Читать онлайн «Мольба Мариам». Страница 44

— Дочка, если ты действительно любишь меня, помоги мне умереть.

Это была страшная ночь, когда меня терзали сомнения. Утром 11 июня 1982 года я проснулась с первыми лучами солнца, все еще не зная, смогу ли это сделать. Когда пришла к маме, она молча взглянула на меня. И ее взгляд сказал мне все. Следующая инъекция стала самым страшным мгновением в моей жизни. Я преднамеренно увеличила дозу.

Не сводя с меня глаз, она удовлетворенно кивнула. Мое лицо стало последним, что она увидела в своей жизни. Она была моей матерью и всегда любила меня. И я тоже любила ее настолько, чтобы выполнить ее последнюю просьбу.

Я обняла ее исхудавшее тело, и мы до конца смотрели друг другу в глаза.

Моей мамы не стало.

Через четыре месяца после смерти мамы, 30 октября 1982 года, мы с папой отправились в Америку — страну моих грез. Мы мечтали вернуться в мирный Афганистан, но это стремление оставалось несбыточным. Стоило нам вернуться в Кабул, и нас тут же арестовали бы и казнили.

В Америке нас ждала безопасность и благоденствие, если бы не мысли о родине. Мусульманские моджахеды продолжали вести кровопролитные бои с советскими войсками. Через четыре года советского военного присутствия наша страна стала сателлитом Москвы: коммунисты по-прежнему правили в городах, а сельская местность находилась в руках повстанцев.

Когда мы прилетели в Америку, в аэропорту Вашингтона нас встретила мамина сестра тетя Шагул, ее сын Назир со своей женой Хатол и моя двоюродная сестра Разия. Тетя Шагул внешне очень походила на мою мать, так что, когда она принялась меня целовать, моя боль немного отступила.

До нас уже многие члены семьи Хассен переехали в Америку. Благодаря своим дипломатическим связям, им удалось избежать жалкой судьбы, ожидавшей большинство беженцев из Афганистана, живших в палаточных лагерях в бедности и нищете. Шагул обосновалась в Северной Виргинии. И несколько родственников с папиной стороны также поселились поблизости.

В течение нескольких месяцев я словно пребывала в гипнотическом трансе, живя в полной безопасности и с огромным количеством удобств. Мне хотелось узнать все об этой стране с помощью кинофильмов и популярной музыки, но вскоре я поняла, что Америка — страна противоречий. В моем представлении американцы были богатыми и беззаботными людьми, жившими в роскошных особняках, питавшимися деликатесами, любившими друг друга, а по вечерам танцевавшими под мотивы диско.

Но все оказалось гораздо сложнее. Мало кто из американцев был настолько обеспечен, чтобы ни о чем не тревожиться. Большинство жило очень скромно, а многие и вовсе едва сводили концы с концами, так что времени на танцы у них не оставалось. Это было первое ожидавшее меня потрясение.

Второе было связано со взаимоотношениями детей и родителей в Америке. Я выросла в культуре, где отцы семейства обладали непререкаемой властью и ожидали беспрекословного повиновения. Дети в Афганистане не возражали своим родителям. Их видели, но не слушали. Американские дети были гораздо более самонадеянными и капризными и не стеснялись устраивать скандалы на глазах у окружающих. Я слышала, как в супермаркете они спорили с родителями по поводу тех или иных продуктов, а в магазинах требовали купить им игрушки или модную одежду. Подобную дерзость и представить было невозможно в Афганистане.

Третье потрясение ожидало меня в магазине. С новыми короткими юбочками и бикини я мечтала поскорее расправить крылья и освободиться от папиного контроля и традиционных афганских табу. В Америке женщины имели право голоса, и я также мечтала его обрести. Однако, к моему ужасу, папа и остальные родственники считали, что я должна продолжать вести жизнь консервативной мусульманки, даже находясь в стране, обитателям которой было абсолютно наплевать на наши традиции. И мои родственники единодушно заявили, что Мариам Хаиль не будет участвовать ни в каких диско-танцах.

Американские девушки не только носили все, что им нравится, и ходили куда им вздумается без паранджи, они еще пользовались такой сексуальной свободой, о которой ни одна афганка и подумать не могла. Вскоре после приезда я познакомилась с симпатичной беременной американкой. Я спросила ее о муже и в ужасе отпрянула, когда она сказала, что не замужем.

— Но если ты не замужем, как же ты могла забеременеть? — в смятении выпалила я.

— Это Америка, — ответила она. — А если у тебя проблемы с этим, возвращайся к себе на родину.

Мы с папой вскоре переехали от тети Шагул в маленькую квартирку неподалеку, и я быстро нашла работу в афганском ресторане. И хотя я работала там официанткой, а не посудомойкой, я постоянно вспоминала мамино предупреждение о том, что в Америке я сгожусь лишь на то, чтобы подавать бургеры.

Я считала эту работу временной и была настроена на поступление в университет. Я поклялась себе, что накоплю денег и куплю машину, а пока мне оставалось только работать. Вскоре меня полюбили клиенты, которые по преимуществу были такими же беженцами из Афганистана. Я была вполне довольна своей жизнью, чего нельзя было сказать о папе. После пережитого им подъема, когда он посещал всех своих знакомых, обосновавшихся в Виргинии, он замкнулся и стал нелюдимым. Причина его горя коренилась в маминой смерти — скончавшись, она словно унесла с собой и половину его жизни. Он плакал в течение нескольких недель после ее смерти, и слезы служили ему утешением. А потом слезы у него иссякли, а подавленное состояние осталось.

Мое четвертое потрясение было связано с потоком брачных предложений. В округе жило много холостых афганцев, и все искали себе невест. Папино происхождение и его репутация стали причиной того, что многие захотели породниться с нашей семьей. И вскоре папа вновь оказался при деле, принимая предложения о браке с его дочерью.

Папа очень серьезно отнесся к своим обязанностям. Он загорелся желанием выдать замуж свою младшую дочь и настаивал на том, что моим мужем должен стать афганский пуштун. А повинна во всем была моя сестра Надия. Незадолго до маминой смерти она призналась, что влюбилась в иностранца и тайно заключила с ним брак. Она не только вышла замуж за человека, с которым не были знакомы родители, она нарушила и еще целый ряд запретов: ее муж не был афганцем и не принадлежал к нашей мусульманской секте. Он был иранским шиитом.

Для тех, кто не знает, ислам распадается на два основных течения — суннитов и шиитов, которые враждуют со дня смерти Пророка Мухаммеда, так и не назвавшего преемника. Близкие Пророка не могли договориться, кто возглавит ислам. Согласно историческим свидетельствам, это привело к страшной распре, когда обе группы выдвигали своих претендентов, вследствие чего ислам раскололся на две ветви. И теперь по прошествии многовекового противостояния обе ветви продолжают враждовать. Сунниты категорически запрещают своим дочерям выходить замуж за шиитов, и шииты проявляют не меньшую категоричность в этом вопросе. Людей убивали и за меньшие проступки.