Читать онлайн «Настоящие сказки». Страница 60

Они пошли к автобусной остановке, где дед Иван, приосанясь, закричал тонким стариковским голосом:

— А вот кому завтрашний номер! Мэр города о воровстве! Куда уходят наши деньги! Маленькая зарплата и как с этим бороться!

(Дед сочинял вдохновенно.)

Редкие прохожие начали останавливаться. Пара милиционеров подошла, постояла и вдруг купила два номера.

Вдали, прячась за углом, маячил маленький Чума.

Всю пачку дед Иван продал за пять минут.

С раздувшимся карманом он пошел через площадь к Чуме.

Но его остановил какой-то парень.

— Деньги давай, дед, это не твоя территория. А это наша территория.

И тут бешено залаяли Дамка и Тузик.

Оскалясь, с пеной у рта, они кидались на парня, как охотничьи лайки на лося.

Парень отступил, споткнулся, упал.

Дамка кинулась к нему, самозабвенно лая. У нее, видно, были к нему свои счеты.

Тузик атаковал с другой стороны.

Парень вскочил и с проклятиями кинулся бежать, провожаемый храброй парой.

В это время подошел автобус.

Чума быстро среагировал и оказался в автобусе еще раньше деда.

Что самое интересное, обе собаки обнаружились под лавкой уже после отправления. Они лежали, тяжело дыша, и посматривали любящими глазами на деда.

Дедушка Иван даже начал строить планы, как приведет их домой, будет кормить макаронами, гулять с ними, и что если их вымыть и расчесать, то Дамка будет вылитый тибетский терьер с отклонениями в сторону борзой (ноги длинноваты и общая потрясающая худоба).

Что касается Тузика, то он был ростом и ногами похож на бульдога, только с хвостом бубликом и не такой высокий, а мордой Тузик смахивал бы на терьера (усы и бородка), если бы уши не подгуляли.

Дедушка Иван не мог признаться самому себе, что ему трудно возвращаться в пустой дом.

Однако деликатные собаки не стали никому навязываться, а сошли на первой же остановке «Фабрика-кухня». Видимо, ночью они подрабатывали сторожами.

Дед Иван, не глядя, отдал Игорьку-Чуме все деньги из кармана, зато Чума все их пересчитал.

Денег оказалось даже больше.

Может быть, кто-то по душевной доброте сунул Ивану лишнего, старикам не то что молодежи — все стараются помочь (хотя дед честно давал сдачу).

Или у него в кармане были собственные деньги.

— Ничего, важно, что не меньше! — сказал торжественно дед.

— Нам чужого не надо, — хмуро ответил Игорек и вернул сдачу.

— Это ты зря, но я тебя понимаю, — ответил дед.

Так они ехали навстречу приключениям, а тем временем волшебница Валькирия тоже не стояла на месте.

Волшебница Валькирия, она же телевизионный ведущий Валентина, она же ворона Валька, она же крыса Бесфамильная, даром времени не теряла и носилась по всему телевидению, как катер на воздушной подушке («подкидыш», по-морскому), а за ней на невидимой привязи, в виде водного лыжника, бороздил коридоры Сила Грязнов.

Валентина Ивановна, до одурения похожая на известную эстрадную певицу, хриплая, накрашенная, лохматая, в мини-юбке, отличалась от артистки в худшую сторону, т. е. имела необъяснимую привычку плевать на пол, ковыряться в носу и выражалась теми же словами, что и каменщик в том случае, когда ему на ногу падает второй кирпич, или слесарь при виде свороченного набок вентиля с горячей водой, которая течет прямо в руки.

Тем не менее Вальку ценило руководство, все у нее кипело, указания исполнялись, уже человек привез хирургические инструменты, другой был послан за клюквой и т. д.

Тем временем Валька в сопровождении Силы Грязнова летела по коридорам телевидения, направляясь на совещание.

И тут произошел один досадный случай.

Валька завернула за угол, заложив крутой вираж, а Сила Грязнов не вписался в поворот и затормозил, ткнувшись плечом о стену, и тут же влетел в объятия юной милиционерки.

— Ваши документы, — приказала милиционерка, ослепительно улыбаясь.

Сила Грязнов где-то уже видел это личико, то ли вчера в ящике кухонного стола, то ли сегодня у Валентины в сумке...

Эдик (Сила Грязнов), и без того скандальный, а тут еще и плечо задето, оскалился и сказал прямо в это чистенькое, намытое, кукольное лицо:

— Пошла ты!

При этом он отодвинул милиционерку пухлой рукой.

Но она не отодвинулась.

Мало того, здесь же, как по волшебству, оказался патруль, и Эдика повели выяснять насчет документов (пропуск на телевидение у него куда-то делся).

Повести-то Эдика повели, но он снова возник на том же месте в пустынном коридоре у поворота.

Вместо него исчезла юная милиционерка.

Причем она исчезла как-то постепенно, растаяла по частям.

На месте ее белокурой кукольной головы оказалось рыло Эдика, красное, с продолговатым носиком и без подбородка, но зато с редкими усишками.

Вы бы видели эту морду над безупречным мундиром, юбочкой и блестящими сапожками милиционерки!

Потом испарился мундир, вместо него возник мятый серенький пиджак Эдика и под ним шерстяной свитер того же цвета, не стиранный с момента покупки.

Затем улетучились розовые ножки и начищенные сапожки и выявились тускло-синие джинсы, желтые на коленях, и заплеванные зимние коричневые сапоги на каблуках, стоптанных внутрь: то есть вылитый Эдик.

Эдик встряхнулся, сшиб ноготком лишнюю нитку с рукава (вот где была, кстати, роковая ошибка новоявленного Силы Грязнова, но об этом позже) и косолапо побежал за Валентиной Ивановной.

А другой Сила Грязнов в то же время буянил в местном отделении милиции, крича, что он всех казнит в кипящей кастрюле и сменит правительство, что он главный на телевидении и в мире. Была срочно вызвана скорая психиатрическая помощь.

Приключения деда Ивана только еще начинались, когда он привел мальчика Игорька Шашкина по кличке Чума к себе во двор, и Чума, поплевав на руки, подтянулся и полез вверх на большую старую липу.

Тут же под деревом собрались болельщики — бабушка с внуком, который тоже хотел лезть на дерево, и она его держала, как владелица бульдога держит своего пса при виде кошки, трехлетний же внук отчаянно вопил и молотил ногами в воздухе.

Далее под дерево пришли безработные мальчики, которые все еще не поймали кота и поэтому носили с собой на всякий случай консервную банку, телогрейку и бечевку для приспособления банки к кошачьему хвосту.

Кроме этого, за событиями наблюдали домохозяйки из окошек, привязанные к своим кастрюлям и бакам.

Вороны, поднявшись с гнезд, носились над двором с криками «грабят» и «это наши яйца, это не вами положено, не вами и будет взято».

Сконфуженный дед Иван тоже стал кричать Игорьку, чтобы он не брал вороньих яиц.