Читать онлайн «Охота на флагманов». Страница 66

Реальные условия и военного, и тылового обеспечения, быта, лечения и отдыха моряков и солдат Союзников были существенно выше, чем у наших офицеров и солдат, и если англичане как-то охарактеризовали условия в советском госпитале, где лечили раненых и больных моряков очередного конвой, как "ужасные" и предлагали даже высадить бригаду врачей и медперсонала, то они просто не представляли, каковы же на самом деле были "стандарты" для советских моряков и офицеров.

Единственный случай, когда прямое участие было вроде как предложено и получен отказ (сопровождаемый двухдесятиленими возмущенными "наглостью предложения" криками ветеранов и историков "сталинской" закалки) - это предложение направить английские войска для защиты прикавказских месторождений нефти. Но пойдем в анализе этого случая чуть дальше. Да, от этой помощи англичан, от размещения английских войск на соответствующем фронте или в ближнем его тылу Сталин отказался; но если бы (не дай Бог!) Вермахт вышел бы к Каспию - кто бы это отказывал или не отказывал союзнику в праве на проведение операции против гитлеровцев ещё на одном фронте? Об этом даже и не спрашивалось бы, известили бы в обычной своей постоянной переписке, да и только.

Здесь, наверное, не стоит говорить о том, что Союзники платили "студебеккерами", "аэрокобрами" и аргентинской тушенкой за русскую кровь. Это и так, и не так. Наша страна платила кровью прежде всего за собственные беды, за свою гражданскую войну (с маленькой буквы), за особенности государственного режима и особенно - практики его осуществления.

У Союзников, в общем-то, был выбор - как и в какой форме строить не ими начатые военные действия, как вести не ими начатую войну. Военно-экономическая помощь своему важнейшему союзнику была наиболее удобной для них формой; у них был выбор между потерей сотен судов, потерей почти миллиона тонн грузов и тысячи жизней моряков - и прямыми военными действиями, которые все эти потери увеличили бы стократ. У нас же такого выбора не было...

Предпосылки новогодней операции

...К этому времени (зима 1942 года) наступила полярная ночь и эффективность и воздушной разведки, и действий авиации существенно снизилась. Редер предложил нанести удар по очередному конвою силами надводной эскадры и это предложение было Гитлером принято.

Обстановка, с точки зрения командования Кригсмарине, складывалась исключительно благоприятно. Жестокий шторм в Норвежском море сократил эскорт конвоя JW 51В (из 14 транспортов) до 5 эсминцев, двух корветов и траулера. Встречный конвой RA-51 прикрывали только два легких крейсера ("Шеффилд" и "Ямайка"). Эсминцами командовал капитан 1 ранга Роберт Шербрук, крейсерами - контр-адмирал Р. А. Барнетт.

В глубокой полярной ночи самолеты-разведчики Люфтваффе все-таки обнаружили оба конвоя и дали достаточно точную информацию о их составе, координатах и курсе. Штормовая погода и плохая видимость существенно ограничивала возможности действия германских подводных лодок и практически исключала - авиации. Но действия крупных надводных кораблей были вполне возможны.

На перехват конвоев были брошены тяжелый крейсер "Хиппер" с тремя эсминцами и панцерник ("Карманный линкор") "Лютцов" с ещё тремя эсминцами.

Соотношение сил выглядело просто подавляющим в пользу эскадры Кригсмарине: панцерник и крейсер несли в главном калибре 6 орудий 280 мм, 8 орудий 203 мм и 8 орудий 152 мм, при равном (примерно) артвооружении британских и немецких эсминцев. Крейсера "Шеффилд" и "Ямайка", корабли с гораздо более слабым артвооружением, подошли на соединение с эсминцами Шербрука только спустя два часа после начала боя.

Немецкому флоту предоставлялась возможность одержать крупную победу над уступающим ему в силе противником.

Начало боя было несомненно за ними - один за другим залпы 203-мм орудий "Хиппера" накрывали британские эсминцы, несколько тяжелых снарядов досталось и транспортам. Четыре из пяти эсминцев Шербрука получили серьезные повреждения, причем один из них, "Айкейтс", сначала получил настолько тяжелые повреждения, что фактически выпал из боя, а затем был окончательно потоплен "Лютцовым".

Но оставшиеся четыре эсминца умело маневрировали, ставили дымовые завесы и вели артогонь настолько искусно и отважно, что сумели продержаться до подхода своих крейсеров; те двумя залпами потопили германский эсминец "Фридрих Экольд", вступили в огневой контакт с "Хиппером", а когда тот, получив повреждения, вышел из боя - с "Лютцовым".

Соотношение сил все ещё было решительно в пользу германской эскадры, но с подходом крейсеров сражение должно было приобрести другой характер. Если бы у Кюмметца была решительная установка победить любой ценой и уничтожить весь конвой, то, несмотря на удивительную пассивность и нерасторопность собственных эсминцев, новогоднее сражение закончилось бы для него победой, пусть завоеванной дорогой ценой. Но у адмирала Кюмметца, несомненно отважного и умелого командира, реальная установка была совсем иной: сберечь собственные корабли.

Один "Лютцов" мог связать боем крейсера (Кюмметц знал, что других морских сил у британцев в этой зоне нет) и, получив, конечно же, повреждения - морской бой артиллерийских кораблей их предполагает, уничтожить или по крайней мере отогнать их. "Хиппер" же и пятерка эсминцев несомненно могли добить поврежденные эсминцы Шербрука (на "Онслоу" были выведены из строя все орудия и ход его упал до 15 узлов; на "Обиденте" была выведена орудийная башня, сбита антенна и пробиты в нескольких местах борта; повреждения были и на "Оруэлле"; "Айкейтс" тонул и вскоре ушел под воду) и потопить артогнем и торпедными ударами все транспорты.

Но установки на жестокий, решительный, до последнего бой у него не было. Нерешительность и промедление лишили Кригсмарине закономерной победы. Англичане потеряли эсминец и минный тральщик, ещё три эсминца получили повреждения разной степени тяжести; несколько снарядов досталось и транспортам, но все они остались на плаву и благополучно прибыли в Мурманск. Эскадра Кюмметца потеряла эсминец; получили существенные повреждения и "Хиппер", и "Лютцов".

Несколько позже Редер отметил, что Кюмметц нарушил приказ и преждевременно вышел из боя. Впрочем, прямые санкции получил не он, а сам гросс-адмирал...

Предварительные сообщения из Нарвика давали повод Редеру заявить о победе, но когда Гитлер из сообщения Би-Би-Си узнал истину о том, что же произошло на самом деле, то он был вне себя от гнева. 6 января 1943 года он вызвал Редера в свой штаб в Восточной Пруссии и в течение полутора часов отчитывал его за бесполезность, как сейчас, так и ранее немецких тяжелых кораблей. "Они годны только для металлолома, - кричал Гитлер. - Уж лучше перевести их экипажи на подлодки, а орудия снять и поставить для береговой охраны!" Немного спокойнее он сказал: "Не надо считать чем-то особенным приказ фюрера разобрать тяжелые корабли... Если проводить параллель с армией, то это можно уподобить роспуску кавалерийских дивизий..."

Для Редера это был конец.

30 января 1943 года он подал в отставку и предложил вместо себя либо адмирала Карлса из Киля, либо же командующего подлодками адмирала Деница.

Гитлер выбрал Деница. В том, что он остановит выбор именно на командующем подводным флотом, сомнений было очень мало. Конечно, сыграл немалую роль и убежденный нацизм адмирала, но главное все же было в том, что наибольшее значение для Германии в продолжающейся борьбе на морях имел подводный флот. Создание и развитие надводного флота в обстановке большой войны было попросту нереально. Ограниченность возможностей хоть субмарин, хоть Люфтваффе пока что национал-социалистические "революционеры", все ещё отвергающие старые законы войны как не отвечающие "их" эпохе, не понимали.

Карл Дениц проявил достаточно стратегической зрелости, чтобы понимать, что флот не может существовать только в какой-то одной своей составляющей, что серьезную войну на море (а она была неизбежно-необходимой) успешно могут вести только соединения надводного, подводного флота и авиации - и достаточно умелым дипломатом, чтобы убедить в этом фюрера.

В большей мере, чем собственно военно-стратегические, Гитлера убедили экономические и политические доводы. Дениц попросил задуматься вот о чем: если большие корабли следует разобрать, то для этого они должны будут вернуться в Германию со всем вытекающим из такого путешествия риском. В доках они займут непроизводительным трудом большое число рабочей силы. Перевозка орудий на береговые укрепления вызовет больше проблем, чем преимуществ, - и потом, следует учитывать состояние боевого духа вооруженных сил и флота в первую очередь. Технически немецкие тяжелые корабли считались одними из лучших в мире. Что подумают немцы о политике, которая обрекла их на слом?

Дениц сообщил Гитлеру, что он согласен на то, чтобы разобрать на части отдельные крейсера, вроде поврежденного "Хиппера", тяжело пострадавших от мин и бомбежек "Лейпцига" и "Кельна", принял как необходимость отказ от реконструкции и перестройки линкора "Гнейзенау", но он считал, что для таких кораблей как Тирпиц, "Шарнхорст" и "Лютцов", ещё есть важнейшие функции. Расположенные далеко на севере, они могут угрожать русским конвоям и судоходству в Баренцевом и Карском морях, столь важным для Сталина - и тем самым ослабить давление на восточном фронте, а также оказывать помощь в защите Норвегии (он знал, что уж на что-что, а это Гитлер непременно согласится, беспокойство о Норвегии не оставляло фюрера и значительно позже, когда уже прошла высадка союзников в Нормандии). Кроме того, как только представится возможность, они могут совершать отважное нападение на неприятеля...