Читать онлайн «Москва бандитская 1-2». Страница 83

Можно привести и другие примеры, когда личные амбиции или корыстный интерес делали равных по "званию" авторитетов лютыми врагами. Однако с начала девяностых годов антагонизм между представителями элиты уголовного мира получил вполне серьезное "идеологическое" обоснование. Воровское сообщество раскололось на два лагеря - славянский и кавказский. Причем с каждым годом размежевание приобретало все более серьезные и откровенные формы.

Опытные оперативники, знающие реальное положение дел в клане законников, относят противостояние на счет борьбы лидеров за контроль над российским общаком. Отчасти это верно. Но и сбрасывать со счетов национальный аспект тоже не стоит. Союз нерушимый объединял не только полтора десятка республик свободных, но имел к тому же единую систему исправительно-трудовых учреждений. Зеки, независимо от их национальности и места жительства, перетасовывались в лагерях и колониях, получали реальный урок интернационального братства. Распавшаяся империя похоронила под своими обломками и эту иллюзию.

Разделение пенитенциарной службы, чтобы ни говорили о преступности, не знающей границ, сближению лидеров этнических мафиозных кланов не способствовало. Отчуждения добавили межнациональные конфликты, война в Чечне, "кавказский синдром", появившийся в Москве после серий террористических актов и заявлений политиков. Сегодня пресловутый пятый пункт стал как никогда актуальным вопросом не только для милиции, проверяющей документы у всякого даже отдаленно напоминающего кавказца мужчины, но и для представителей столичных группировок.

И все же главная причина противостояния славян и кавказцев кроется в борьбе за общак. Раньше он был "союзным". И особой разницы в том, куда уйдут деньги, собранные в Москве, для авторитетов не было. Теперь на капитал, вывезенный в Чечню, Грузию или Армению, славянский вор претендовать права не имеет и зону "греть" уже не сможет. Он должен рассчитывать только на средства, оставшиеся в российском общаке. Понятно, что появление нахлебников никому не по душе. Тем более речь идет о миллионах долларов. Этим и объясняется "национальная политика" московских воров в законе.

Похожие процессы идут и в других российских городах. В Чебоксарах, например, в апреле 1997 года подорвался на взрывном устройстве кутаисский жулик Анзор Кварцкелия по кличке Гога. Сыщики, выяснявшие обстоятельства гибели вора, установили следующее. Гога прибыл в Чебоксары из Череповца, где не "сработался" с местными авторитетами. Им не хотелось брать на себя бремя содержания кавказского законника. До открытой войны не дошло, Гога предпочел уехать в Чувашию. Но и здесь его встретили без радости. Кварцкелия даже вынужден был завести себе телохранителей, сопровождавших его в поездках по городу.

В роковой день Гога, вдоволь попарившийся в баньке, в сопровождении охраны сел в джип и двинулся домой. Далеко он отъехать не успел. Тротиловая бомба весом почти 400 граммов взорвалась под днищем автомобиля. Кварцкелия получил множественные ранения, травматическую ампутацию правой ноги и скончался по дороге в больницу на тележке "скорой помощи".

В Московском регионе историй подобных чебоксарской хватает. Финансовые вопросы стоили жизни кавказцу Худо Гасояну. Его причисляли к наиболее именитым ворам в законе, проживающим в столице. Сорокачетырехлетний Худо, как звали его друзья, был коронован двадцать три года назад, а в лагерях и следственных изоляторах провел половину жизни. Первую судимость он получил в родном Тбилиси, где попался на квартирной краже. На зоне Худо примкнул к "отрицаловке" - заключенным, не подчиняющимся порядкам администрации, завел нужные связи и попутно пристрастился к наркотикам. Впоследствии тяга к зелью не раз оборачивалась для него проблемами с законом. В последний раз он задерживался МУРом в конце 1995 года именно за наркотики, когда пытался на своем джипе удрать от оперативников арбатскими переулками.

Погиб Худо в том самом джипе "Исудзу Родео", когда собирался отъезжать от своего дома в Малом Предтеченском переулке. Киллер сделал два выстрела сквозь боковое стекло автомобиля и скрылся. Убийцу найти не удалось…

Гасоян жил на широкую ногу. Достаточно сказать, что квартиру в районе Старой Москвы он приобрел за 200 тысяч долларов, а за прописку, по данным оперативников, "отстегнул" около семидесяти миллионов рублей. Тем не менее упрекнуть в нарушении воровских традиций Худо никто не мог, он пользовался уважением как лидеров славянского клана, так и земляков. Поэтому его смерть стала для многих полной неожиданностью.

По одной из версий, убийство заказали наркодельцы, не поделившие московский рынок с Гасояном. Он являлся монополистом по контролю наркопоставок из Средней Азии. Другое предположение: Худо залез в общак и истратил на собственные нужды около полумиллиона "зеленых". Последнее, как считают знавшие Гасояна люди, исключается. Покойный правила игра знал очень хорошо и посягать на "святое" никогда бы не стал. Здесь уместно вспомнить о Паше Цируле. Уже находясь в следственном изоляторе Лефортова, он узнал, что друзья на воле хотят использовать для его освобождения деньги общака. Реакция патриарха уголовного мира была незамедлительной и однозначной: "Даже не думай. За общак - руки отрублю!.."

Позже стало известно, что Худо задолжал 200 тысяч баксов чеченским "коллегам". Те дважды предупредили о намерениях получить долг. Гасоян обещал кредит возвратить, но слово так и не сдержал. И в третий раз к нему послали ликвидатора с пистолетом Макарова. Эта версия, перепроверенная сыщиками МУРа по нескольким каналам, очень похожа на правду.

Гибель не менее знаменитого вора в законе Султана Даудова - единственного на тот момент "коронованного" чеченца, также связывают с борьбой за общак. Напомню, что Султан вместе со своим телохранителем Дерябиным был расстрелян в окрестностях Балашихи. В тот день Даудов улетал в Крым и, по оперативной информации, имел при себе солидную сумму в долларах. Денег в карманах убитого не нашли. Не отыскали их и позже…

Летом 1996 года погиб еще один патриарх уголовного мира Шакро-старый. Смерть пятидесятишестилетний зугдидский вор Шакро Какачия нашел в Берлине, где его труп с простреленной головой обнаружили сторожа многоярусной автостоянки в районе Вильмерсдорфа. Покойный считался поборником старых воровских традиций, вел очень умеренный образ жизни, был рассудителен и справедлив. Он жил в небольшой скромной квартире в Москве и большую часть времени проводил в ресторанах "Райский уголок" на Соколе, "У Елисея" на Тверской и "Вавилон". Единственной слабостью Шакро, проведшему в острогах долгие годы, оставались наркотики. Он пристрастился к морфину и в последний раз задерживался милицией именно изза этого.

Причин гибели Шакро никто не знает. Даже те, кто поддерживал с ним тесные дружеские отношения. Скорее всего, загадка кроется в нефтяном бизнесе, которым начал заниматься опытный законник. Говорят, он перешел кому-то дорогу и был устранен как конкурент. Впрочем, конфликтами из-за нефти сейчас объясняют слишком многое…

Есть и такое предположение. Шакро умело контактировал и с "пиковыми", и с российскими ворами, он умел примирять и находить справедливое решение в спорах. Может быть, его миротворческая миссия кому-то пришлась не по душе? Возможно, мы так никогда и не узнаем истину. В целом, после кровопролитных 1993-1995 годов, потери среди элиты уголовного мира за прошедшие два года невелики. Они коснулись главным образом кавказцев. Воры славянского крыла, если не считать гибели Ростика и смерти в Лефортовском изоляторе Цируля, сумели сберечь свои ряды. Исключение составляет бесследное исчезновение Сергея Сибиряка - несомненно перспективного и набиравшего авторитет законника.

Сибиряк (Сергей Липчанский, 1968 года рождения) счастливо избежал крупных неприятностей после неудачной организации сходняка в Бутырке. Надо сказать, что молодой вор в законе в этом столичном изоляторе был своим человеком. Предыдущий срок он отбывал именно там и, по словам очевидцев, считался настоящим хозяином старейшего московского острога. Злые языки утверждают, что когда он коротал вечера за бутылкой с офицерами из охраны тюрьмы, то требовал от них выворачивать милицейские кители наизнанку: "Погоны блестят, пить западло…" И требования Сибиряка неукоснительно выполнялись.

После сходняка Липчанский некоторое время провел в Лефортове, где в тот же период находился Паша Цируль. Они иногда даже перекрикивались между собой. Но скоро Сибиряк вышел на свободу с подпиской о невыезде и занялся привычным делом. Прием "граждан" он осуществлял в роскошном отеле "Палас", где его знал и любил весь обслуживающий персонал. Казалось, на ближайшее время неприятностей не предвидится.