Читать онлайн «Венок кентавра. Желтый свитер Пикассо». Страница 76

Мишель безучастно наблюдала за опохмелкой художников, сидя на диване, пока бутылку не передали ей. Она молча встала и бросилась из комнаты вон. В коридоре хлопнула дверь туалета.

– Ну и че вы, ваще, ее ко мне притащили? – спросил Меценат, почесывая грудь.

– Нам пора, – живо отреагировал Мазин, товарищи его тут же живо поддержали и засобирались.

Вернулась Мишель, ни слова не говоря, легла на диван и положила на лицо старую газету.

– Это самое… у меня тут, между прочим, не пансион благородных девиц, – испугался Клепа. – Вы ее принесли, вы ее и забирайте с собой на фиг.

– Она на твоих жаб и лягушек запала, – ласково сказал Кузьма. – Поклонница твоя. Аж из самого Парижу ради тебя прилетела.

– Чего?! – выпучил глаза Меценат.

Но ему никто не ответил – друзья уже закрыли за собой дверь, и звук их шагов эхом отозвался в коридоре.

– Ваще не понимаю. Ну че такое-то, – обиделся Клепа, допил шампанское и принялся наводить порядок в своей каморке: последний раз он убирался недели три-четыре тому назад. Но раз уж у него «поклонница аж из самого Парижу», то марку надо держать! Держать нужно марку, раз уж такое дело. Работая веником и выстраивая пустые бутылки в рядок на подоконнике, Клепа то и дело с опаской поглядывал в сторону своего раритетного дивана, где, не подавая признаков жизни, лежала подданная Франции с красивым именем Мишель, и уговаривал себя, что это не очередной глюк. Но как он себя ни уговаривал, успокоиться не мог и чувствовал: во всем, что с ним происходит, кроется какой-то подвох. Француженка пошевелилась, издала какой-то странный звук и со стоном перевернулась на бок. Меценат выронил веник и прислушался: странный звук был очень похож на лягушачье кваканье. Да и одета французская подданная была подозрительно: в зеленый топ и юбку. И вдруг Мецената осенило.

– Лягушка!!! – закричал Клепа на всю комнату, тыча пальцем в сторону Мишель. – Лягушка французская!!! Сгинь, сгинь, нечисть!!!

Мадемуазель Ланж села и ошарашенно уставилась на Клепу. Меценат трясся всем телом и безумными глазами смотрел на девушку. Мишель тяжело вздохнула и ласково поинтересовалась:

– Где у вас телефон?

Сегодня в доме в стиле «Иль де Франс» Варламов впервые чувствовал себя чужим.

– Объяснитесь! – нервно стуча ноготками по полированной столешнице, холодно потребовала Елизавета Павловна. В кабинете пахло сердечными каплями и табаком. Она сидела в кресле, за массивным столом, осунувшаяся, бледная, постаревшая.

– Я сам, голубушка, в растерянности, – развел руками режиссер и прошелся по кабинету. Звук его шагов мягко потонул в ворсе ковра. – Последний раз Мишель позвонила мне из аэропорта, сказала, что все прошло отлично, документы и билет на самолет у нее и первым же рейсом она вылетает в Париж. Но, вероятно, что-то произошло… Я не понимаю… Ничего не понимаю…

– Таможня могла ее задержать? – сухо спросила Елизавета Павловна, потянулась к пачке с сигаретами, закурила, сделала затяжку и отложила сигарету в пепельницу.

– Нет, я уже проверил, – сказал Варламов, наблюдая, как тонкий дымок поднимается из пепельницы к потолку. – Ни на один из рейсов в Париж она не регистрировалась и границу не пересекала.

– Я же говорила вам, что следует поставить ее в известность относительно Клима! Девчонка просто-напросто решила вас наказать за этот глупый экспромт. Как это было самонадеянно с вашей стороны, голубчик, не посвятить Алевтину в то, что возлюбленный Мишель окажется подсадной уткой, да к тому же – ее женихом. C’est très grossier chez vous![10] – гневно воскликнула Елизавета Павловна и отодвинула пепельницу с дымящейся сигаретой.

– Глупо? – Варламов зло усмехнулся и неприятно хрустнул суставами пальцев. – Не следует с таким убеждением рассуждать о тех вещах, в которых вы, глубокоуважаемая Елизавета Павловна, не компетентны. Все должно было пройти естественно. Никакой фальши. Алевтине нужен был последний толчок, чтобы сыграть эту роль до конца. Я боялся, что она откажется в последний момент. Элемент неожиданности и шок должны были подстегнуть и сломить окончательно ее внутреннее сопротивление.

– Прекратите! Вы рассуждаете как сумасшедший! Я боюсь вас, Варламов! – Елизавета Павловна на мгновение запнулась, посмотрела на режиссера с ужасом и закричала: – Подите вон! Оставьте меня одну! Я не могу больше вас видеть!

– Прекратите истерику! – крикнул он, и в кабинете стало тихо, лишь старинные часы на столе неспешно отбивали свой ритм. – Подобный номер у вас не пройдет, душа моя сердечная. Это была ваша идея: проучить Мишель таким диким способом, – сказал Иван Аркадьевич и сел в кресло. – Я лишь исполнил вашу волю и взял на себя организацию. Позвольте напомнить, голубушка, что я попытался вас отговорить от подобного шага. Вполне достаточно было выставки, но вы решили пойти дальше. Уцепились за феноменальное сходство вашей племянницы и Алевтины. Так что не следует делать из меня козла отпущения. Я этого не потерплю даже от вас.

– Простите… – Пальцы Елизаветы Павловны вновь нервно пробежались по столешнице, словно по клавишам фортепьяно. Она не выдержала его взгляда и опустила глаза. – Вы правы, Иван Аркадьевич. Как всегда, правы. Но девочка должна была понять, что она не одна в этом мире. Если бы Алевтина прилетела в Париж вместо Мишель и на время заняла ее место, то на мою племянницу это подействовало бы как ушат холодной воды. Я уже дала указание слугам, чтобы меня не подзывали к телефону. Я заплатила знакомому журналисту, чтобы дал ряд статей с фотографиями о нашей безоблачной жизни. Придумала, что сказать, если позвонят из французского посольства в Москве. Жестоко? Возможно. Но это должно было подействовать. Девочке давно пора понять, что она – не пупок земли!

– Пуп, – машинально поправил Варламов и, не сдержавшись, чуть заметно улыбнулся, так странно прозвучало слово «пупок» из уст этой светской пожилой женщины.

– Пусть будет пуп, но она вернулась бы другим человеком. Вы себе представить не можете, как сложно мне было решиться на подобный шаг. И все сорвалось. Почему? Возможно, вы предложили Алевтине недостаточно денег?

– Алевтина никогда не пошла бы на это ради денег, – резко возразил Варламов. – Она согласилась на эту авантюру ради Клима, его трудного положения в бизнесе и ради самой Мишель. Мне очень долго пришлось уговаривать ее и давить на девушку психологически. Очень долго! Я объяснил ей, что для Мишель этот урок пойдет во благо.

– Скажите, Варламов, как вы просчитали, что Мишель позвонит Алевтине? Откуда вы могли это заранее знать? Не понимаю! Откуда?

– Кто вам сказал, душа моя, что я об этом знал? Считайте, что это тоже был экспромт, – Варламов улыбнулся и в упор посмотрел на Елизавету Павловну. Мадам де Туа взглянула режиссеру в глаза и мысленно перекрестилась. «А ведь верно говорят, что Варламов сумасшедший, – подумала Елизавета Павловна. – Дьявольски умный, гениальный, но сумасшедший. Как же я раньше этого не замечала?»

– Все вы знали, – мрачно сказала она.

– Полноте, Елизавета Павловна, не надо подозревать меня во всех тяжких грехах, – натянуто рассмеялся Варламов. – Если бы я знал наверняка, для чего тогда настроил Алевтину, чтобы она была готова к спонтанной встрече с Мишель в городе? Но так уж случилось, что Мишель сама позвонила Алевтине, и мне не пришлось ничего организовывать. В кафе, куда отправились девушки, Алевтина намекнула Мишель, что хочет такую же стрижку, как и у нее. Ваша авантюрная племянница тут же попалась на эту уловку и потащила Алевтину в салон. После салона девушки стали похожи друг на друга как две капли воды. В довершение всего они еще и одежду одинаковую купили, не знаю, кто уж там у них инициатором был. Осталось лишь самое малое: подменить содержимое сумок. Я этого не требовал от Али, нанял опытного в таком деле человека. Но и тут вмешался случай. Мишель предложила Алевтине приобрести одинаковые сумки, и Аля легко справилась с этой задачей сама. Подмену мадемуазель Ланж обнаружила по дороге в аэропорт: в такси за рулем был мой человек, и Мишель тут же позвонила Алевтине. Аля сказала ей заранее заготовленную фразу. Мишель сначала растерялась, но мой человек подсказал ей, что делать. Тогда она и отправилась по адресу, указанному в паспорте Алевтины, и оказалась в квартире Клима Щедрина. Воистину, все шло хорошо, даже слишком хорошо! Лишь одна неприятность случилась: я должен был сразу же после выставки созвониться с Климом и предупредить, чтобы он на время исчез с горизонта, но, к несчастью, когда он падал с лестницы, то потерял свой сотовый.

– С какой лестницы? – удивилась Елизавета Павловна.

– Просто упал, – не стал вдаваться в детали Варламов и тем снова разозлил мадам де Туа.

– Меня не интересуют эти подробности, Иван Аркадьевич, – нахмурилась Елизавета Павловна. – Меня интересует, где моя племянница в данный момент и где ваша драгоценная Алевтина Сорокина. Клим Щедрин, как я понимаю, после мистического падения с лестницы тоже исчез?