Читать онлайн «Покаяние пророков». Страница 104

Под ней оказалась глубокая свежевыкопанная яма.

Он сбегал домой, взял фонарик и, посветив, обнаружил нору, уходящую под стену. Не раздумывая, Комендант снял фуфайку и спрыгнул вниз. Луч света терялся в черной дали, поблескивала на стенках плотная, вытесанная острой лопатой глина.

Свежепрорытым ходом он прополз метров десять, дальше стало чуть просторнее, да и копка была старая, стенки высохли и превратились в необожженный кирпич. Передвигаясь на четвереньках, он подобрался к дощатой двери, за которой оказалась чуть ли не галерея — идти можно было согнувшись, и пошел на свет, лучиками пробивавшийся у кровли. Здесь оказалась еще одна дверь, из-за которой ощутимо тянуло теплом. Кондрат Иванович тихонько открыл ее и в ярком электрическом свете увидел боярышню.

— Ну, здравствуй, Вавила Иринеевна, — сказал как ни в чем не бывало. — Вот где спряталась. Гляди-ка, настоящий бункер!

Она тоже не удивилась, только встала и низко поклонилась.

— Здравствуй, Кондрат Иванович. Сижу поджидаю тебя.

— Да если б я нору в конюшне не нашел, долго пришлось бы ждать!

— Агриппина Давыдовна обещала позвать. Я просила… Но дед Лука потерялся, так она забыла, должно…

— Позовет она, как же! Давай собирайся и пошли со мной.

— Куда же я пойду?

— Пока в избе Юрия Николаевича спрячу, там посмотрим. — Он решил сразу не пугать ее тем положением, в которое попал Космач. — Что-нибудь придумаем. А сейчас идем, пока старухи нет.

— Здесь меня не найдут, — уверенно заявила боярышня. — Дед Лука много ходов нарыл… Я тут сидела и все думала. Ты мне сказ говорить начал, да не сказал. А мне никак покоя нет…

— Какой сказ? — сердито изумился Комендант.

— Да как вы расставались с женой твоей, Любой.

— Тьфу, нашла о чем думать! Ты бы лучше о Юрии Николаевиче думала!

— Я за него молюсь ежечасно, а вот что с вами приключилось, так и не узнала…

— Ладно, потом будет тебе сказ. Сейчас собирайся и пошли!

— Хорошо мне тут, куда я пойду?

— Вавила Иринеевна, послушай старого и опытного человека. — Он старался сдерживаться. — Люди, которые спрятали тебя, ненадежные, понимаешь? Дед вон с автоматом в лес подался. Кто его знает, возьмет и приведет сюда людей.

— Что ты такое говоришь-то, Кондрат Иванович? И думать грех.

— Между прочим, Почтарь журналистов сам к себе зазвал. Они тут четыре дня гуляли и все вынюхивали. Я уверен, догадываются, что тут прячешься. А почему? С какой стати?

— Сама виновата. — Она потупилась и вздохнула. — Жаль стариков, мучаются в чужой стороне… Я им немного старых денег пожертвовала. Новых-то нет… Чтоб в родную сторону поехали. У вас ведь в миру без денег нельзя…

— Это что за старые деньги у тебя? — осторожно спросил он.

— Да совсем старые…

— Так-так, и что дальше? Почтари взяли деньги у тебя?

— Как сказать?.. Коль из рук в руки бы давала, скорее всего, не взяли бы. А я положила монетки, где дед Лука нору копал. Будто клад. И сперва думала, не заметил, бросил в воду вместе с землей… После оказалось, нашел.

— То-то он свиней порезал и на Украину засобирался!

— Я и жертвовала, чтоб в родную сторону подались. Тоскуют они. А тоска у них лютая, смертная. Скоро душу съест…

— И много дала?

— Двадцать пять монеток с оплечья спорола… Да я вот и тебе приготовила, Кондрат Иванович. — Вынула узелок. — Тоже пожертвую… Здесь числом тридцать. Жалко оплечье, да на что оно, коли нынче не носят? Возьми.

— Ну а мне-то за что?

— Да как же, у тебя хоромина сгорела, сожгли супостаты. Ты монетки эти обменяй на новые денежки. Но гляди, чтоб не выдали тебя! Деда Луку выдали…

— Так! — Комендант взвесил в руке узелок, и дыханье сперло. — Значит, и мне? А ты, значит, всем денежки раздаешь? Занимаешься благотворительностью?

— Да уж ладно, прими во имя Христа и от чистого сердца. — Она еще раз поклонилась. — Новых денег нет у меня, так возьми этими. Бери, бери. Коли дед Лука взял, и ты возьми.

Он неторопливо развязал тряпочку, положил на стол и сел.

— И что это за монеты?

— У нас лепестками называют.

— Так это же… золото?

— Золото, должно, грузное…

Кондрат Иванович никогда в жизни старинных золотых монет не видел и представлял, что они никак не меньше старого металлического рубля, на крайний случай с пятак величиной, а тут чуть больше копейки и с неровными краями.

— Первый раз вижу. — Очки надел, присмотрелся. — И все это ты мне отдаешь?

— Жертвую, Кондрат Иванович. Новую хоромину поставишь, утварь кой-какую заведешь…

— Это что, принято у вас так?

— По обычаю христианскому всюду принято.

— Да. — Комендант сгреб монеты в кучку, завязал узелок. — Теперь мне все понятно. И как по-христиански жить, понятно. Святая простота! А по-нашему, обыкновенная дура!

— Прими, не гневайся. От души жертвую.

— Нет, я поражаюсь! Пришла и раздает налево, направо! — Комендант вскочил и стукнулся головой о потолок.

— Не раздаю — жертвую. Да ведь не берут, назад возвращают.

— Кто возвратил?

— Агриппина Давыдовна пришла и монетки мне назад вернула.

Комендант еще раз подскочил и голову пригнул, чтоб не стукнуться.

— Вернула?! Почтарка?!

— Правду сказать, не вернула, а пожертвовала…

— Ну, знаешь, Вавила Иринеевна, ты мне сказки не рассказывай. Я этих хохлов знаю как облупленных. — Он от возмущения забегал. — Чтоб они копейку дали?

— Ты что же, не веришь мне, Кондрат Иванович?

— И на что же пожертвовала?

— Кто-то молву пустил, будто меня царицей на престол посадят. — Боярышня подобралась и кулачки сжала. — Худая молва, не знаю, что и думать..

— Это они тебя обманывают! Льстят, чтоб золото выманить. Хохлы же, народ хитрый. Они тебе наговорят! Они тебе такого напоют!..

— Не смей говорить так, — вдруг властно оборвала боярышня. — Грех!

— Ну так зачем старуха деньги вернула?

— Челом била, чтоб Малороссию выкупить от ляхов. На то и пожертвовала. Говорит, если каждый хохол немного отнимет от себя, можно собрать денег и дать ляхам. А они продадут назад… В ноги упала, ради Христа просила. Ничего поделать не могла, пришлось назад принять.

— Совсем старуха сошла с ума!

— Неправда это. У нее душа чиста и разум светлый. Дошлые да хитрые слухам не верят, они себе на уме. Беда-то в другом, не все монеты вернулись, четырех не хватает…

— Тут все ясно. Почтарь съездил в город и продал. И засветился! — Комендант снял с вешалки дубленку и шапку Вавилы. — Думаю, на какие шиши он кобелей этих купил? И еще автомат… Собирайся, уходить надо немедленно. Даже в избе оставаться опасно. До ночи посидим в конюшне, потом двинем в лес. Я знаю куда.