Читать онлайн «Персона царских кровей». Страница 36

Надежда сосредоточилась, вспоминая эпизоды своей трудовой биографии.

Значит, так, когда малахольный Коковашин из соседнего отдела на дне здоровья ногу сломал, Сергей у них еще работал. Когда опытный макет перед показом московским заказчикам полностью сгорел, оттого что дежурный электрик перепутал плюс с минусом, – тоже Сергей был, как раз он в спешном порядке восстанавливал макет. А когда начались разговоры о массовых увольнениях, Баруздин и ждать не стал, одним из первых положил на стол начальнику заявление по собственному желанию, да и был таков. Надежда теперь точно вспомнила, что Сергей сказал ей, прощаясь: «Не могу себе позволить сидеть без зарплаты, мне надо семью содержать, они каждый день кушать хотят…»

Вот именно, «они», то есть жена и дочка, стало быть, все сходится. Но вряд ли Сергей тогда же, когда ушел с работы, с женой развелся. Тогда, в голодное трудное время, как-то некогда было о таком думать, каждый выжить пытался как умел. И семью спасти.

Так что маловероятно, что Лену тогда увезли из Ленинграда, а если еще хотя бы пара лет прошла, то уже в первый класс пора, то есть ребенок семи лет многое помнит и соображает.

– Никогда сюда не приезжали с матерью? – прищурилась Надежда Николаевна.

– Нет! – резко ответила Лена. – Я же вам сказала – они развелись, мама взяла меня и уехала в Зауральск. Там у нее была родня – бабушка и еще родственники… И… отчего вы меня расспрашиваете? Вы мне не верите? Вы вообще кто такая?

– Ну-у… – протянула Надежда, – если официально, то вашему отцу я никто. Работали много лет вместе, вот и все. И я тут случайно оказалась, сегодня же уеду.

– Вы знали мою маму?

– Нет, – отчего-то ответила Надежда, – никогда ее не видела.

Она сама не знала, отчего решила соврать – просто слова сами вырвались.

– Елена Сергеевна, может, хотите дом осмотреть? – вклинилась Марианна Васильевна, сердито сверкнув глазами на Надежду. – Я вас пока в гостевой комнате поместила, но вы потом выберете апартаменты себе по вкусу. Любую комнату, какую хотите…

Надежда едва заметно усмехнулась – вот интересно, что это Марианна имеет в виду. Где конкретно она предлагает девушке поселиться?

В бывшей спальне хозяев, где шкаф забит вещами Алисы? В комнате Петра Афанасьевича, умершего буквально вчера? Или же в комнате Олега, который, хоть и покойник уже, но является убийцей ее отца? Есть еще столовая и кабинет Сергея, а также еще одна гостевая, где обитает в данный момент Надежда.

В общем, дом, конечно, большой, но почти в каждой комнате есть, так сказать, собственный скелет в шкафу.

Марианна Васильевна то ли заметила ее усмешку, то ли сама сообразила, что сболтнула глупость, она слегка смутилась, но продолжала тараторить:

– Или по саду погуляйте, у нас парк такой хороший, и огород, Павел все покажет…

При этом она снова зыркнула на Надежду Николаевну весьма недоброжелательно.

«Все ясно, – подумала Надежда, – раньше Марианна передо мной заискивала, насчет работы просила узнать, а теперь новая хозяйка появилась, она перед ней стелется. Уж очень не хочется ей с насиженного места уезжать, надеется, что Лена их с Павлом на службе оставит… Господи, ну как же они все мне надоели!»

– Я плохо помню папу… – заговорила Лена, – я так надеялась, что мы сблизимся теперь, когда у меня никого больше нет… Я знаю, я на него мало похожа, но все-таки мы были родные…

– Вы, наверно, на маму похожи… – подоспела Марианна Васильевна.

– Да, конечно…

Надежда напрягла память, чтобы вспомнить первую жену Сергея. Вроде бы светленькая была, стрижка короткая… Ах да, и совершенно косметикой не пользовалась, они еще удивились, когда первый раз ее увидели…

– Я бы хотела посмотреть папины вещи… – тихо сказала Лена, – ну, есть же место, где он работал…

– Больше всего времени он проводил в обсерватории! – ляпнула Марианна. – Ой! – Она закрыла себе рот рукой, видны были только выпученные глаза.

– Дело в том, что там его и убили, – мягко пояснила Надежда. – Так что помещение сейчас опечатано, полиция сказала, что, возможно, там еще будут работать эксперты. И когда жена его во всем признается, то проведут следственный эксперимент, ее привезут сюда, она должна будет показать все на месте.

– Откуда вы знаете? – с вызовом спросила Марианна Васильевна.

– Так всегда делают, – кротко ответила Надежда.

На самом деле она понятия не имела, как там полагается в полиции или прокуратуре, однако какой-то вредный бесенок подзуживал ее говорить все это.

Лена вдруг уронила голову на стол и заплакала. Плечи ее вздрагивали, она глухо стонала.

– Елена Сергеевна! – Марианна бросилась к хозяйке, при этом толкнула Надеждин стул, так что он едва не опрокинулся, Надежда едва успела вскочить с места.

Марианна хлопотала над Леной, протягивала ей то стакан воды, то салфетку, то мокрое полотенце. Надежда сверху видела тонкую беззащитную шею, короткие светлые волосы… Но что это… Ей захотелось моргнуть и протереть глаза, потому что она увидела что-то странное: едва заметную темную полоску на корнях волос.

Надежда нагнулась пониже и провела рукой по мягким волосам. Так и есть, волосы крашенные светлым, а у корней уже стали проступать свои, темные.

Тут Марианна отпихнула Надежду в сторону и снова стала квохтать над молодой хозяйкой. Лена последний раз всхлипнула, села, выпила воды. Глаза ее были сухими.

– Даже слез нету, – причитала Марианна, – видно, выплакала все уже давно. Еще бы – сначала мамочка любимая померла, а теперь…

«Сейчас скажет – отец родимый», – подумала Надежда.

– Батюшка родной! – Марианна Васильевна сама прослезилась, у нее последние дни глаза были на мокром месте.

– Что-то я совсем расклеилась, – Лена мягко отвела руку Марианны и улыбнулась Надежде, – простите меня… Пожалуй и правда, давайте дом посмотрим, я отвлекусь…

Они осмотрели верхний этаж, потом спустились вниз, где находились столовая, холл и кухня. Если наверху Марианна Васильевна морщилась и просила прощения, что не убрано и заперто, то кухня – это была ее гордость, на кухне все было в полном порядке, все блестело и сверкало – сковородки, поварешки, огромная плита и масса всяческих приборов, от миксера до электрической хлеборезки.

На столе стояла большая корзинка со свежесобранной спелой клубникой, так приятно было есть ее просто так, без всего. Ягоды были крупные и сладкие. Лена успокоилась и по-детски зажмуривалась, поднося ко рту очередную спелую ягоду.

Послышался шум поднимаемых ворот и звук мотора.

«Наконец-то Белкин явился! – подумала Надежда. – Ну, хуже нет ждать да догонять!»

Она выглянула в окно и увидела на подъездной дорожке запыленный пикап.

– Ой, это Григорий Пантелеевич! – всполошилась Марианна и включила чайник.

– Кто такой Григорий Пантелеевич? – переспросила Надежда.

– Это фермер, у которого мы все молочные продукты покупаем – молоко, творог, сливки… – С этими словами Марианна Васильевна отправилась к входной двери.

Надежда вспомнила восхитительные сливки, которые Марианна подавала к кофе, чудесную сметану, которую едва ли не ножом приходилось резать, и свежайший творог и с уважением взглянула на долговязого загорелого дядечку, выбравшегося из пикапа и направившегося к крыльцу.

– Пойду я пока вещи свои разберу! – проговорила Лена и вышла из кухни.

Марианна вернулась вместе с фермером.

Григорий Пантелеевич вошел в кухню, и просторное помещение наполнилось запахом поля и хлева. Поздоровавшись с Надеждой, фермер уселся за стол.

У него было дочерна загорелое лицо человека, все свое время проводящего под открытым небом, выцветшие на солнце голубые глаза и огромные руки, которые фермер пытался спрятать под стол, потому что они казались ему неуместными в нарядной кухне.

– Григорий Пантелеевич, чашечку чаю выпьете? – осведомилась Марианна.

Она ничуть не сомневалась в положительном ответе, но такой обмен репликами, видимо, был непременной частью ритуала, предшествующего покупке молочных продуктов.

– Ой, ну что ж не выпить-то? – прогудел фермер. – Выпить-то можно… Только, извиняюсь, совсем махонькую… – Он показал пальцами, какую маленькую чашечку он выпьет.

Надежда засомневалась в том, что толстые, приученные к тяжелой крестьянской работе пальцы Григория Пантелеевича удержат такую маленькую чашку, и оказалась права: Марианна Васильевна достала из буфета пол-литровую фарфоровую посудину с красным петухом и поставила перед фермером.

– Вот, Григорий Пантелеевич, ваша любимая чашечка, вы всегда из нее пьете!..

– От, хорошая у вас чашечка! – одобрил мужчина. – Петух больно красив! Дома-то у меня, конечно, поболе… Литровая у меня дома кружечка, да только без петуха… А петух-то хорош, у меня такой был – не петух, а прямо полный генерал… или даже генерал-лейтенант!.. Он уж состарился, к курам, извиняюсь, никакого интереса не проявлял, а я его жалел, в суп не пускал, потому как очень уж красивый!