Читать онлайн «Политолог». Страница 179

Теперь они сидели в уютном баре. Перед ними стояли высокие граненые стаканы с молочным коктейлем, и Потрошков говорил тихим исповедальным голосом, предлагая Стрижайло истины, которые невозможно было обсуждать, а только принимать на веру.

— Я говорил вам, мой друг, что в Синайской пещере было открыто, а потом усилиями лучших криптографов расшифровано «Евангелие от Иуды Искариота». Суть тайного учение о «втором христианстве» в том, что своим поцелуем в Гефсиманском саду Иисус передал любимому ученику тайный завет, — когда иссякнет в людях свет жертвы Христовой и завершится «первое христианство», само человечество, по поручению Господа, займется усовершенствованием рода людского. Исправлением порч и греховности, выведением нового богоподобного человечества через преображение плоти, изживание первородного греха, что достижимо методами генной инженерии. В тексте это названо «перенесением сущностей», «вкушанием частиц», «сотворением нового в старом, иного в данном, винного в водяном, хлебного в каменном, непорочного в порочном». Поцелуй Иисуса преобразил Иуду, наполнив его неизреченным Логосом нового учения, которое было неиссякаемым светом, нетленной мыслью, непреломляемым лучом. Преображение коснулось всей личности Иуды, сделав его Сыном Сына Божьего, а также каждого его отдельного атома, который нес в себе поцелуй Христа, как частица, не подверженная распаду. После смерти Иуды в глубине синайской пещеры атомы его преображенной плоти излетели из расщелины, разнеслись по миру вместе с ветром, водой и солнечным светом. Вошли в состав людских эмбрионов, вторично оплодотворив уже оплодотворенные утробы, из которых в разные времена, в разных краях земли рождались от разных матерей Дети Иуды. «Иудино племя», состоявшее из великих властителей, чьи земные радение были направлены на соединение пространств и народов, сочетание умов и глаголов для грядущего «Иудина Царства», охватившего пределы земли. Такое Царство и будет местом, где восторжествует «второе христианство», обретется богоподобное человечество…

Стрижайло внимал, как внимают откровению, не подвергая услышанное сомнению и анализу. Его душа была потрясена зрелищем чучела Сони Ки, в смерти которой был повинен он, его легкомысленное увлечение, бездумная любовная история, стоившая жизни милой доверчивой девушке. Испуганный и сотрясенный разум обнаружил в себе пустоту, которая наполнялась таинственными словами. Так стены и своды пещеры покрываются письменами и знаками, наскальными рисунками и волшебными рунами. Потрошков был жрецом и художником, украшавшим своими иероглифами сумрачную душу Стрижайло. Подбородок Потрошкова напоминал экран телевизора, млечно-белый, с искрящейся пустотой, с проблеском сигналов, пробегающими трепетными линиями. Еще не было изображения, но оно приближалось, мутно проступало. Стрижайло, парализованный странным воздействием, был зачарован экраном, послушен колдовской воле.

— «Иудино племя» обнаруживало себя в различные времена, в различных царствах, проявляясь в деяниях великих властителей, целью которых было собирание земель и соединение народов. Таковым сыном Иуды, в ком пребывала преображенная молекула Искариота, незримо цвел поцелуй Христа, был римский император Константин, сделавший христианство государственной религией Рима, продливший жизнь великой империи. Но и Атилла, ломившийся в Рим со своими варварскими ордами, был иудин отпрыск, ибо вливал в горнило одряхлевшего великого царства молодую свирепую кровь еще не включенных в цивилизацию народов. По многим свидетельствам преображенную молекулу воспринял в лоне матери будущий Карл Великий, воссоздавший блеск и могущество Рима. Фридрих Барбаросса, направивший орды германцев на покорение востока. В поздние времена Франция обнаружила в себе целую ветвь иудиных отпрысков, к которым смело можно причислить Карла IХ, гонителя гугенотов, Людовика ХIV, «короля солнца», Наполеона, покорителя мира. В Англии таковыми несомненно являлись Кромвель и Уинстон Черчилль. В Германии — Бисмарк и Гитлер. В Америке — Джордж Вашингтон, президент Рузвельт, и как ни странно, чернокожий певец Поль Робсон. В России «иудина молекула» залетела в княжеский род московских великих князей через оплодотворенное лоно Софьи Палеолог, приобщив к великому племени Ивана IV, Петра I, а в нашу эпоху — Ленина, Сталина и Максима Горького. Помните, в Красноярске, у саркофага усопшего Сталина вы наблюдали, как остывшее тело вождя покинула последняя живая частица, луковка седого волоска, улетев в бездонный разлив Енисея? Это улетела в бескрайние пространства жизни бессмертная молекула, «христов поцелуй», чтобы вселиться в чью-то, еще несотворенную плоть…

На экране подбородка, из голубой млечности, словно лунные пятна, появлялись изображения. Величественный лик римского императора в золотом венце. Яростный предводитель гуннов, с рассыпанными по плечам волосами. Основатель династии Меровингов в диадеме с сапфирами. Германский король с рыжей, как огонь, бородой. Их сменяли властители Франции, — камзолы с кружевными манжетами и плюмажем на шляпах, полевой сюртук и военная треуголка. Стрижайло узнавал английских правителей, которых видел совсем недавно в ночном дождливом Гайд-Парке, — воинственного Кромвеля и брюзгливого Черчилля. Вашингтон и Рузвельт и черный, с красным языком, Поль Робсон напоминали изображения на майках, какие продаются в недорогих бутиках для поклонников хип-хопа. Бисмарк и Гитлер, оба в профиль, воспроизводили изображения на немецких почтовых марках. Иван IV был скопирован с парсуны. Петр Первый — с мозаики Ломоносова «Полтавская битва». Ленин был работы художника Жукова. Сталинский профиль был взят с медали «За победу над Германией». Максим Горький — тот самый, что и поныне украшает «Литературную газету». Упоминание Потрошкова о том или ином представителе «иудина племени» тот час переводилось в изображение, и Стрижайло казалось, что подбородок превращает мысль Потрошкова в голографическую картинку, которую можно вращать и увидеть, как подстрижены волосы на затылке фюрера, какой жировик набух за ухом Фридриха Барбароссы.

Картинки возникали и таяли, и это напоминало сон с открытыми глазами или лунатическое шествие по карнизу небоскреба. Учение, которое он слышал, порождало безволие. Он понимал, что приобретаемое знание лишает его сладкой мечты — перенестись в иную, сокровенную жизнь. Навсегда оставляет в жизни нынешней, где властвуют демоны, захватившие в плен его душу.

Каждое слово Потрошкова порождало легкую вибрацию, — это вздрагивали округлыми шерстяными тушками населившие его духи тьмы.