Читать онлайн «Белые зубы». Страница 128

— За зубами, понимаю-понимаю, — сказал Мо Миллату, как в шпионских фильмах: не поворачивая головы.

Миллат огляделся и, перехватив взгляд Хифана, выразительно посмотрел на Шиву, тот послал глазами сигнал Абдул-Джимми, Абдул-Колину, Тайрону и другим ребятам из килбурнской шайки, которые, как стюарды, стояли у стен в условленных местах. Хифан снова взглянул на Миллата, а потом на комнату в глубине зала. Осторожное движение началось.

— Что-то происходит? — зашептал Мо, заметив пробирающихся сквозь толпу людей с зелеными, как у стюардов, поясами.

— Пойдем в штаб, — сказал ему Миллат.

— Так вот, я думаю, главное здесь — подойти к вопросу с двух сторон. Конечно, мы имеем дело с откровенной лабораторной пыткой, и мы можем тут набрать очки. Однако основные наши силы должны быть брошены на борьбу с получением патента. Это даст максимальный эффект. Если мы развернем нашу деятельность именно в данном аспекте, нас наверняка поддержит ряд групп — Национальная ассоциация производителей зерна, Организация по защите прав живых существ и прочие, Криспин с ними связался. Да, раньше мы не уделяли этому направлению пристального внимания, но оно безусловно стало ключевым. Думаю, Криспин сейчас расскажет нам об этом подробнее. А пока мне хотелось бы подчеркнуть, что на нашей стороне общественное мнение. Я говорю о недавних публикациях в прессе — даже таблоиды играют нам на руку… Патентование живых существ вызвало огромную волну недовольства. По-моему, людям от подобной мысли очень неуютно, и именно на этом мы должны сыграть. Представляете, какая масштабная развернется кампания, если ФАТУМ…

Ах, Джоэли. Джоэли, Джоэли, Джоэли. Джошуа знал, что надо слушать, но любоваться было гораздо приятнее. Любоваться Джоэли было истинным удовольствием. Вот она сидит (на столе, задрав колени к подбородку), кокетливо поглядывает в свои записи, а когда говорит, воздух со свистом проходит через щербинку между передними зубами; одной рукой она то и дело заправляет за ухо непокорную светлую прядь, а другой постукивает в такт словам по своему тяжелому армейскому ботинку. За исключением цвета волос, она очень похожа на его мать в молодости: те же пухлые английские губы, вздернутый нос, ореховые глазищи. Однако это лицо, само по себе притягательное, было не более чем декорацией, дополнявшей самое роскошное в мире тело. Удлиненные очертания, мускулистые бедра, мягкий живот, груди, отродясь не знавшие лифчика, но вызывавшие восторг, и наконец, попка, платонический идеал английской филейной части, плоская, но округлая, широкая, но манящая. Плюс Джоэли умна. Предана своему делу. Презирает его отца. На десять лет старше (что сулило Джошуа море сексуальных изысков без нудных уговоров и отнекиваний в разгар свидания). Плюс она самая чудесная из встреченных им женщин. О, Джоэли!

— Как мне кажется, мы должны внушить людям, что подобный прецедент недопустим. Конечно, аргумент вроде «а что дальше?» — я понимаю Кенни — как будто слишком элементарен, чтобы к нему прибегать, но я возражаю, я думаю, это необходимо, и мы через минуту проведем голосование. Ты не против, Кенни? Я могу продолжать? Хорошо. На чем я остановилась?.. Прецедент… Сама идея того, что подопытное животное принадлежит группе лиц, то есть это уже не кот, а изобретение, имеющее характеристики кота, — очень хитрый, опасный ход, он приведет к парализации деятельности обществ, борющихся за права животных, а это рисует нам пугающие перспективы. Ммм… передаю слово Криспину, он кое-что добавит к моим словам.

Но Джоэли была замужем за Криспином. Гадство. А еще кошмарнее то, что брак этот был по любви — истинный духовный и политический союз. Фан-черт-тастика. Хуже того, для членов ФАТУМа их единство служило чем-то вроде космогонии, мифа о начале начал, лаконично демонстрирующего, кем могут и должны являться люди, откуда пошла их группировка и к чему она стремится. Джоэли и Криспин не одобряли идею лидерства и идолопоклонства, что не мешало всем остальным их боготворить. Эта пара была неразлучна. Когда Джошуа только-только вошел в ФАТУМ, он пытался навести справки, выяснить, есть ли у него хоть малейшие шансы. Так ли крепок их союз? Не разведет ли их суровая идейная жизнь? И думать забудь. За кружкой пива в «Пятнистой собаке» два бывалых активиста — псих по имени Кенни, бывший почтовый служащий, на глазах у которого отец убил любимого щенка, и Падди, чувствительный голубятник и собиратель кукол, — выложили ему неутешительную историю.

— Поначалу все хотят трахнуть Джоэли, — сочувственно объяснил Кенни, — потом это проходит. Понимаешь, что для нее самое лучшее, если ты посвятишь себя делу. А еще понимаешь, что Криспин — нереальный чувак…

— Ну, а что там дальше?

И Кенни продолжил рассказ.

Судя по всему, Джоэли и Криспин встретились и полюбили друг друга в Лидском университете зимой 1982 года. Оба были радикальных взглядов, держали на стене портрет Че Гевары, верили идеалам и обожали все живые существа, летающие, бегающие, скачущие, ползающие по планете. Сначала они вступали во всевозможные леворадикальные союзы, но политические подковерные страсти, «ножи в спину» и бесконечное деление на фракции вскоре их разочаровали — как и судьба Homo erectum. В какой-то момент они устали от говорильни о нашем виде, который только и знает, что готовит перевороты, чернит вас за вашей спиной, выбирает новых ставленников, а вы потом это расхлебываете. И тогда они устремили взгляд на бессловесных друзей человека. Джоэли и Криспин заделались строжайшими вегетарианцами, бросили учебу, поженились и в 1985 году основали Фронт Антиэксплуатации Тварей, Угнетенных и Мучимых. К ним, благодаря магнетизму Криспина и природному обаянию Джоэли, примкнули другие политические отщепенцы — так возникла коммуна из двадцати пяти человек (плюс десять кошек, четырнадцать собак, сад с дикими кроликами, овца, два поросенка и семейство лис), которая жила и работала в Брикстоне, в однокомнатном домике, примыкавшем к большому куску бесхозной земли. Во многих отношениях они были пионерами. Вторично использовали отходы, когда это еще не было модно, в душной ванной растили тропические растения и питались исключительно экологически чистыми продуктами со своей грядки. Такой же продуманностью отличалась и политическая программа. С самого начала они были безупречными экстремистами: между ФАТУМом и Британским королевским обществом по предотвращению жестокого обращения с животными была такая же пропасть, как между сталинистами и либеральными демократами. Три года члены ФАТУМа вели террористическую кампанию против лаборантов, мучителей и эксплуататоров животных: рассылали по косметическим фирмам письма с угрозами расправы, врывались в лаборатории, похищали специалистов и приковывали себя к воротам больниц. Они срывали охоты на лис, делали фильмы про искусственно выращиваемых цыплят, поджигали фермы, швыряли «зажигалки» в точки общепита и обрушивали тенты передвижных цирков. Они вставали на защиту любой мало-мальски угнетенной твари и действовали настолько активно и фанатично, что дел у них было невпроворот, а жизнь кишела трудностями, опасностями и тюремными заключениями. Тем не менее, узы между Джоэли и Криспином крепли, их союз светил всем, как маяк в бурю, указуя путь к идеальной любви между соратниками («ладно, ладно, давай дальше»), В 1987 году Криспина на три года посадили в тюрьму: он был среди тех, кто забросал зажигательными бомбами лабораторию в Уэльсе и освободил из заточения 40 кошек, 350 кроликов и 1000 крыс. Перед отправкой в Вормвуд-Скрабс Криспин великодушно дал Джоэли разрешение в его отсутствие при необходимости обращаться за сексуальной разрядкой к другим членам ФАТУМа. (И что она? — спросил Джошуа. — От нее дождешься, — скорбно ответил Кенни.)