Читать онлайн «Только с дочерью». Страница 62

А тем временем он загорал на пляже, читал Коран, молился и стремился контролировать каждый мой шаг. Когда эти обязанности его утомляли, он ложился подремать.

Недели его тягостного пребывания превратились в месяцы, и я потребовала от Махмуди что-то предпринять.

– Или он, или я! – сказала я наконец.

Всерьез ли я поставила этот ультиматум? Вероятно, нет, но мой расчет строился на любви Махмуди ко мне, и я не ошиблась.

Бормоча что-то на фарси – явно проклятия в мой адрес, – Реза съехал на свою квартиру… оплачиваемую Махмуди. Вскоре после этого он вернулся в Иран, чтобы жениться на своей двоюродной сестре Ассий.

С исчезновением Резы мы сможем вновь вернуться к нашей благополучной и счастливой жизни, думала я. Мы с Махмуди были разными людьми, но я знала, что брак предполагает компромисс. И не сомневалась, что со временем все наладится.

Я старалась сосредоточиться на положительных сторонах жизни. А в ней и вправду было столько прекрасного. Наконец-то я нашла то самое нечто, к которому всегда стремилась.

Разве могла я знать тогда, что где-то на востоке, за 10 тысяч миль зреет враждебная буря, которая разрушит мой брак, бросит меня в темницу и поставит под угрозу не только мою жизнь, но и жизнь моей еще не родившейся дочери.

Мы были женаты уже полтора года, когда вскоре после новогоднего праздника 1979 года Махмуди купил себе дорогой коротковолновый транзистор с наушниками. Он мог принимать программы чуть ли не со всего света. Внезапно у Махмуди пробудился интерес к «Радио Ирана».

Тегеранские студенты организовали целый ряд антиправительственных демонстраций. Подобные волнения происходили и раньше, но эти носили более серьезный и массовый характер. Из своей парижской ссылки аятолла Хомейни осуждал западное влияние вообще и шаха в частности.

Сообщения, которые Махмуди слушал по радио, зачастую противоречили вечерним теленовостям. И Махмуди заподозрил американских журналистов в необъективности.

Когда шах бежал из Ирана, а аятолла Хомейни на следующий же день с триумфом вернулся на родину, Махмуди устроил праздник. Он привел в дом несколько десятков иранских студентов, не предупредив меня заранее. Они засиделись у нас допоздна, оглашая мой американский дом возбужденными беседами на фарси.

Революция в Иране сопровождалась революцией у нас в доме. Махмуди принялся отправлять исламские молитвы с таким благочестивым рвением, какого я никогда в нем раньше не замечала. Он делал пожертвования в пользу различных шиитских группировок.

Не посоветовавшись со мной, он выбросил наши изрядные запасы спиртного, которые мы держали для частых гостей. Из-за этого к нам реже стали заходить наши американские друзья, а вскоре своими разговорами Махмуди отвадил от дома и трезвенников. Махмуди поносил американских журналистов, называя их лгунами. В течение следующих нескольких месяцев студенты систематически использовали наш дом как место встреч. Они создали так называемую «Группу обеспокоенных мусульман», которая наряду с прочими акциями составила письмо, адресованное средствам массовой информации, следующего содержания:

Именем Бога, щедрейшего и милосерднейшего.

Сегодня в Соединенных Штатах ислам является одним из наиболее искаженных понятий. Тому есть несколько причин: 1) извращение средствами массовой информации фактов, касающихся Исламской Республики Иран, 2) нежелание правительства США строить отношения с мусульманскими странами на справедливой основе, 3) неприятие христианским миром ислама и его последователей.

Средства массовой информации оказывают огромное влияние на умы американских граждан. Вечерние новости, газеты и еженедельные периодические издания являются единственным источником для формирования общественного мнения в Америке. Материалы, предлагаемые средствами массовой информации, есть не что иное, как откровенная пропаганда – подтасовка фактов исключительно в интересах США. В результате чего международные события нередко преподносятся в ложном свете.

Последним примером подобного искажения международных событий может служить информация об Исламской Республике Иран. Народ Ирана сверг шаха и единодушно одобрил создание Исламской Республики. Недавно мы узнали о восстаниях курдов в Иране. Если курды боролись за самоуправление, то почему же в этой борьбе принимали участие израильские, русские и иракские солдаты?

Исламская революция в Иране доказала, что иранцы выступают против внешней политики, проводимой США, но не против американского народа. Мы призываем вас более критически относиться к вашим средствам массовой информации. Поддерживайте связь с иранскими мусульманами, которые в курсе нынешнего положения дел в стране.

С благодарностью,

Группа обеспокоенных мусульман.

Корпус-Кристи, штат Техас.

Чаша моего терпения переполнилась. Я вступилась за свою страну, осуждая родину Махмуди. Беседы между нами приобрели характер жарких споров, что было несвойственно нашему идиллическому союзу.

– Надо объявить перемирие, – в отчаянии предложила я. – Нам противопоказаны разговоры о политике.

Махмуди согласился, и какое-то время мы мирно сосуществовали. Но я перестала быть для него центром мироздания. Ежедневные проявления его любви исчезли. Теперь он, казалось, был женат не на мне, а на своем транзисторе и на десятках газет, журналов и прочих пропагандистских изданий, которые он вдруг начал выписывать. Некоторые из них выходили на персидском, некоторые – на английском языке. Иногда, когда Махмуди не было поблизости, я их проглядывала, и всякий раз меня неприятно поражала степень озлобленности содержащихся в них нападок на Америку.

Махмуди отозвал документы на получение американского гражданства.

Временами в моем сознании всплывало слово «развод». Я ненавидела его и боялась. Когда-то я уже прошла этот путь, и мне вовсе не хотелось возвращаться к его началу. Развод с Махмуди означал бы отказ от образа жизни, который я сама не могла себе обеспечить, и разрыв супружеских отношений, основанных – я по-прежнему в это верила – на взаимной любви.

Кроме того, тут оказалось, что я беременна, и эта альтернатива отпала сама собой.

Чудесное известие образумило Махмуди. Теперь он гордился не политикой Ирана, а будущим отцовством. Он вернулся к милой привычке чуть ли не каждый день дарить мне подарки. Как только я облачилась в просторные платья, он стал демонстрировать мой живот всем подряд. Он сделал сотни моих фотографий и уверял, что беременность меня необыкновенно красит.

Третье лето нашего супружества прошло в приятном ожидании рождения ребенка. Когда Махмуди уходил в больницу, мы с Джоном чудесно проводили время. Ему уже исполнилось восемь лет, и этот маленький мужчина помогал мне готовить дом к появлению братика или сестрички. Вместе мы превратили в детскую маленькую спальню. С удовольствием покупали для малыша белые с желтым вещички. Мы с Махмуди посещали занятия ламазовских курсов, и он не скрывал, что ждет мальчика. Мне же было все равно. Я уже любила зревшую во мне жизнь – неважно, мальчик это был или девочка.