалось. Отстреливаясь, Нарольский сумел связать задержанного и отойти в укрытие. Так и пришли в отделение: впереди связанный по рукам бандит, а за ним Михаил с раненым товарищем на плечах.