Читать онлайн «Жизнь на грешной земле (сборник)». Страница 117

На звоннице небольшой церквушки тощий жилистый старичонка дергает за колокольные веревки.

Колокольный всполох катится по небольшому городку над которым занимается утро, делается все тревожнее.

И вдруг стрела пробивает насквозь хиленькую грудь старика, он пятится к краю площадки, дергает еще какое-то время колокольные веревки. Наконец звон умолкает, старик падает со звонницы на землю. И тогда снизу доносится чей-то истошный крик:

— Та-та-ары-а!

Крик тонет в истошном, визгливом вое:

— Ар-ра… Ар-ра…

Из дверей избушки-мазанки выскакивает полураздетый человек с обнаженной саблей в руках. В человеке этом легко узнается Иван Кольцо. Со всех сторон сбегаются во двор заспанные, полураздетые, поднятые сполохом казаки.

Впереди большого отряда всадников в меховых шапках, чалмах, восточных одеждах, с кривыми саблями в руках, с луками и стрелами в колчанах летел молодой сакка-баша, то есть лейтенант турецких янычаров по имени Омар Гази. С леденящим душу воем турки и татары врываются в городок через открытые ворота деревянной крепости.

Поднятые с постелей люди — мужчины, женщины, дети — выскакивают из домов, с воем и плачем разбегаются кто куда. Некоторые мужчины с копьями, топорами женщины с детьми на руках.

…В узкой улочке мужик в исподней рубахе замахнулся было косой на татарского всадника в богатой одежде, скакавшего впереди других, но тот взмахнул ятаганом, голова мужика покатилась по затравеневшей улочке.

— Жечь гнездо урусов! — орет татарский военачальник.

…Всадник в бараньей шапке с ходу пускает горящую стрелу в соломенную крышу дома. Пересохшая крыша воспламеняется.

…Простоволосый всадник с монгольскими глазами бросает аркан, захлестывает молодую женщину с ребенком, она падает, роняет в дорожную пыль ребенка, всадник волочет ее по улице…

Горят яркими факелами уже многие дома в селении.

…На просторную деревенскую площадь вылетает на коне Иван Кольцо в окровавленной уже рубахе, за ним еще четверо казаков. А с другой улицы врываются на площадь десятка два янычар во главе с Омаром Гази.

— Взять живьем! — взревел турок.

Лейтенант янычар, сидя на коне, спокойно наблюдает со стороны за схваткой. Но силы слишком неравны. Свалился с коня последний казак. Атаман Иван Кольцо один теперь крутится на коне в плотном кругу янычар. Вот он свалил еще одного турка. Но какому-то янычару удалось выбить саблю из его рук.

С воем кинулись янычары на беспомощного атамана, стащили с коня, обмотали веревками, подтащили к своему сакка-баше.

— Здравствуй, атаман Кольцо, — сказал лейтенант янычар. — Ты меня помнишь? Меня зовут Омар Гази.

Кольцо с ненавистью глядел в лицо довольного турка.

— Три года назад ты захватил меня и моего отца в Хвалынском море. Разграбил наш корабль… А меня с отцом отпустил за большой выкуп.

— Счас бы я тебя, собаку, не отпустил.

Омар Гази весело рассмеялся.

— Отпустил бы. Сейчас мой отец Урхан Гази — главный ювелир самого султана, он за размером выкупа не постоял бы. А тебя кто теперь выкупит?

Кольцо молчал.

— У моего отца есть мечта — увидеть тебя гребцом на его судне Теперь эта мечта сбудется. Ибрагим!

Один из янычар склонился перед сакка-баши.

— Отвезешь его прямо в Константинополь.

Казацкого атамана бросили через седло, стали прикручивать.

…А городок горел. Через площадь татары и турки гнали толпы пленников.

Где-то у плетня возле горящей постройки дряхлый старик усаживает торопливо на коня парнишку лет четырнадцати.

— Скачи к атаману Ермаку, внучек… Беда, скажи! Ивана Кольца, скажи, полонили. Ермак тут недалече, в Парамоновом затоне стоит.

Мальчишка ударил голыми пятками коня, полетел вдоль дымной улицы. Старик, навалясь грудью на плетень, провожал его взглядом.

…Едва мальчишка скрылся в дыму, на голову старика со свистом опустилась сабля знакомого уже татарского военачальника. Конь его закрутился перед плетнем.

— Стариков, старух и детей — всех до одного резать! — кричит он. — Остальных вязать!

Старик с окровавленной головой, повернувшись к горящему жилью, медленно оседает вдоль плетня.

В Парамоновом затоне качалось около дюжины речных стругов, на берегу был разбит казачий лагерь. Меж многочисленных палаток и шатров горели костры, казаки готовили на них пищу.

Отдельным станом в лагере, со своими палатками, повозками и лошадьми расположился царский стрелецкий отряд.

Среди других размерами и ярким цветом выделялся шатер, стоящий недалеко от воды. У входа стояла икона-знамя Ермака — одетый в доспехи архангел Михаил поражающий копьем с коня извивающегося дракона. Тут же — четыре казака-стражника.

Внутри шатер был устлан коврами, невысокий столик уставлен золотой и серебряной восточной посудой с яствами.

— Справно живешь, Ермак Тимофеич, — проговорил сын боярский Дмитрий Непейцин, сидящий за столом в кресле, по красоте и богатству чуть ли не ханском. Он кивнул на видневшиеся через поднятый полог струги: — Опять в разбой собираешься?

— Донские казаки люди вольные. Хлебов мы не сеем, скотину не разводим, — проговорил в ответ чернобровый, с вьющимися волосами лет под сорок казак, плотный и тяжелый, в кольчуге под кафтаном. В отличие от Ивана Кольца узнать в нем бывшего кандальника Строгановых было трудно, короткая черная борода как-то сильно изменила его. — Живем походами.

— Знает государь Иван Васильевич о подвигах да отваге донских и волжских казаков, — проговорил Непейцин. — И часто призывает их на свою цареву службу. Счас вот многие казаки стоят на литовских рубежах, воюют в Ливонии. А ты со своими вольными казачками не хошь?

Ермак молчит.

— Государево жалованье щедрое: и деньги, и сукна, и соль…

— И соль… — усмехнулся Ермак.

В шатер врывается пятидесятник Матвей Мещеряк:

— Атаман! Татары жгут Нижний городок! Казаков побили! Ивана Кольцо в полон взяли!

— Ивана?! — страшно взревел Ермак, схватил шлем, саблю, ринулся из шатра.

…Вскакивает Ермак на коня, гнется под ним конь.

…Вскакивают на лошадей казаки. Среди них и мальчишка-гонец, за плечами у него уже лук и колчан со стрелами.

— Малец тут откуда? — крикнул Ермак.

— Он с вестью о татарском набеге прискакал!

— Мальцу тут быть. — Ермак выдернул саблю из ножен. — С богом, братцы!

Казаки поскакали за Ермаком. Поскакал и парнишка.

На поляне, окруженные плотным кольцом татар и янычар, лежат в пыли человек 50 полонников — молодых парней и девок. Парни почти поголовно повязаны, все в растерзанных одеждах, окровавленные.