Читать онлайн «Толчок к размышлению». Страница 52

Впрочем, вернемся в христианские страны. Власти светские в них, так же как и религиозные, не слишком напрягали граждан по части поведения в туалете. Но тем не менее и в государственных бумагах есть настоятельные советы не забывать в нужный момент это сокровенное место. Вот фрагмент указа Петра I "О достоинстве гостевом на ассамблеях имеющем". Гостю, приглашенному в ассамблею, государь советует (читай — приказывает):

"В гости придя, с расположением дома ознакомиться заранее на легкую голову, особливо отметив расположение клозетов, а сведения в ту часть разума отложи, коя винищу менее остальных подвласна.

Яства употребляй умеренно, дабы брюхом отяжелевшим препятствий танцам не учинить. Зелье же пить вволю, нежели ноги держат, буде откажут — пить сидя. Лежачему не подносить, хотя бы и просил. Захлебнувшимся же слава, ибо сия смерть издревле на Руси почетна.

Ежели меры не знаешь — на супругу положись — оный страж поболе государевых бдение имеет.

Упитых складывать бережно, дабы не повредить и не мешали танцам. Складывать отдельно пол соблюдая, иначе при пробуждении конфуза не оберешься.

Беду почуяв, не паникуй, но скорым шагом следуй в место упомянутое, по дороге не мешкай, и все силы употребляй на содержание в крепости злодейски предавшего тебя брюха".

Видите, как особо выделено "место упомянутое"! Указ прямо предписывает: клозет — твой первый друг и товарищ. Брюхо предаст, государевы стражи недобдят, супруга, и та ответственнейший момент, не дай бог, упустит, один клозет тебе — верный помощник и вовеки надежа.

Оказалось, и власти военные совсем не чужды регламентации отправления естественных надобностей. Во всяком случае, руководство германского вермахта отметилось на этот счет подробной инструкцией, обнаруженной в архивах Алексеем Кириченко, научным сотрудником Института востоковедения РАН. Помимо подробного описания устройства отхожих мест, каковым не буду обременять читателя (отмечу лишь сортирную субординацию: для рядовых отхожее место открытое, для унтер-офицеров — запираемое), инструкция объясняла несведущим, как производить мочеиспускание и как — опорожнение желудка. Цитирую наставление, целиком сохраняя стиль переводчика:

"Методика мочеиспускания. Мочеиспускание производится, как правило, по команде «Оправиться». По выходе мочи мужчина делает поворот вправо на одну восьмую и отставляет правую ногу в принятом направлении на один шаг в сторону для того, чтобы воспрепятствовать излишнему забрызгиванию одежды. Путь следования мочи является мысленно параболически кривой линией, по которой пробегает струя мочи, которая перерезает сточный желоб в так называемой точке обрызгивания.

После мочеиспускания мужчина стоит короткое время спокойно, после чего двигается опять…

Методика опорожнения кишок. Опорожнение кишок, как правило, производится в сидячем положении. Сначала человек при одновременном поднятии задних частей одежды опускается так низко на корточки, пока ягодицы не войдут в замок с деревянными брусками. Вес тела распределяем равномерно по обе ягодицы. Верхняя часть тела слегка наклонена вперед, локти покоятся на мягких мускулах верхней части ног, взгляд свободно устремлен прямо вперед.

При спокойном вдыхании и выдыхании воздуха человек выдавливает содержимое кишечника в предназначенные для этого отверстия фаянсовой чаши. При наступлении промывания человек на короткое время приподнимается и равняется по правофланговому, при этом задница выступает свободно вперед, не сгибая бедер, для того чтобы избежать излишнего загрязнения задних частей одежды. По окончании опорожнения содержимого кишечника человек производит поворот на одну восьмую влево при одновременном приподнятии задней части задницы, беря бумагу большим и указательным пальцем правой руки и двигая её скользящим движением при умеренном давлении по образуемой мягкими мышцами задницы впадине. Человеку предоставляется двигать бумагу по его усмотрению сверху вниз или снизу вверх. Пропускание следует повторять до тех пор, пока бумага появится чистой. После процесса очищения человек встает, стоит некоторое время спокойно и после этого начинает двигаться опять. Во время пребывания в уборной человеку запрещается принимать пищу, спать, ложиться и принимать подарки". Подписано: "Инспектор по делам уборных".

Все в этом наставлении вызывает трогательное умиление. Напрягаю воображение, представляя (в стиле "Триумфа воли" Лени Рифеншталь) картины мочеиспускания и калоизвержения рыцарей вермахта в строгом соответствии с изложенным в инструкции. Как патетически выразительны предписанные позы, повороты, движения, как геометрически точны льющиеся струи, какой свободой дышит устремленный вперед взгляд свершающих подтирку — не важно двигают ли они бумагу сверху вниз или снизу вверх!..

Любопытно, что в мае 1942-го эта инструкция легла на стол Сталину. Случайно ли, такая как бы пустяковая бумажка — самому Верховному? Уверен, не случайно. Впереди была ещё почти вся война, кровь, битвы, миллионы трупов, безмерное напряжение сил — чтобы выстоять, не сломаться, повернуть ход войны к победе. Но, прочитав эту бумагу, Сталин уже мог твердо знать: немцы свою войну проиграли. На Марсе, может быть, и выиграли бы, а в России — никогда и ни за что.

"Бумага — друг человека"

(Рекламный анонс туалетной бумаги Zewa)

Бумага все стерпит.

Цицерон

Перескажу одну доподлинную историю, хотя имен её участников и не знаю. Мне она рассказана Витей Деминым, увы, уже покойным моим товарищем, замечательным критиком, теоретиком кино и телевидения, бузотером (в бузе, заваренной на V съезде кинематографистов СССР, он принял самое деятельное участие), рассказчиком и во всех отношениях, начиная с комплекции, человеком неординарным. Им же эта история слышана от Тамары Мельц (вгиковцы моего поколения, надеюсь, помнят эту милую хрупкую девушку, работавшую в кабинете киноведения), родителей которой занесло в 30-е в Советскую Россию — строить коммунизм. Как и все прочие, в нашей стране оказавшиеся, они скоро поняли, что к чему, но что уж поделаешь… А вот пыл тех, кто жаждал последовать их примеру, осторожно старались охладить. Очень осторожно: вещи называть своими именами как минимум не рекомендовалось: за это можно было и схлопотать по полной программе. А, возможно, и сами не хотели разочаровывать в идеале коммунизма, коему продолжали служить, несмотря на некоторые круто огорчавшие их частности.

Так вот, пытаясь отговорить своих американских друзей, жаждавших внести посильную лепту в строительство первого в мире государства рабочих и крестьян, они использовали все возможные доводы.

— Только учтите: ни о какой отдельной квартире речи и быть не может. Жить придется в коммунальной.

— Нам это не страшно, — бодро отвечали друзья-коммунисты. — Мы готовы к трудностям.

— И знаете, своей машины у вас тоже не будет. В России ни у кого нет своих машин.

— Ну что ж. Мы готовы как все — и пешочком, и на трамвайчике.

Кажется, ничто их не проймет. Так и рвутся в пасть к волку… И вдруг — спасительная мысль, подсказанная слегка покривившимся лицом жены, увидевшей, что муж принес туалетную бумагу голубого, а не розового, как ей хотелось, цвета.

— И знаете, туалетной бумаги в России тоже нет.

— Как нет?!

— Нет.

— А чем же они там пользуются?

— Городские жители в основном газетой, деревенские — лопухом.

— А что это есть, лопух?

Объяснение, что есть лопух и как его используют для гигиенических надобностей, решило судьбу американских друзей (а кто знает, может, и спасло им жизни) — строительство коммунизма в одной отдельно взятой стране и далее продолжалось без их личного участия.

Историей явно недостаточно освещен вопрос: чем же подтирались в разные времена дети разных народов? Нет никаких достоверных свидетельств, когда впервые для этой цели был использован тот же самый российский лопух. Мой покойный ташкентский друг — журналист Гена Савицкий не раз объяснял мне, что не может быть общего менталитета у человека, подтирающегося лопухом, и использующего для подобной цели камень, как то и в наши времена продолжали делать простые граждане его республики. Возразить Гене мне было нечего.

Итак, поневоле отрывочный и поверхностный взгляд в историю.

Известно, что в римских общественных туалетах имелись специальные губки для вытирания соответствующих мест. Губки были многоразовые: попользовался сам — оставь другому. Для очистки и дезинфекции — окуни в соленую воду. Был случай, когда германский раб-гладиатор не захотел красиво умереть на арене Колизея и умер некрасиво, заткнув перед боем себе горло такой губкой. Викинги для гигиенической цели подтирки использовали тряпье, кости животных, раковины устриц. В разные века разные народы подтирались прутиками, хворостинками, сухой травой, старыми птичьими перьями, черепками битых глиняных горшков, мхом, шерстью, ветошью и пр.