Читать онлайн «Лучшее прощение — месть». Страница 19

Дон Антонио был буквально ослеплен красотой картины и, хотя обещал больше не вспоминать и не говорить о ней, почти немедленно начал преследовать Рембрандта просьбами о продаже. Месяца не проходило, чтобы художник не получал письма с одной и той же неизменной просьбой. К тому времени у художника начались неприятности с правосудием из-за некой Герты Диркс, которая возбудила против него дело о нарушении обещания жениться. Художник продолжал автоматически уничтожать все эти послания благородного сицилийца. Эта предосторожность оказалась небесполезной, так как в 1654 году церковный суд обвинил его и Хендрикье Стоффело во внебрачном сожительстве. Вопреки утверждениям о баснословных суммах, которые он получал за свои картины, знаменитый художник постоянно нуждался, так как задолжал за дом, который купил еще в 1639 году и оплатил лишь наполовину, страдал из-за экономического кризиса, охватившего страну, и из-за своих капризов он был одним из самых оригинальных и взбалмошных коллекционеров произведений искусства.

В 1656 году Рембрандт решил уступить просьбам дона Антонио Руффо и, под давлением кредиторов, за огромную сумму продал ему «Совокупление», взяв с него слово чести, что ни это, ни другие ранее купленные полотна анонимного автора, приобретенные как картины Рембрандта, на Сицилии выставляться не будут. Сияющий от радости сицилиец безоговорочно принял все условия и немедленно «сослал» картину в один из отдаленных залов своего дворца в Катании, чтобы иметь возможность в одиночестве спокойно наслаждаться легким лукавством и иронией в выражении лица девушки, победоносным взглядом юноши, эротической стихией, исходящей от этих обнаженных тел, подчеркнутой умелой игрой светотеней.

После одиннадцати лет почти бесплодных ожиданий, наконец-то увенчавшихся успехом, упоенный радостью победы, он отправил Рембрандту письмо следующего содержания:

«Катания, 10 апреля 1657 г.

Глубокоуважаемый маэстро,

Если Бог даст мне прожить подольше и пережить Мафусаила, никогда не забыть мне того уважения, что было выказано Вами, когда соизволили Вы уступить таинственную, я даже сказал бы, любовную, картину, что называется «Совокупление», продать которую Вы отказывались целых одиннадцать лет, несмотря на весьма лестные мои предложения и настойчивость.

Как и Вы, глубокоуважаемый маэстро, я поместил картину в таком месте, чтобы иметь наслаждение любоваться ею в полном одиночестве и тишине.

Дорогой маэстро, от Вашего шедевра исходит необъяснимый магнетизм, принуждающий меня смотреть на этих юных существ безотрывно и неустанно, как бы в ожидании, что вскорости произойдет, что должно, поскольку все это просматривается, чувствуется и отражается с поразительной ясностью в Вашем шедевре. И вот так сижу я, отчаиваясь и негодуя, и чувствуя, что исходящий из картины призыв действовать превращается как бы в насмешку, так и не меняясь.

Смутное ощущение того, что вот-вот должно произойти, было увековечено за столь преходящий момент и так совершенно, что когда мне удается оторвать взгляд от этой картины, какая-то смутная тоска овладевает мной, какое-то колдовство зовет меня к любви и в то же время таинственная сила, исходящая от картины, отвращает меня от нее.

Благодарю, благодарю, благодарю.

Дон Антонио Руффо.»

Это было единственное письмо, которое художник не уничтожил. Сицилиец сдержал слово и оставил картину своим наследникам, не слишком заботясь о том, чтобы они узнали имя автора. На протяжении фривольного XVIII века несколько поколений имели возможность восхищаться этой картиной на приемах у Руффо. В романтический XIX век, более склонный ко вздохам, чахотке и несчастной любви, нежели к здоровым радостям страсти, этот шедевр Рембрандта впал в забвение из-за эротического и «народного» сюжета.

В начале XX века, а именно в 1928 году, известный торговец произведениями искусства лорд Джозеф Дьювин приобрел эту картину за пятьсот долларов у одного из потомков дона Антонио Руффо и перепродал ее в качестве картины, приписываемой Рембрандту, американскому коллекционеру Альфреду Эриксону за семьсот пятьдесят долларов. В 1933 году Дьювин перекупил картину и потом перепродал ее все тому же клиенту в 1936 году. В 1961 году все собрание Альфреда Эриксона разошлось на нью-йоркском аукционе Парк Бенит Гэлери. Здесь же, через посредника, картина «Совокупление» была приобретена Франческо Рубирозой, который в то время еще работал под началом Самуэля.

На этом аукционе картина не получила достаточно высокой цены. Дело в том, что сначала Беренсон, а затем и Лонги, известные искусствоведы, постоянно спорили насчет атрибуции: могла ли картина быть оригинальным, но нетипичным произведением Рембрандта? Как и многим другим критикам, им не хватило мужества занять четкую и решительную позицию в этом споре, хотя не вызывающий сомнений стиль Великого Мастера чувствовался в этой картине в гораздо большей степени, чем во многих других. Совершенно не свойственный XVII веку сюжет сбивал их с толку и мешал беспристрастности их суждений.

В 1963 году крупный ученый искусствовед Федерико Дзери почти случайно обнаружил восторженное письмо дона Антонио Руффо, написанное в 1657 году и безоговорочно подтверждавшее авторство великого голландца. Вот так «Совокупление», теперь уже с солидной родословной, вошло в туринское собрание картин Рубирозы. Здесь картина находилась вплоть до 19 декабря 1988 года, до трагической ночи, когда была уничтожена вся семья антиквара, а картина таинственным образом исчезла.

Из рапорта об убийстве Игнацио Граделлини:

«В 10 час. 12 мин. на внешней автостоянке туринского аэропорта в багажнике «Мерседеса» с веронским номером был обнаружен труп Игнацио Граделлини, известного полиции и Интерполу по участию в контрабанде и похищении произведений искусства.

Смерть, наступившая вследствие перелома костей черепа, по заключению криминальной полиции, произошла, скорее всего, месяц-полтора назад. Труп так долго не могли обнаружить, вероятно, потому, что убийство произошло суровой зимой, а неизвестная машина была припаркована с внешней, малопосещаемой стороны открытой стоянки. Орудием преступления, несомненно, послужил домкрат, обнаруженный в том же багажнике, покрытый кровью убитого и без отпечатков пальцев посторонних лиц.

После трехлетней отсидки за кражу картины Каналетто из известного венецианского собрания Рандоне Граделлини стал специализироваться на контрабанде произведений искусства.

Завязав знакомства с водителями рейсовых перевозок между Римом, Цюрихом и Базелем, Римом, Флоренцией и Лондоном через Вентимилья и Париж, он всякий раз имел дело с другим водителем. Поэтому почти все его операции проходили благополучно. Щедро (скорее всего, наличными) вознаграждаемые водители, как правило, на допросах и следствии хранили абсолютное молчание. Таким образом, почти до дня своей смерти Граделлини мог «работать» почти без помех.

С женой он фактически разошелся около трех лет назад. Она заявила, что постоянно поддерживала с ним дружеские отношения, и что в последний раз она виделась с ним 5 декабря. За ужином он был возбужден и сказал, что занимается очень выгодным делом по продаже картин, которое даст ему не один миллион. Подробности, так же, как и имена, он опустил. Он ушел поздно ночью, не очень твердо пообещав провести вместе рождественские праздники, и, если все пройдет гладко, сделать ей отличный подарок. Она не слишком обеспокоилась, когда на Рождество он не появился.

За годы совместной жизни она привыкла к его отлучкам, длившимся по несколько недель без каких-либо объяснений или предварительных звонков по телефону. Впрочем, эти многочисленные отлучки главным образом и привели к тому, что их брак распался.

Полиция ведет расследование среди водителей рейсовых перевозок и торговцев предметами старины. Согласно мнению следственных органов, мотивом преступления могла явиться недоплата посреднику в контрабандных перевозках или какая-либо ошибка с его стороны, а может быть кража, осуществленная заинтересованным лицом или лицами, случайно узнавшими о произведении, которое имело столь значительную историческую и художественную ценность».

Комиссар Армандо Ришоттани читал и перечитывал этот рапорт и едва сдерживался, чтобы не выругаться. Как будто рок навис над этим делом, которое все больше и больше напоминало головоломку. Стоило появиться хоть какому-то просвету, как тут же все окатывалось к началу. «Эти антиквары хуже мафии, — говорил он себе. — Прямо как те обезьянки: ничего не видели, ничего не слышали и ничего не говорят. Еще хуже водители».

Но ведь всем было хорошо известно, что контрабанда произведений искусства на границе с Вентимилья шла почти каждый день и иногда до того откровенно, что вспыхивали настоящие скандалы. Как, например, при попытке переправить за границу целую коллекцию предметов роскоши на грузовике с прицепом, до отказа забитыми мебелью, картинами, серебром, коврами, фарфором и слоновой костью. Таможенная декларация на все это выглядела просто смехотворно. Грузовик остановили на границе чисто случайно. Владелец коллекции, подозреваемый в принадлежности к пресловутой масонской ложе П-2, Личо Джелли, сам не зная того, находился под наблюдением. Агенты ДИГОСа (Отдел общих расследований и спецопераций итальянской полиции) следили за ним с самого начала. Они видели погрузку ценностей у дома, а затем последовали за грузовиком в надежде обнаружить тайный склад антиквариата. Когда они добрались до французской границы, им ничего не оставалось, как, предъявив документы, арестовать весь груз. Объявленная ценность груза была до того невинной, что поначалу вызвала живейший интерес таможенников, а затем и прессы половины Италии, поскольку имя владельца было широко известно. Последовавший вслед за этим судебный процесс приковал к себе внимание общественности и печати почти на целый год, а потом, как это неоднократно бывало, лопнул как мыльный пузырь.