Читать онлайн «Я – Шарлотта Симмонс». Страница 268

Шарлотта шла по дорожке, пересекая Главный двор, понурив голову, охваченная стыдом, стараясь не смотреть на окружающих. Остановившись на перекрестке дорожек, она заставила себя поднять голову и оглядеться. Вот он, тот самый вид с открытки: огромная, идеально подстриженная лужайка, величественная готическая башня – пейзаж, известный всей стране, наверное, даже всему миру, – символ американского высшего образования высочайшего класса. Вот только… эту идиллию разрушали сновавшие туда-сюда по университетскому двору студенты. Почему-то сегодня Шарлотта обратила внимание не на всех вообще, а на студенток. Вот они – бесконечные хвостики, челочки или гривы распущенных волос, вот они – голые животы между короткими курточками и низко сидящими на бедрах джинсами. Ох уж эти джинсы, обтягивающие тело, как вторая кожа, идеально выношенные – по всей видимости, еще до того, как их надели в первый раз, – не столько прикрывающие наготу, сколько подчеркивающие все формы тела, призывающие обратить внимание на каждую ямочку и выпуклость… Интересно, поступали ли эти девчонки так же, как она? Попадались ли на ту же удочку? Удавалось ли Хойту затащить их в постель? Впрочем, наверняка они потеряли девственность в интимной обстановке, в каком-нибудь укромном, скрытом от посторонних взглядов месте, а не под аккомпанемент и комментарии целой толпы практически незнакомых людей. Ну почему именно он? Почему этот похотливый, сексуально озабоченный самец, явно страдающий синдромом Казановы, оказался для нее тем самым мужчиной? В чем она сама виновата? Может, она прогневала Бога? Того, маминого Бога? Может, дело в том, что она, понимая всю опасность происходящего, продолжала играть с огнем? Шарлотта была в отчаянии. Казалось, что душа и жизнь вот-вот покинут ее тело. Девушка на глазах превращалась в соляной столб, и солнце, вода, ветер могли легко разрушить ее телесную оболочку.

В половине третьего, после окончания занятий, Шарлотта уже успела придумать, куда спрятаться до вечера. Место было выбрано действительно не слишком многолюдное: Музей Дельера, посвященный китайскому и японскому искусству семнадцатого-девятнадцатого веков. Эта небольшая галерея находилась в колледже Лэпхем, но входить туда нужно было с другой стороны, противоположной главному входу в здание. Риск встретить в Музее Дельера кого-нибудь из знакомых практически равнялся нулю. Дальше нужно было дождаться сумерек – а в декабре они наступают уже в половине пятого, и тогда можно будет рискнуть вернуться в Малый двор и засесть в библиотеке в дальнем тихом углу, обложившись книгами и тетрадями, снова превратившись в мисс Шарлотту Библиотечную Крысу, как выразилась Беверли. Беверли… Шарлотта не могла представить, как снова встретится с соседкой. Та ведь опять будет наезжать со своими расспросами… а впрочем, может быть, и не наедет… может быть, она и так уже все знает… ведь если Глория рассказала Люси Пейдж, та, конечно, разболтала Эрике, а Эрика… в общем, по секрету всему свету. Если Беверли уже просветили на ее счет, можно вполне рассчитывать на саркастические комментарии третьего, а может быть, даже второго или первого уровня. Она уж найдет способ дать понять, что в курсе.

Домой в общежитие Эджертон Шарлотта возвращалась, как заправский диверсант: со всеми возможными мерами предосторожности – даже сняв сандалии, чтобы те не шлепали по полу. Для начала она украдкой заглянула в гостиную на первом этаже, чтобы убедиться, что там ее не поджидают Беттина или Мими. Что ж, здесь, внизу, все чисто. Затем лифт. Дверцы открыты, внутри никого. А если подниматься по лестнице, то в результате как раз и возможны непредсказуемые и чаще всего неприятные встречи. В общем, Шарлотта поднялась на свой пятый этаж, так никого и не встретив. В коридор она вступила крадучись и босиком – ни дать ни взять индеец, скрытно пробирающийся к лошадям мимо ковбойских патрулей. Проходя мимо комнаты Беттины, она даже встала на цыпочки – на тот случай, если Беттина, например, лежит на кровати и прислушивается. Она уже миновала опасное место, как вдруг ей в спину, словно метко брошенный нож, вонзилось ее собственное имя – «Шарлотта». Кто-то там, в комнате, говорил о ней. Девушка замерла на месте, глубоко вдохнула раскрытым от испуга ртом – и снова услышала, как у нее колотится сердце. Да они же ее услышат! Собственное дыхание показалось Шарлотте таким громким, что она сжала губы и постаралась дышать только носом.

– Кто бы мог подумать! И это она, наша Шарлотта. – Голос Беттины.

– Вот именно – кто бы мог подумать. – Довольный, даже злорадный голос и ехидный смешок. Это Мими.

– Даже не верится, что она с ним спала! – сказала Беттина.

– И не говори, – согласилась Мими. – Всегда такая правильная. А нам еще вечно… проповеди читала. Что, разве не правда?

– Да уж, что есть, то есть, – ответила Беттина – Любит она не по делу наехать. Ты еще даже на парня посмотреть не успеешь – а она уже тебя в последние шлюхи записывает. Иногда это просто достает.

– Вот и довыпендривалась. Думала – она самая умная? Как же, разбежалась. Надо быть полной дурой, чтобы трахаться с этим долбаным Хойтом Торпом на этом долбаном официальном приеме. – Слова Мими прозвучали вполне убедительно: не зря она все эти месяцы отрабатывала разные варианты «хренопиджина» и училась говорить с презрительной – «уж-мы-то-все-повидали» – интонацией.

– Ясное дело! Нет, он, конечно, парень горячий и спец по женской части, но если ты, твою мать, первый раз собралась потрахаться, то какого хрена отдаваться по этому случаю такому козлу?

Мими засмеялась:

– Нет, это просто полная задница! Ты только представь себе: комната в гостинице, казенная койка, на которой хрен знает кто хрен знает чем занимался, а за дверью – целая очередь парочек, которым приспичило, стоит и ждет, когда помещение освободится. Вот уж повезло Шарлотте: съездила, называется, на официальный прием Сент-Рея.

– Ну, в общем-то, она все-таки не виновата, – сказала Беттина.

– А я и не говорю, что виновата. Соображать просто надо. Если ты в первый раз спишь с мужиком – то продумай хотя бы, как кровать кровью не заляпать! Не дома ведь, в конце концов! А эта Глория… как ее? Да, Глория Барроне, из «Пси-Фи». Так ведь она сама эту кровь видела.

– Как же это получилось-то?

– Как, как! Очень просто: Хойт ей показал!

– Bay! Какой же он все-таки мудак! Нет, ну редкостный ублюдок. Так подожди, может, у нее просто месячные были?

– Ничего подобного. Я слышала… ну, Хойт так Глории рассказывал: у нее это был первый раз, и он сам тоже растерялся. Говорят, злится, что такой облом вышел.