Читать онлайн «Кошка, шляпа и кусок веревки (сборник)». Страница 55

После его ухода Майкл проверил мобильник. Никаких SMS. Да и батарея почти разрядилась. Надо бы сходить в Деревню и поискать местечко, где мобильная связь получше, подумал он, но потом решил не ходить. Да и зачем? Вместо этого он отправился в деревенскую библиотеку и взял на абонемент несколько книг по местной истории. Фред Ланди и его семейство некогда считались в окрестностях Молбри фигурами весьма значительными, и Майкл надеялся, что ему, возможно, удастся раскопать еще кое-какие сведения об этой семье.

Ему понадобилось три дня, чтобы внимательно прочитать все книги — читал он в перерывах, которые сам же себе и устраивал. Он узнал, в частности, что Особняк был построен Фредом Ланди в 1886 году, а в 1910 году его существенно модернизировали (витражи, фрески и английский парк относились как раз к этому периоду). Оказалось, что Нед Ланди погиб в 1918 году, за несколько дней до окончания войны, а Эмили вышла замуж относительно поздно. Ее мужем стал мистер Треверс Пикок, и у них родился сын, Грэм Пикок, но их брак продлился недолго: Треверс Пикок умер за границей, и уже в 1925 году Эмили вместе с маленьким сыном вернулась домой и жила в Особняке до самой смерти, наступившей летом 1964 года. Что же касается Грэма Пикока, то, судя по сохранившимся в Молбри слухам, умер он холостяком, оставив весьма приличное состояние какому-то благотворительному фонду для слепых.

Вот каковы были привидения, что якобы существовали в Особняке. Здесь жила самая обыкновенная семья: мать, отец, дочь, сын. Были ли они счастливы? Майклу хотелось думать, что были. Даже когда умер малыш, остальные члены семьи продолжали любить и поддерживать друг друга. Можно, разумеется, сказать, что тогда и семьи были совсем другие. Они вместе противостояли трудностям, а не бежали от них. Ну а призраки, думал Майкл, если они действительно существуют, — это существа, безусловно, несчастные, ибо тщетно пытаются заново прожить те куски своей давно минувшей жизни, которые оставили им некую неразрешенную проблему или еще чем-то их не удовлетворяют.

Это желание, впрочем, было ему вполне понятно. Многие годы он и сам жил как призрак: притворялся невидимым, высказывал не свое мнение, а чужое, не жил, а лишь играл роль живого, но играл так хорошо, что под конец и сам совершенно в ней растворился, исчез…

Так, может, это я — призрак, думал Майкл. Может, именно поэтому опустевший старый дом так тепло меня принял? Он улыбнулся, вспомнив слова Роба: прогрессирующая одержимость этим домом. Что, собственно, страшного в его желании снова сделать это старое здание вполне жилым?

Между прочим, до сих пор он, пожалуй, толком и не осознавал, что именно этим и занимается. Дом — это ведь не просто сумма комнат, потолков, стен и окон. Главные составляющие дома — это люди, которые в нем жили, любили и умерли, это их имена нацарапаны на деревянных столешницах и подоконниках; это следы их ног остались на стесанных от времени ступенях лестниц. Такой дом, как Особняк, безусловно, заслуживал уважения, и прежде всего уважать следовало его создателей — за профессионализм, за внимание к деталям, за весь тот труд, который был связан с его содержанием; уважения достойны и сама история, сам немалый возраст этого дома. Конечно, думал Майкл, у прежних хозяев Особняка были слуги — няня, домоправительница, садовник, горничная, повар. Они помогали поддерживать в доме порядок. А теперь ему, Майклу, все приходится делать самому. Мысль о том, что ему в одиночку придется теперь заботиться о таком большом доме, и смущала, и радовала его. Он нашел специалиста по обоям особого качества и заказал точно такие же, марки «Моррис», какие были в Особняке изначально. Он выискивал в антикварных магазинах разные предметы мебели, которые, как ему казалось, могли бы купить супруги Ланди. Эти вещи — одну за другой — он привозил и расставлял в доме. Это было дорого, но стоило того. Со сменой электропроводки, канализационных труб и оштукатуриванием стен он уже покончил и теперь мог себе позволить заниматься деталями — стеклом, черепицей, плиткой на полу, обоями на стенах; он был уверен, что именно такие детали имеют для дома решающее значение.

Прошло уже три месяца с тех пор, как он сюда перебрался. Лето незаметно начало вползать в осень, листва на деревьях постепенно меняла окраску, ночи, еще недавно теплые, стали заметно холоднее. Впервые за все это время Майкл попытался включить в доме отопление и обнаружил, что оно вполне прилично работает, собственно, отопление было двойное: тяжеленные, как в школьных классах, радиаторы и изысканные камины. Он вычистил и заново освинцевал каминные решетки — с помощью взятой в библиотеке книжки «Быт и семья Викторианской эпохи». Ему удалось также найти в букинистическом магазине экземпляр «Миссис Битон»,[87] и его прямо-таки поразило, насколько эта книга оказалась полезной.

Совершая вылазки в Деревню, Майкл заодно сумел выяснить немало нового о семействе Ланди. Например, узнал, что на местном кладбище у них есть фамильный склеп: почерневший обелиск на посыпанной гравием площадке, а по углам четыре каменных столбика, соединенные ржавой цепью. Фред и Фрэнсис лежали бок о бок с Эмили и Бенджамином. Имя Неда было написано на монументе, но, судя по записям в местной церкви, его останки так и не были найдены. В семейном склепе было оставлено место и для сына Эмили, Грэма Пикока, но его похоронили не там. И это Майклу почему-то казалось правильным: Пикок не был одним из Ланди. Хоть он и прожил какое-то время в Особняке, но, судя по всему, не особенно его любил, вот дом его и отверг.

Любопытство Майкла разгоралось. Он с головой ушел в исследование жизненных перипетий семейства Ланди и обнаружил, что оно было тесно связано с церковью Св. Марии, ближайшей приходской церковью, и что в 1918 году Фред Ланди заказал для этой церкви небольшой цветной витраж в память о погибшем сыне. Чек, выписанный в качестве добровольного пожертвования на нужды церкви — там как раз перекрывали крышу, — обеспечил Майклу доступ к церковным архивам, и он нашел записи о рождении и смерти членов семейства Ланди, кое-какую переписку Фреда с приходским священником и письма, адресованные Эмили, с благодарностью за щедрые взносы в пользу бедных. Майкл нашел также жестяной ящичек для банковских депозитов, в котором хранилось много других писем, а также несколько фотографий членов семьи и самого Особняка, кроме того, там обнаружились хозяйственные счета, аккуратно исписанная записная книжка, почтовые открытки, присланные со всех концов света и адресованные Эмили Пикок, детальный план строительства водного парка и даже несколько школьных табелей Неда Ланди за 1900–1904 годы. Никто, похоже, не знал и не интересовался тем, почему все эти документы хранятся именно здесь. Майкл сделал еще несколько взносов на церковную крышу и получил возможность в любое время и совершенно свободно изучать содержимое жестяного ящичка.