Читать онлайн «Дом проблем». Страница 70

В то же время в более-менее благополучной Европе и Северной Америке наряду с социал-демократическими движениями широкую популярность получили всякие анархические движения, отвергающие религию, государственную власть и проповедующие свободный образ жизни, в том числе и сексуальной.

В какой-то мере и с этим движением Ленин наладил контакт, а один из лидеров этого движения Инесса Арманд[135] стала ближайшим соратником, а может, наложницей.

Между тем ситуация в Европе обострялась. Все говорили о надвигающейся войне. Маркс по этому поводу сказал бы, наверное, так: возникли крайние противоречия между производительными силами и производственными отношениями. Ну а Ленин, образно говоря, пошел еще дальше. «Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими социальными фразами, заявлениями, обещаниями отыскивать интересы тех или иных классов. Сторонники реформ и улучшений всегда будут одурачиваемы защитниками старого, пока не поймут, что всякое старое учреждение, как бы дико и гнило оно не казалось, держится силами тех или иных господствующих классов».[136]

И далее: «Европа, государства, именующие себя «цивилизованными», ведут теперь бешеную скачку с препятствиями из-за вооружений. На тысячи ладов, в тысячах газет, с тысяч кафедр кричат и вопят о патриотизме, о культуре, о родине, о мире, о прогрессе — и все это ради оправдания новых затрат десятков и сотен миллионов рублей на всяческие орудия истребления, на пушки, на «дредноуты» (броненосцы новейшего типа) и так далее. «Господа, публика! — хочется сказать по поводу всех этих фраз «патриотов». — Не верьте фразам, посмотрите лучше, кому это выгодно».

Выгодно богатеям. Вот кому выгодно раздувание шовинизма, болтовня о патриотизме (пушечном патриотизме), о защите культуры (орудиями истребления культуры) и так далее!».[137]

В 1914 году началась война между двумя коалициями держав: Центральными державами (Германия, Австро-Венгрия, Турция, Болгария) и Антантой (Россия, Франция, Великобритания, Сербия, позднее Япония, Италия, Румыния, США и другие).

Так получилось, а может так было спланировано, но В. И. Ленин оказался территориально в лагере Центральных держав, фактически он был если не против России, то точно против царского самодержавия, и не секрет, что его финансировало военное ведомство Германии.

Троцкий, наоборот, демонстративно перешел на сторону Антанты, однако это не значит, что он отстаивал интересы России. Отнюдь. Он уехал из неспокойной Европы в США и жил там беззаботно, в свое удовольствие.

Война была поистине мировая, долгая, более четырех лет; в ней участвовало 34 государства, погибло более 10 миллионов человек, 20 миллионов раненых. Если говорить о государствах, то все понесли значительный урон (кроме США), и ни одна страна не победила. Зато победитель — есть! Это полководческий гений Ленина. Он, сидя в благодатной Швейцарии, руководил всем процессом, и не только внешне, но и изнутри поедал Россию, и как сам выразился, «почти без единого выстрела, без жертв» захватил в обескровленной после войны России власть. Разве это не полководческий дар?!

Правда, кто-то посмеет спросить: а за кого и против кого воевал Ленин и было ли у него понятие Родина? На это он сам дал ответ. «Когда у меня была рабочая английская делегация (Я прошу записывать меньше: это не должно попадать в печать), и я говорил с ней, что всякий порядочный английский рабочий должен желать поражения английского правительства, то они меня совершенно не поняли. Они состроили такие лица, которые, я думаю, не может схватить даже самая лучшая фотография. В их головы совершенно не вмещалась та истина, что в интересах международной революции английские рабочие должны желать поражения своего правительства».[138]

Какой бескорыстный пролетарский интернационализм!

Однако, после того как Ленин в октябре 1917 года захватил власть, он сразу же объявил: «никакого сближения с иными партиями и никаких выборов или демократии — власть на то и власть, чтобы за нее сражаться, ни с кем не делиться, тем более уступать».

Вместе с тем делиться властью пришлось. Это амбициозный Троцкий требовал свою долю в революционной борьбе, и в России он всегда выступал оппонентом Ленина.

По официальной версии «Истории КПСС», Троцкий принимал самое активное участие в октябрьском перевороте и был первым председателем Петроградского совета, позже был назначен министром иностранных дел России.

По другим источникам, в том числе и Солженицына, Троцкий из Америки прибыл, когда революция уже свершилась, и после непростых переговоров вроде под давлением рекомендательного письма Ленин уступил ему пост министра иностранных дел. А вот диалог, который опубликовал Троцкий в очерке после смерти Ленина:

— А что, — спросил однажды меня Владимир Ильич вскоре после 25 октября, — если нас с вами убьют, то смогут ли справиться с делом Свердлов и Бухарин?

— Авось, не убьют, — ответил я, смеясь.

— А черт их знает, — сказал Ленин и сам рассмеялся.[139]

Было ли им до смеху? А почему бы нет? Их величайшая авантюра удалась. В их руках оказалась власть над огромной империей. Правда, впереди была еще Гражданская война. И в ней они взяли верх. И можно много писать о геройстве, стойкости и мудрости вождя мирового пролетариата в этой нелегкой борьбе, да лучше самого Троцкого не скажешь: «Мы ограбили всю Россию, чтобы победить белых».

И что же стало после этой доблестной победы? Всеобщее равенство, процветание, социализм?!

Образ Ленина на этот вопрос четкого ответа не даст, потому что он идеологизирован, мифологизирован и, вообще, очень мало прожил после победы Октября. Зато есть его дублер Лев Троцкий (Бронштейн), вот кто является создателем Красной Армии, лично руководил ее действиями на многих фронтах Гражданской войны, широко использовал репрессии для поддержания «революционного порядка» в войсках, и не только. Он так преуспел в терроре, что даже Ленин и Дзержинский не раз сдерживали этот пролетарско-революционный энтузиазм Троцкого, на совести которого, помимо прочего, десятки тысяч расстрелянных офицеров русской армии и флота. «Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. Надо ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади».[140] (Этот опыт Троцкого Сталин применит во время Второй мировой войны.)