Читать онлайн «Дипломат». Страница 242

– Правильно! – воскликнула «герцогиня».

В зале стояла тишина, и Мак-Грегору показалось, что весь парламентский организм замер на короткое время в состоянии какой-то нерешительности. Даже Том Кромвелл словно выдерживал минутную паузу, но тут же встрепенулся и шумно перевел дыхание.

– Достоуважаемая леди смешивает американский народ с американской политикой, – сказал он с досадливой гримасой.

– Именно потому, что американский народ великодушен, американским политиканам и удается морочить его и уверять в том, что Америка – крестный папенька всему миру. Это чушь, и американскому народу следовало бы понимать, что это чушь. Если же он этого не поймет, то нынешняя политика Америки приведет к тому, что весь мир станет относиться к американцам с презрением. Я знаю великодушие американского народа. И я знаю «великодушие» американской политики. Это совершенно разные вещи. За свои долларовые щедроты заокеанские политики рассчитывают обеспечить себе политическую поддержку в действиях против России или любой другой страны, которую им заблагорассудится объявить «красной». Позволю себе напомнить достоуважаемой леди, что благодеяния американцев повсеместно связаны с их борьбой против «красных». В Китае американский капитал и сейчас тратит гораздо больше средств на создание военной диктатуры Чан Кай-ши, чем тратил на помощь Китаю в войне с Японией. И в Европе и в Азии есть много народов, настолько разоренных войной, что американская помощь деньгами и машинами для них сейчас вопрос жизни. Но у американских политиков есть такса, и помощь в национальном восстановлении они отпускают, строго сообразуясь с этой таксой. Деньги, машины, оружие может получить каждая страна, которая согласна предать анафеме Россию и коммунизм и провозгласить Америку господом богом всех свободных народов. Даже в побежденных странах – Италии, Германии, Японии – Америка готова поддержать любую группировку, которая выступает против России и против «красных». В этой «высоконравственной политике» Америка не знает удержу; она обхватила своими жадными руками весь земной шар, запустила свои длинные пальцы во все страны, ее громкий голос раздается во всех углах, даже здесь, в английской палате общин.

– А Россия? – На скамьях оппозиции поднялся шум, все повскакали с мест, но Кромвелл продолжал, повысив голос.

– Зачем говорить о России? – сказал он. – Если уж речь зашла о вмешательстве во внутренние дела другой страны, будем говорить об Америке, которая вмешивается во внутренние дела всех решительно стран. Есть ли сегодня на свете хоть одна страна, не считая России, которая могла бы, положа руку на сердце, заявить, что она независима от американского доллара? Все мы поставлены на колени, только не хотим признать это. Нашим американским хозяевам не потребовалось ни оружия, ни оккупационных войск; все это им заменил капитал. С помощью капитала можно задушить весь свет; требуется только содействие самих жертв. Вот нас и призывают оказать это содействие, поставить на колени других: Францию, Болгарию, Чехословакию, Польшу, всю Восточную Европу, Турцию и Иран. Мы должны способствовать тому, чтобы во всем мире так называемый коммунизм уступил место доллару. А это значит вручить бразды правления тем, кто с легкостью продаст свою страну и самих себя за тень власти, за запах богатства. Такие люди найдутся в любой стране. На дураков и мерзавцев у Америки монополии нет. Просто она богаче, и потому мерзавцам в ней больший простор. А мы все следуем за ней сообразно собственной глупости и мерзости. Нынешняя английская политика ничуть не лучше американской, хоть у нас и социалистическое правительство. Я социалист и член правительственной партии, но я каждый день задаю себе вопрос – как могут социалисты руководить страной, если в области внешней политики их ближайшим сотрудником является беспощадно жестокий американский капитал? И ведь это не по принуждению, потому что у нас есть возможность выбора. Как видно, мы действуем по доброй воле, из страха слишком глубоко увязнуть в социализме. Мы предпочитаем останавливаться на полпути, оставаться в границах приличий, вместо дерзаний – проявлять осторожность. Наша политика сейчас сводится не к тому, чтобы оправдать на деле социализм, а к тому, чтобы оправдать на деле капитализм. Вот почему в области внешней политики наши намерения вполне совпадают с намерениями наших противников-консерваторов. Мы сами так боимся социализма, что скатываемся на их позиции. А их политика – это объединенный антирусский фронт американского и английского капитала, отчаянно борющегося за свое существование в мире, который больше не желает терпеть гнет колониальной зависимости и экономического рабства. Но уважаемый сочлен, сидящий напротив, находит, что мы еще недостаточно твердо проводим эту политику. Стоит нам сделать один шаг против русских, как от нас уже требуют следующего шага, требуют, чтобы мы шли дальше и дальше по этому пути, который в конечном счете приведет нас к войне. Английские капиталисты и империалисты требуют, чтобы мы примкнули к затеянному Америкой крестовому походу, в надежде, что и нашей империи перепадут от этого кое-какие крохи; вот как те крохи, которые мы сейчас пытаемся урвать в Иране. Но любопытно, что в то же время нам предлагается еще более ослабить нашу шатающуюся империю, чтобы открыть ворота американскому капиталу.

Один из министров поднялся со своего места. – Это уж слишком!

– Слишком? – воскликнул Кромвелл. – Нет, это еще не все. В Англии сегодня есть люди, готовые сотрудничать с американскими экспансионистами даже на таких условиях. Они охотно откажутся от Британской империи ради небольшого пая в той мировой гегемонии, которую рассчитывают установить их американские друзья. Да, такие люди есть, и сидят они преимущественно на скамьях оппозиции (шум в зале). А ведь это люди, которые с молоком матери всосали в себя идею империи, отпрыски тех семейств, чьими усилиями она была создана, держалась и вот теперь рушится. Когда-то это были величайшие люди нашей страны, а теперь они сделались худшими ее людьми. Это они требуют похода на Россию. Они требуют блоков, союзов, ультиматумов, решительных действий – всего того, что помогло бы объединить весь мир против одной страны, против одной идеи.

Кромвелл помолчал, ожидая, когда уляжется шум.

– Если мы сейчас не удержим этих зачинщиков войны, – продолжал он, – потом будет уже поздно. Мы единственная страна, которая может остановить этот крестовый поход. В Америке время уже упущено, но у нас оно еще есть. Без поддержки Англии этот план неосуществим. И потому будущее мира зависит от тех решений, которые мы примем здесь, в нашей палате. И от них же зависит то положение, которое займет в этом мире Англия. Если мы повсюду будем оказывать поддержку американскому походу против коммунизма, как оказали ее в Греции, наше имя и самое наше существование станут проклинать все мыслящие люди на земле. Народы Европы и Азии стремятся к социальным переменам, и этого стремления не задушить никакими преследованиями его сторонников и никакими разговорами о русской коммунистической пропаганде. Чтобы такое движение возникло, совсем не нужно русской пропаганды, и напрасно Форейн оффис и Америка стараются убедить нас в противном. Оно – результат тех чудовищных условий, в которых вынуждено существовать большинство обитателей земли. Борцы за социальные сдвиги есть в каждой стране, есть они и у нас; Мак-Грегор – один из таких борцов. Мы, социалисты, тоже принадлежим к ним; иначе бы мы не имели большинства в этой палате. Люди, которым мы пытаемся зажать рот в других странах, добиваются гораздо менее широких прав, чем те, которыми обладаем здесь мы; социальные преобразования, о которых они мечтают, гораздо скромнее тех, которые мы, социалисты, надеемся осуществить в Великобритании. Так неужели же мы предадим этих людей, примемся преследовать их, как якобы коммунистов, всюду, где только сумеем найти, и, в конце концов, пойдем войной против самой России – войной, которая сотрет с лица земли наш британский остров? Американские империалисты заявляют: двадцатый век – это век Америки. Что ж, пожертвуем мы собой во имя этого громкого лозунга или же встанем плечом к плечу с теми европейскими, азиатскими и другими народами, которые добиваются независимости, самоопределения, экономической устойчивости и права самим вершить свои дела?