Читать онлайн «Дети из камеры хранения». Страница 47

По возвращении в Токио Хаси был представлен женщине по имени Нива. Она была стилистом и работала на господина Д.

Нива приготовила с десяток эскизов прически, макияжа и нарядов и после совещания с господином Д. на своей машине повезла Хаси в салон. В квартале Аояма Сантемэ, на восьмом этаже черного стеклянного здания у входа их встретила женщина с зелеными тенями на веках, похожая на ящерицу. Мигала неоновая вывеска с названием салона: «MARX». Одна стена была сплошь обклеена фотографиями посетивших заведение знаменитостей, сделанными поляроидом. Интерьер напоминал не салон красоты, а европейскую гостиную XIX века. У парикмахерских кресел было всего по две ножки. На полке из тикового дерева карминного цвета выстроились очень узкие корсеты. В центре стояла старинная эмалевая ванна, наполненная водой и украшенная скульптурами — декоративным растением с острыми шипами, маленькой русалкой, трехглавым дельфином и мыльной пеной, сделанными из разных сортов мрамора.

Нива прошла внутрь салона, навстречу ей, отложив работу, выбежали четыре парикмахерши.

— А где старший? — спросила она у одной из них.

— Он вышел, — сказала молодая девушка, на челке которой был повязан бантик.

Нива, не меняя выражения лица, сказала:

— Ну-ка, позовите его, — и уселась на длинную кушетку.

Хаси стоял за ее спиной. Вскоре появился усатый толстяк в бейсболке, который вытирал со лба пот. На бейсболке была буква "Р". Вымыв руки и лицо, он закурил.

— Этот парень? — спросил он у Нива и подмигнул.

Нива кивнула, встала с кушетки и обеими руками приподняла волосы Хаси. Она показала толстяку эскизы. Тот принес старую толстую книгу, перевернул несколько страниц и ткнул пальцем в одну фотографию. Нива снова кивнула. Хаси спросил, кто на этой фотографии. Толстяк высоким мягким голосом сказал, что это Брайан Джонс в семнадцать лет.

Хаси вымыли голову. Толстяк менял над раковиной насадки для мытья волос. Поржавевшим местами латунным душем он смочил Хаси волосы.

— Это я купил в гостинице, где останавливался Рудольф Валентино. Историческая вещь! Волосы у людей искусства все равно что антенны. Господин Д. говорил про тебя, что ты — принц нищих. Что бы это значило?

Скучный час, пока ему подстригали волосы, Хаси провел, наблюдая за отражением Нива в зеркале. По своей форме ее лицо напоминало яйцо. Разрез глаз и брови подняты вверх. Губы тонкие. Чулки телесного цвета, чуть-чуть морщат, тяжелый портфель, короткие волосы. Если она повяжет вокруг головы свернутый жгутом платок, вытянется и отдаст честь, то ее легко представить на поле боя. Хаси улыбнулся своим мыслям. Его взгляд встретился в зеркале с взглядом Нива. Нива чистила зубы флоссом. Хаси посмотрел на руки Нива без маникюра и впервые заметил, какие они сухие и грубые — как у старухи.

В магазине одежды, расположенном в подземном этаже гостиницы с фонтанами, в котором работал продавец-гомосексуалист, Нива заказала блузон из черного атласа и брюки с боковой шнуровкой — по пять штук того и другого.

— Это тебе для съемок.

Размер шелковых рубашек подогнали в магазине. Продавец несколько раз повторил Нива историю о том, как в компании своего друга-актера он ездил на один из островов Тихого океана ловить тунца. Он рассказывал занятные на его взгляд истории о том, как этот актер во время рыбалки чуть не упал в море и местные жители выставили его на посмешище, как они устроили вечеринку, сидели вокруг чучела тунца и ели копченую рыбу, как на этой вечеринке он вставил себе в зад неоновую трубку и изображал глубоководную рыбу. Нива умело поддакивала и уговорила его на пять процентов скидки.

— Теперь ты должен выглядеть шикарно, уж постарайся, — сказала она Хаси в машине.

Запястья Нива, казалось, принадлежали другому человеку, на них было много морщин. Хаси не мог оторвать от них взгляда.

— Теперь ты должен быть модным. Мода — самое бесполезное развлечение на земле и потому самое приятное. Знаешь, зачем наряжаются и делают макияж? Для того, чтобы все это с себя снять и обнажиться. Для того, чтобы люди, которые на тебя смотрят, могли это представить. А когда раздеваются, моют лицо и ползают как собаки — опять приходят к абсолютному нулю. Этим мода и хороша, — после этих слов Нива впервые рассмеялась.

Съемки рекламного ролика проходили в студии, где стоял огромный макет Токийской башни. Хаси сказали, что приготовления еще не закончены и у него есть время, и он пошел бродить по соседним павильонам. На фоне пластиковых декораций в виде арбузного поля, мигавшего электрическими лампочками, танцевали борец сумо и беременная женщина. Хаси спросил у мужчины с сотовым телефоном в руках, что здесь снимают; оказалось, рекламу успокоительного лекарства. В соседней студии повисший на башне танка орангутанг размахивал знаменем. Однако стоило кинокамере начать движение, как орангутанг спрыгивал с танка. Дрессировщик посредством куска сахара пытался разъяснить орангутангу его задачу, но, как видно, у него ничего не получалось. Наконец дрессировщик заявил, что из-за слишком яркого света орангутанг не может успокоиться. Было решено приглушить свет, а когда начнется движение кинокамеры, вновь включить все софиты. Студия погрузилась в полумрак, орангутанг протяжно заскулил. Дрессировщик в отчаянии пытался заставить его ухватиться за башню. Правой рукой он должен был держаться за танк, левой — размахивать знаменем. Когда зажгли свет, женщины в студии вскрикнули. Бурая обезьяна левой рукой дергала себя за половой орган. Хаси рассмеялся. Подошла Нива и сказала, что приготовления закончены и он может возвращаться. Увидев орангутанга, у которого только на половом органе не было шерсти, Нива поджала губы. Хаси перестал смеяться. Навстречу им шли девочки-близнецы, с ног до головы намазанные маслом. Они несли на головах корзинки с фруктами и плакали, у одной изо рта торчал градусник. Мужчина, с виду их менеджер, кричал за их спиной:

— Молоко! Нужно материнское молоко! Сволочи, нужно достать молоко!

Когда девочки в купальниках поравнялись с ними, Хаси почувствовал острый запах пота. Обернувшись, он увидел, как из корзинки одной из девочек падает дыня. Дыня упала прямо к ее ногам. Мякоть дыни брызнула на пальцы с красным педикюром. Девочке стали вытирать ноги, а она, заметив, что Хаси наблюдает за ней, рассмеялась прямо с градусником во рту. Хаси не смеялся.

В ту ночь Хаси впервые в жизни пил спиртное. Съемка рекламного ролика продлилась на три часа дольше, чем намечалось, и закончилась глубокой ночью. После ужина Нива пригласила его в бар под крышей небоскреба. По настоянию оператора всю съемку ему пришлось улыбаться.